Унаи Гойкоэчеа – День зимнего солнцестояния (страница 9)

Девушка бережно положила руки ей на плечи, и тут женщина окончательно сломалась, сдерживаемые эмоции хлынули наружу. Она безутешно рыдала, прижавшись к Мирен в долгих, отчаянных объятиях.

Спустя пять минут полицейская вернулась к своему столу. Рядом со стулом, выпрямившись, словно статуя, стоял субофицер Отаменди.

– Агент Сарандона, – произнес он с нарочитой любезностью, – сегодня в двенадцать состоится совещание в Центре совместной полицейской координации. Хочу, чтобы вы там присутствовали. Не опаздывайте.

– Да, сеньор, – ответила та, изумленно наблюдая, как Отаменди удаляется, даже не дождавшись ответа.

День превзошел все ожидания: утро, которое обещало быть напряженным, на деле превратилось в настоящее безумие. После ужина с отцом Андер вернулся домой пораньше, чтобы спланировать дела на следующий день и лечь спать. Однако провалиться в глубокий сон ему так и не удалось. События в доме отца и убийство, совершенное Н9, не выходили у него из головы.

Спустя несколько мучительных часов в поисках покоя и удобной позы он решил встать. За окном убывающая луна наблюдала за сном города, то показываясь, то прячась за стремительно бегущими гроздьями низких облаков.

Креспо спустился на кухню и выпустил Горритчо на улицу. Туман все еще стелился над горой Кобетас, стоял пронизывающий холод. В округе не слышно было ни звука, кроме случайного лая соседской собаки да далекого уханья совы или другой ночной птицы.

«Оно и к лучшему», – подумал он, радуясь, что зимняя тишина поможет привести бушующие мысли в порядок.

Затем он отправился в комиссариат Деусто.

Вечером Андеру звонил Гардеасабаль. Инспектор заезжал в приют Элехабарри, чтобы проверить регистрационную книгу. Он пролистал записи до ночи девятнадцатого числа и действительно обнаружил там имя Горки Бланко. Гардеасабаль уточнил у консьержа, мог ли кто-то из постояльцев, числящихся в списке, незаметно ускользнуть и провести ночь за пределами приюта. В ответ он услышал категоричное «нет». Каждую ночь персонал совершал поэтажный обход, проверяя каждую комнату, после чего двери запирались до утра. Если бы в ту ночь Горки не оказалось в комнате, инцидент был бы зафиксирован в журнале. Таким образом, его алиби подтверждалось.

По дороге в участок Андер забежал в бар позавтракать: кофе с молоком и два щедро намазанных сливочным маслом и персиковым вареньем тоста. Он отпустит Горку, но сначала задаст ему пару вопросов.

– Твои вещи. – Инспектор швырнул на койку в камере небольшой пакет. – И кофе, чтобы проснулся. Радуйся, он не из автомата, а из кофеварки.

Задержанный подскочил как ошпаренный. Он даже не слышал, как открылась дверь. Горка выглядел напуганным и то и дело бросал на Андера косые взгляды, демонстрируя явное недоверие. Но в конце концов жажда кофе перевесила сомнения. Он взял стакан, осторожно снял крышку и медленно вдохнул аромат напитка.

– Я могу идти? – нервно спросил он, сделав глоток горячего кофе.

Андер присел на корточки перед задержанным. Жизнь явно того потрепала: лицо было испещрено отметинами, шрамами от порезов и синяками, нездоровый цвет кожи и пятна указывали на длительную героиновую зависимость. Левая рука забинтована. Его иссохшее тело представлялось Андеру хрупкой веткой, которая вот-вот переломится. Но, проработав много лет в правоохранительных органах, инспектор научился не судить по внешности. Зло может обретать любые формы.

– Пойдешь, как только расскажешь мне заново, где и как ты нашел кошелек.

– Да я же уже рассказал это другому инспектору! – возразил Бланко с выражением усталости на лице.

– Вот именно. Ты рассказал это другому инспектору, а не мне. Выкладывай, я не могу с тобой целый день сидеть.

Мужчина на мгновение прищурил свои закисшие глаза, а затем заговорил:

– Бывает, что я просыпаюсь и чувствую: «Сегодня мой день». Тогда я наудачу заглядываю на причал Олабеага. Знаете, инспектор, там народу много ходит. Кто-то может и пачку денег уронить, не так ли?

Он подмигнул Креспо. Тот никак не отреагировал.

– Короче говоря, у тебя была ломка, и ты решил пройтись по причалу в поисках бедолаги, который оплатил бы тебе дозу, – заключил Андер.

– Нет-нет-нет, агент, я в завязке, – забеспокоился Горка, закатал рукава и показал изможденные предплечья. – Уже больше двух лет, как я слез с тяжелых наркотиков, – теперь разве что косячок иногда выкурю. Должны же оставаться в жизни какие-то радости, – улыбнулся он, обнажив редкие гнилые зубы.

Мужчина кивнул, сохраняя серьезное выражение лица.

– Продолжай.

– В тот день дождь лил так, что даже Ной нанял бы плотников, чтобы побыстрее закончить ковчег. – Задержанный посмеялся над собственной шуткой. – Я хорошенько обошел и набережную, и окрестности, особенно ту часть с зарослями, куда люди тайком выбрасывают мусор. Там я и нашел кошелек.

– Где именно?

– Прямо перед зданием Соньяр.

Он имел в виду здание в Олабеаге, рядом с железнодорожными путями Ренфе. Там на стене огромными буквами было написано SOÑAR.

– Что еще привлекло твое внимание, кроме кошелька? – спросил Андер.

– Больше ничего. Сплошной хлам: банки, пакеты, битая посуда, ржавое железо, ну, в общем, все как всегда. Ничего ценного не было, уверяю вас, инспектор.

– Отлично, Горка. А теперь суперигра. Если ответишь правильно, заберешь главный приз. Что было в кошельке? Только перед ответом хорошенько подумай, потому что, если попробуешь меня обмануть, как обманул моего коллегу, клянусь, я оставлю тебя здесь еще на два дня.

– Вы не имеете права так делать! – возмутился тот.

– Выбор за тобой. – Андер склонил голову набок и взглянул на него, словно судья, готовый вынести приговор.

Задержанный обхватил голову руками и на несколько мгновений замолчал. Массируя виски большими пальцами, он явно взвешивал все за и против. Наконец Бланко поднял голову и уставился на мужчину стеклянными взглядом.

– Хорошо, инспектор. Там были деньги, много денег, – выдавил он из себя, облизывая губы. – Я никогда столько не видел.

– Сколько? – спросил Андер, лукаво прищурившись.

Парень сунул руку себе в штаны. Креспо с изумлением наблюдал, как тот достал из трусов коричневый конверт и бросил его на пол.

– Я не считал, – зло буркнул задержанный. – Можете сами это сделать.

Инспектор развернул конверт и поднял брови: внутри была пачка как минимум из пятидесяти купюр по сто евро. Рядом с деньгами лежала записка:

«ОСТАЛЬНОЕ В ДЕВЯТЬ НА ПАРКОВКЕ САЛЬТО ДЕЛЬ НЕРВИОН».

Ему сразу бросилось в глаза, что как бумага, так и почерк были схожи с теми, что нашли во рту жертвы. Эта улика могла подтвердить ее личность: Глория Редондо. Казалось, ответ на первую загадку убийцы был совсем близко.

– О чем она только думала, столько денег с собой носила? – спросил Горка.

Андер встал и спрятал конверт в кармане жилета.

– Горка Бланко, можешь идти. Ты свободен, – сказал он, указывая на дверь камеры.

– А деньги? – спросил тот, раскрыв от удивления рот.

– Этот конверт – улика по делу об убийстве. К тому же эти деньги тебе никогда не принадлежали, – холодно заметил полицейский, выходя из камеры.

Конверт скрывал немало загадок. Деньги либо получили за шантаж, либо должны были отдать за него же. О какой сумме шла речь в той короткой записке? Инспектор склонил голову. Ясно было одно: у Глории Редондо имелись секреты, которые придется раскрыть без нее.

Андер Креспо покинул участок и поехал за отцом, чтобы отвезти его к врачу. Пока они ждали, когда медсестра пригласит их в кабинет, мужчина бездумно теребил конверт, все еще лежавший у него в кармане.

Откуда он у Глории? Может, это она кого-то шантажировала? Но кого? Своего убийцу?

Слишком много вопросов без ответов, но теперь появилась хоть какая-то зацепка. Надо сосредоточиться на женщине и детально изучить последние часы ее жизни.

Андер огляделся: отец смотрел прямо перед собой. Он нервничал, хотя и пытался скрыть чувства от сына. Болезненный инстинкт гиперопеки не отпускал Кармело. Царила типичная для медучреждений атмосфера: уклончивые взгляды, сдержанная тишина, тревога. Мужчина ненавидел комнаты ожидания в принципе, а в больницах в особенности. На соседних стульях сидели люди, главной заботой которых, похоже, было узнать, на какое время назначено остальным. Андер подозревал, что эти любители позадавать вопросы сами были записаны на прием гораздо позже, но коротали время, рассчитывая завязать беседу и в красках рассказать обо всех своих хронических болезнях и перенесенных за последние несколько десятков лет операциях. Чтобы никому даже в голову не пришло доставать их болтовней, Креспо надел форменный жилет Эрцайнцы. Они прошли в кабинет, не обменявшись ни словом с окружающими.

Хотя врач не поставил никакого диагноза, Андер покинул кабинет сильно обеспокоенным. Кармело же, напротив, сохранял бодрое расположение духа. Вероятно, он напускал на себя беззаботный вид, чтобы не волновать сына. А как иначе? Тем не менее три глубокие морщины прорезали его загорелый, широкий лоб. Кармело был высоким, даже выше Андера, и крепким мужчиной – мускулатура его развилась во многом благодаря многолетнему труду на земле. Его руки были жилистыми и сильными, и он гордился своим здоровьем.

– Вот видишь, сынок, зря переживали. Забывчивость из-за переутомления, только и всего, – сказал он.