Унаи Гойкоэчеа – День зимнего солнцестояния (страница 3)

Андер нахмурился, записывая новую информацию. Он взял листок, который протянул ему судмедэксперт, развернул его и поместил в пластиковый пакет для улик.

– «Так скверно и презрительно мы друг с другом обращаемся. Н9».

Креспо перевернул пакет, чтобы повнимательнее изучить записку.

– На бумаге нет следов крови – положили уже после смерти. Похоже, текст просто напечатали. – Он сунул пакет в карман куртки. – Отправлю на экспертизу.

– Хорошо, – ответил Хавьер, поднимаясь. Несмотря на внушительную комплекцию (его рост составлял метр девяносто, почти на десять сантиметров больше, чем у Андера), его движения были плавны, а манеры деликатны. Ни грамма неуклюжести.

Он провел рукой по аккуратно подстриженной бороде, чтобы стряхнуть воду.

– Я здесь закончил. Как только прибудет дежурный судья и разрешит убрать тело, я упакую его и отправлю в морг.

Инспектор кивнул. Это была стандартная процедура. Ему слишком часто приходилось бывать свидетелем этой зловещей карусели событий, которая тем не менее не переставала вызывать в нем тревогу и сдерживаемую ярость. Убийцы обрывали жизни, а сами продолжали жить как ни в чем не бывало. Они превращались в безжалостных палачей, уверовавших, что они боги, которым дано решать, кому ходить по этой земле, а кому нет. Кто-то должен был восстановить честь жертв, выяснить правду и добиться справедливости для каждой угасшей души.

Стоя у фонаря, Андер взглянул на противоположный берег реки. По ту сторону острова Сорросаурре, в районе Ибарреколанды, находился его участок.

Дождь и ветер усилились. Несколько сотрудников поспешили натянуть небольшой тент над телом. Андер отошел в сторону и вместе с Гамбоа направился под навес причала. Специалисты научно-криминалистической службы сосредоточились у стены: искали отпечатки и собирали образцы аэрозольной краски. Их работа была кропотливой, они продвигались медленно, стараясь не упустить ни одной детали. Каждый сантиметр места преступления находился под пристальным вниманием опытных глаз.

– Будет нелегко найти здесь что-то существенное, – заметил Гамбоа, угадывая ход мыслей инспектора.

– Пожалуй, – вздохнул Андер.

В этот самый момент двое мужчин зашли за полицейское ограждение. Креспо сразу узнал более высокого из них – это был судья Серрано, магистрат Следственного суда № 2 Бильбао. Его спутник – должно быть, секретарь – держал зонт.

Через четверть часа судья завершил все необходимые формальности и отдал распоряжение о транспортировке погибшей, без лица и имени.

Место преступления постепенно опустело. Исчезло тело, исчезла команда судмедэкспертов, полиция, разошлись даже зеваки, подхваченные неумолимым течением повседневности. Город продолжал задавать ритм жизни, под который убийство превращалось в событие, способное лишь на мгновение приостановить привычный ход вещей, но не изменить его.

На причале остался только Андер Креспо, который, сидя в машине, пристально смотрел на фонарный столб. Инспектор опустил стекло и закурил. Представлял безжизненное тело той женщины и с грустной усмешкой думал о наивности людей, упорно живущих так, словно смерти не существует, будто одно лишь нежелание думать о ней способно сделать их бессмертными.

Он знал, что это не так. Что за все рано или поздно приходится платить. Никто не уходит безнаказанным, и даже самые могущественные не могут купить себе вечность. А эта несчастная женщина покинула мир живых чудовищнейшим образом.

Андер выбросил сигарету в окно. Он не остановится, пока не найдет убийцу. Повернув ключ в замке зажигания, он завел машину и выехал на дорогу.

– Если мы в чем-то и уверены полностью, так это в том, что имеем дело с жестоким и безжалостным убийцей, настоящим монстром.

Креспо разложил на столе в конференц-зале распечатки фотографий, присланных научно-криминалистической службой. На собрании присутствовала вся его команда – знаменитая Четвертая группа по расследованию убийств Эрцайнцы. В нее входили опытный инспектор Педро Гардеасабаль и агенты Микель Альдай и Иван Арреги. Также присутствовал субкомиссар Мигель Торрес, его непосредственный начальник.

– Бедная женщина! – воскликнул Арреги, беря в руки фронтальный снимок, на котором четко были видны увечья на туловище и лице жертвы.

– Личность убитой установлена? – спросил Торрес, стоявший перед большим окном переговорной. За стеклом раскинулся парк Бидарте, на окраине которого расположился изящный особняк XIX века, давший ему свое имя.

С того момента, как улики появились на столе, субкомиссар лишь изредка бросал на них мимолетные взгляды. Остальное его внимание, казалось, было сосредоточено на какой-то далекой точке, которую Андер со своего места не мог разглядеть. Он хорошо знал эту позу начальника, означавшую, что тот перешел в состояние повышенной готовности.

Мужчина покачал головой.

– Мы не обнаружили никаких личных вещей жертвы, и, как видите, – он указал на фотографию, которую держал Арреги, – на ней были только брюки. Мы обыскали карманы, но ничего не нашли: ни ключей, ни кошелька… ничего.

Пока Торрес медленно перебирал фотографии, мышцы его челюсти все сильнее напрягались. Субкомиссар был невысоким, но крепким, с широкими плечами и мускулистыми руками. Он коротко стригся, стараясь замаскировать лысину, ползущую от макушки, словно тонзура[5]. Ему было пятьдесят три, и когда-то он был никем, но за годы службы продвинулся по карьерной лестнице исключительно благодаря собственным заслугам. Торрес, без сомнения, был человеком действия, строгим, но справедливым, и Андер глубоко его уважал.

Субкомиссар положил последнее фото на стол и снова подошел к окну. На мгновение показалось, что его внимание поглотил плотный поток машин, парализовавший проспект Энекури, и черные тучи, которые холодный северный ветер гнал по небу Бильбао.

– Нам хоть что-нибудь известно? – спросил он, повернувшись к Креспо и окинув его пронзительным взглядом карих глаз.

– Мы знаем, что жертва – белая женщина в возрасте от сорока до пятидесяти лет. Смерть наступила чуть более суток назад, – ответил инспектор, указывая на одну из фотографий. – Отсутствие крови на месте преступления также говорит о том, что произошло оно не там. Причал стал лишь сценой, которую убийца счел подходящей для своей постановки. Это позволяет предположить, что мы имеем дело с организованным и пунктуальным человеком.

– А что по этому граффити? – Альдай показал на другую фотографию. – Тоже дело рук преступника?

Альдай был новеньким в Четвертой группе. Сначала Андер считал, что для расследования ему хватит Гардеасабаля и Арреги, однако реальность быстро поставила его на место: ни один из них не разбирался в экономических или компьютерных преступлениях, а количество дел, требующих знаний в этих областях, росло. Поэтому он отправил запрос на предоставление агента с профилем в IT, и ему назначили парня двадцати четырех лет с несколько загадочным взглядом и абсолютной преданностью делу. Его каштановые волосы до плеч всегда были растрепаны, зато форма – идеально отглажена, без единой складки. «Сразу видно, что живешь с мамой», – подшучивал над ним Гардеасабаль. Отчеты Альдая были точными и всегда сдавались вовремя. Вскоре для Андера он стал незаменим.

– Все указывает на это, – ответил инспектор. – Что наводит нас на новую мысль. Похоже, через послания преступник пытается вступить с нами в диалог. Это тревожит меня больше всего, потому что такая потребность в прямой коммуникации с полицией может указывать на серийного убийцу. А значит, это может оказаться лишь первым преступлением из многих.

Он сделал паузу. Коллеги внимательно смотрели на него. Они знали, что Креспо был одним из самых опытных инспекторов-криминалистов в Эрцайнце.

– В любом случае, – обратился он к Альдаю, – я хочу, чтобы ты выяснил, на что могут указывать эти числа. Свяжись с нашим Центральным управлением расследований, если зайдешь в тупик. В случаях, когда требуется немного поколдовать с данными, я всегда обращаюсь к ребятам из ОТП.

ОТП – Оперативно-техническая поддержка автономной полиции – была одним из пяти подразделений Центрального управления разведки, также известного как ЦУР. Андер в последние годы сотрудничал с ними, когда ему нужно было провести перекрестный анализ, затрагивающий большие объемы данных.

– Поговорим вот еще о чем. – Инспектор вытащил из кармана пакет для вещественных доказательств. – Убийца оставил записку во рту жертвы.

Он передал улику коллегам, чтобы те могли внимательно ее изучить.

– Что может значить это «H9»? – спросил Гардеасабаль, подняв послание высоко в воздух.

Педро Гардеасабаль был ветераном «свинцовых лет», времен, когда борьба с терроризмом была абсолютным приоритетом для автономной полиции Страны Басков. В те суровые жесткостью годы был полицейским старой закалки, с явной склонностью к насилию. В 2000 году его назначили напарником Андера, и с тех пор они всегда работали вместе. Высокий и жилистый, он давил одним своим видом.

– Это нам и предстоит выяснить, – ответил мужчина, забирая пакет. – Пора действовать, ребята. Как сказал субкомиссар, это расследование – наш приоритет. Передайте Олано и Хименесу материалы по двум текущим делам.

Агенты кивнули.

– Альдай, ты займись граффити. Арреги, составь список заявлений о пропаже людей в Бискайе, поданных за последние три месяца. Мы ищем женщину средних лет. Гарде, отправляйся в Олабеагу и прочеши весь район заново, возможно, мы что-то упустили. Опроси соседей, вдруг вспомнят еще какие-то подробности. – Андер сложил руки и посмотрел на Торреса. – Пока это все, что у нас есть, шеф. Впереди много работы.