Ульяна Туманова – Ледяной венец. Брак по принуждению (страница 85)

И чем больше Эр доверял Томасу, тем больше, между делом, рассказывал про безумную сенсарию. И то, как она своим поведением сводит всех в замке с ума. Особенно Эра забавляло то, что от нее сбежала даже ее любимая кошка Метель.

Он бы убил его прямо сейчас. Фантазия подсказывала всяческие варианты, и даже от тела он бы избавился без проблем… но пока на уго руках браслеты, которыми он управляет сознанием Мириам, вмешиваться нельзя.

А потом…

А потом, Мириам отправится к прародителям, как того пожелала первая Мать, и наконец-то отдохнет от боли.

Он мужался, готовился, надеялся, что сможет повидаться с госпожой после того, как родится их дочь. Чтобы поблагодарить, чтобы еще раз убедить ее в своей преданности и любви.

Новость о том, что родилась новая сенсария появилась одновременно с новостью о том, что умерла Мириам.

И это был черный день.

Пропало солнце, исчез воздух.

Умер и он, Томас Клифф.

Его собственное безумие стало для него откровением.

Словно в тумане, он нашел мастера, который согласился расплавить лунные кристаллы. И выкрал тело госпожи из гробницы Матерей…

Он даже перестал стесняться скупых слез, что иногда приходилось смаргивать.

Под землей, в прозрачном камне была заточена любовь всей его жизни.

Над землей, где-то в глубине Песчаного Замка, была его новорождённая дочь.

Теперь его ничего не останавливало. Эр расплатиться за содеянное жизнью. Кинжал, на лезвие которого был наненсен яд, был небольшого размера и Томас без труда спрятал его в складках одежды.

Один удар, или даже укол… Всего один и Лея будет свободна, а жертва Мири не будет напрасной.

— Дорогой друг! — встретил его объятиями Эр. — Теперь мне как никогда понадобится твоя помощь.

Градоначальник коротко кивнул, обращая внимание на красную коробочку, которую Эр не выпускал из рук. Она выглядела так, будто в ней находился подарок.

— Разумеется, — ответил Эру он, а тот заметил его взгляд, прикованный к вещице.

— Ты же помнишь, что я мастер по золоту, да? — он снял крышку, а у Томаса внутри все опустилось. — Это был мой подарок покойной сенсарии, пусть примут ее душу Небеса.

На красном бархате покоились зачарованные браслеты, которые Эр умудрился снять с тела Мири. И как он, Томас, упустил это?..

— Если придется, то я передам этот подарок юной сенсарии, — будто это игра, произнес он. — Пусть носит на здоровье.

— Если? — вежливо уточнил Томас, сжимая кинжал в запотевшей ладони. Он даже знал, куда ударит.

— Именно, — довольно ответил узурпатор. — У меня для тебя есть задание, вернее, даже два! Первое — избавься от ребенка. Пусть о ней кто-нибудь позаботится пока я до конца не пойму, нужна она мне, или нет. На это я даю минимальное количество золота. Песчаный Замок закрыть, наставниц распустить. Культу Матери пришел конец, — по словам, и с удовольствием произнес Эр.

— Будет выполнено. — Каково второе задание?

— Стать моей правой рукой.

— Папа! Папа… — в плащ Эра вцепились маленькие ладони Арта, что смотрел на безразличного и холодного отца.

Зная, что скорее всего пожалеет о том, что передумал, Томас убрал кинжал. Кем бы ни был Эр, его сын — невинное дитя. Хотя бы пока.

Первые месяцы жизни Лея провела с Томасом, и это излечило его душу от желания мстить. Он видел в ней Мири, а иногда и себя самого, что приносило необыкновенное чувство радости.

А когда малышка начала тянуть к нему руки, и предпочитать его компанию кормилицам, он понял, что их связь будет становиться только сильнее. А допустить этого нельзя. Пока он не избавится от Эра — нельзя.

Тогда-то он и обратился в Третьемирье под вымышленным именем и отдал малышку опекунам, вместе с огромной суммой золота, потому что она ни в чем не должна была нуждаться.

Шли годы. Эр Лихх наращивал мощь и высасывал из Сорры все соки, Томас же отчаянно искал и сами браслеты, и способ, как их обезвредить. Несколько раз он даже планировал убийство, но его останавливал кучерявый и любознательный сын врага, что ходил за Эром повсюду.

И тут Сорра начала угасать… Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять — природе нужна сенсария. Та самая, что благополучно учится в академии Третьемирья и не подозревает о своем истинном происхождении.

Пусть Томас и не выдал точного ее местонахождения, сославшись на то, что отдал Лею в какой-то дешевый приют много лет назад, Эр довольно быстро ее нашел. И первой его мыслью было вернуть сенсарию обратно и запереть в Песчаном Замке.

Но Томас не мог этого допустить! Отбора и кандидатов произойти не должно.

— Как насчет вашего сына? — не веря собственным словам, спросил он.

— Что ты имеешь в виду? — раздраженно ответил Эр.

— Новая сенсария, новый отбор, новые кандидаты… Если в Сорре появится Мать, то центр власти сместится в ее сторону очень быстро.

— И ты предлагаешь…

— Послать в Третьемирье Арта. Пусть разведает, что как. Может, даже, добьется сердца юной сенсарии…

Его тошнило от того, что он так говорил о Лее. Но это единственный способ дать ей время, чтобы план Мириам сбылся.

— Блестяще! — подумав, взорвался восторгом Эр. — Найди мне этого болвана! И скажи ему, что завтра же он отправляется на задание. Уж соблазнить девчонку у него должно хватить мозгов, раз ни на что другое он не годится.

А когда Лея вдруг исчезла, Томас подослал в Авенту гончую. Сделав ей предложение, от которого она не могла отказаться, он велел возвращаться только в том случае, если Леи там нет. Но если же она там, то приказом было сдаться в плен.

Когда гончая не вернулась, он с облегчением выдохнул… но длилось это не долго.

Эр Лихх все-таки нашел сенсарию и привел ее в Песчаный Замок.

Покоренную.

С зачарованными браслетами на руках…

Глава 26

— Каприз Матери? — Арт лениво развалился в сидении экипажа напротив.

В дорожном костюме, коричневых кожаных сапогах и перчатках, он выглядел как настоящий аристократ. Которого, правда, недавно потрепали в драке. И потрепали изрядно.

Никогда не думала, что буду смотреть на чьи-то увечья с удовольствием.

— Каприз, — напомнила о себе Пелагея, что сидела рядом со мной, ведь беседы с кандидатами проходят при свидетелях. — И вы, дорогой мой, должны ему потакать! Каждое желание Матери для вас — закон. Раз она захотела повидать место, где когда-то стояла Лунная Гора, ваша задача подарить ей эту радость.

Я молча кивала, соглашаясь со словами и страстными монологами Пелагеи о пути сенсарии, отборе и кандидатах. Да и вообще, весь путь я молчала, намертво сцепив мокрые ладони.

И боялась я не Арта. Ох, не его…

Теон выслушал все, что я хотела ему рассказать. Но разрешить мне проблему с Эром самостоятельно не позволял. Упрямый и непоколебимый, он смотрел на меня тяжелым и обещающим узурпатору проблемы, взглядом. Не знаю, как мне удалось вымолить у мотта день.

Всего один день, чтобы под предлогом беседы с Артом, отправится на предполагаемое место, где Отец когда-то нашел Лунную Гору. Это, если верить координатам и памяти Томаса. Сам он был против мое идеи, ведь все, даже самые последние крупицы кристаллов были собраны ради спасения Мириам.

От Лунной Горы не осталось ничего.

Но вот если осталось… Сердце затрепетало в груди загнанным зверьком. Шевельнулись уставшие от заточения крылья. Как же я надеялась, что не ошибаюсь!

В книге о перворожденных несколько раз упоминалось, что Лунная Гора — это спасение Матери. И спасение — это именно то, что я собираюсь искать.

Условием мотта было не только ограниченное время.

Тьма, совершенно неприметная для чужих взглядов, следовала за экипажем по пятам. Изредка я даже замечала ее в салоне.

Это Теон. Наблюдает и слушает. Поэтому я держу рот на замке, и делаю все для того, чтобы поездка прошла без перепалки с Артом. И не допусти Небеса, чтобы он начал распускать руки. Ведь если он сделает хоть что-то, что не понравится Теону, поездка закончится сразу же.

Никто даже и подумать не мог, что моя «беседа» с моттом была длинной во всю ночь. Я даже успела найти иголку с ниткой и чуть залатать порванное платье, а в подходящий момент, когда в саду остались только я и наставницы, наступила на подол и наряд «треснул» по швам.

Женщины заохали, запричитали, и набросив на меня свои шарфы, бегом завели обратно в Песчаный Замок, где, к радости, ждала коробка с Искрой и ее малышами.

Сердце защемило от нежности к котятам и мотту. Во истину это был лучший дар.