Ульяна Туманова – Ледяной венец. Брак по принуждению (страница 80)

— Это от меня! — крикнул провидец издалека, оставаясь рядом с няньками, что были выше его на две головы — не меньше.

Мотт подтолкнул ее ко мне кончиками пальцев и неспеша открыл. Я опасливо наклонилась. Внутри рассмотрела несколько лежащих рядом пузатых мешочков разных цветов, а под ними…

— Камни времени… — прошептала себе под нос я ровно в ту де секунду, когда старичок громко рассказывал наставницам о том, что привез мне в подарок свой лучший, с любовью выращенный на огороде, чай.

Круглые, маленькие и прозрачные словно стекло камушки, однажды давшие мне надежду на спасение, разбередили душу. Положил ли их провидец сюда намеренно? Что бы я, в случае беды, могла спастись?..

Взяв шкатулку в руки, я повернулась к нему, чтобы поблагодарить за подарок хотя бы взглядом.

Дело было в том, что чай правды, камни времени, да и сам провидец пробудили во мне давно скопившуюся грусть, которую я упрямо и методично скрывала даже от самой себя. И сколько бы я не старалась прогнать это щемящее чувство, легко мне это не давалось.

— Ты тронута, — подытожил мотт, глядя на слегка растерянную меня, и вышел из шатра. А вернулся обратно с большой коробкой, которую медленно опустил на диван.

— Загляни, — пригласил он, предусмотрительно сделав шаг назад.

— Что там? — недоверчиво подошла я, и почему-то решила принюхаться. Вдруг запах подарка подскажет мне о содержимом? Небеса, какая глупость…

— Открой и узнаешь.

Нечитаемое выражение лица Теона вообще не помогало. Что там говорила Пелагея? Матерям чаще всего дарили ткани, драгоценности, книги… Да в коробку такого размера поместится все перечисленное разом! Только вот зная мотта, я и предположить не могла, какой дар он мог привезти для той, кого считает предательницей.

Я опустила руки на коробку, выдохнула, пытаясь унять радостно стучащее сердце, взялась за широкие края крышки, и наконец-таки убрала ее в сторону.

Мне потребовалась всего лишь секунда, чтобы разглядеть в белоснежном меховом свертке яркие глаза Искры. Она вальяжно лежала в чистой корзинке и смотрела на меня, сонно моргая. А потом раздался писк. Из длинного меха показалась крохотная лапка с розовыми подушечками, потом еще одна… Пара острых ушек, розовый носик… И не один, а сразу несколько!

Я зажмурилась, чтобы не дать слезам брызнуть из глаз.

— Сколько? — не глядя ни на Теона, ни на Искру с ее котятами, спросила я.

— Пять, — с улыбкой в голосе ответил мотт, но, когда я открыла глаза ее и след простыл.

И правильно, ведь радость предназначалась котятам, а не мне.

Я осторожно запустила обе ладони в корзинку и от души погладила Искру, кошка тут же замурлыкала и довольно выпустила когти. Повторяя за мамой, затрещали и котята, неумело и от того очень мило.

Я все-таки заревела, и шмыгая носом, отвернулась, чтобы утереть лицо.

— Обязательно было потревожить их и принести сюда в полночь? — снова склоняясь над корзинкой с дремлющими животными снова, спросила я.

— Это единственное время, когда они не носятся как сумасшедшие. У малышей слишком много энергии. Не хотел, чтобы они бросились врассыпную и испортили сюрприз.

Подарок мотта, коробка полная котят… да я чуть не лопнула от такого простого человеческого счастья!

— Предусмотрительно, — хмыкнула, краем глаза замечая приближающуюся к нам на всех парах Пелагею.

Она выглядело взволнованно, а когда увидела Искру, с ее лица пропали последние краски.

— В чем дело? — спохватилась я, будучи в полной уверенности, что женщине плохо.

— Животина ваша, — не замечая моего вопроса, обратилась она к мотту, — откуда вы такую взяли?!

— Нашел, — скупо ответил он. — В лесу.

Чем ее так могла взволновать уже спящая кошка? Пелагея, обычно крайне собранная и строгая, выглядела растерянной девчонкой. Что, казалось, вот-вот расплачется, до того стеклянными выглядели ее глаза.

— И кто вас надоумил сделать Матери такой подарок? — встревоженно спросила она и смотрела на Теона так, будто его ответ крайне важен.

— Я думал, что кошку сенсария оценит больше, чем любые другие дары.

Наставница вскинула дрогнувший подбородок, поправила идеально лежащий на ее плечах шарф, и пораздумав, произнесла:

— Моя задача оберегать госпожу, — начала издалека Пелагея, чем напугала меня. — А также заботиться и подсказывать…

Она сделала паузу, на которую у меня элементарно не хватило терпения. Что происходит?

— Подсказывать о чем? — не выдержала я.

— О знаках, которые дают Небеса. Об их подсказках… Я уже видела такую кошку. Точь-в-точь, или провалится мне на этом самом месте! Она принадлежала вашей матушке, госпожа. И звали ее Метель.

— Совпадение, — севшим голосом произнесла я. — Просто совпадение…

— Это вы уже сами решайте, совпадение или нет, — голос Пелагеи приобрел привычную звонкость. — Но, если вам интересно мое мнение — присмотритесь к этому кандидату.

Что я могла ей ответить?

Что уже присмотрелась к Верховному, да так пристально, что не думать о нем уже не могу?

Наставница больше ничего не сказала, но ее молчание было куда более говорящим, чем любые слова.

— Заберите коробку, — попросила я. — И распорядитесь приготовить им место. Еду тоже. У нас есть молоко?..

— Есть. Сделаю как велели, — подчинилась женщина, которой на подмогу стрелой прилетел провидец.

Чуть покряхтев, он поднял коробку и последовал за показывающей ему путь обратно в замок, Пелагеей.

Я долго провожала их взглядом, обняв себя руками. И нет, совпадением то, что у меня с мамой были одинаковые кошки, я не считала. Особенно учитывая то, что Искра сама нашла меня в Черном Лесу.

— Спасибо, — тихо обронила я, так и не поворачиваясь к Теону. — Я волновалась за нее…

— Так волновалась, что бросила в Тертьемирье? — он подошел ко мне из-за спины и вложил в руку бокал с прохладным дурманом. — Могла оставить ее в форте, там о ней хотя бы заботились.

— Выговорился? — зло переняла у него бокал, развернулась, и присев на низкий диван, сделала большой глоток. Дурман влияет на сознание, надеюсь, что и смелости он прибавит. Еще бы чувство вины за брошенную кошку заглушил.

— Нет, — он сел рядом. На расстоянии, которое оценивается приличным, но рядом. — Твоя совесть все сделает за меня, — отсалютовал бокалом он и сделав глоток, вернул его на стол.

— За дары спасибо, — я расправилась с остатками дурмана, посмаковав приятный фруктовый вкус, и перешла к делу: — Начинай беседу мотт, ты ведь здесь за этим?

Не успела я поставить бокал обратно на поднос, как Теон перехватил мое запястье.

— Загляни на дно, Лея. Я верю, что наш разговор по душам, начнешь как раз таки ты.

Пламя в огненных чашах плясало, искрилось, трещало. Слабый ветер лениво трепал шатер. А я в ужасе пыталась сообразить, как выбраться из ада, что вот-вот обрушится на мою голову.

— Правда-чай, — мельчайшие частички виднелись на стенках и дне бокала, из которого я только что пила. — Как ты посмел?

Первой идеей было потянуть время. Ведь беседа мероприятие ограниченное. Схватив со стола шкатулку, я открыла ее и взяла мешочек с чаем.

— Как насчет того, чтобы напичкать этим и твой дурман, м?

— С чаем, или без, мои ответы не изменятся. Это тебе нужно бояться.

— Я не… — слова застряли в горле, губы не подчинялись. «Не боюсь!» — хотелось ответить мне, но правда-чай сработал быстро.

— Прекрасно, — довольно отметил Теон. — Не могу дождаться выпытать из тебя всё. И даже больше.

— Няньки не допустят! — с облегчением выпалила я, и это было истиной.

— Спасибо, что напомнила, — загадочно произнес мотт и достал из шкатулки горсть камней времени.

— Нельзя, — моментально проболталась я. — Мне нельзя отсюда исчезать, и вернутся в Авенту я не могу.

Слова мои были для Теона были фоновым шумом, и не обращая на них внимания, он бросил горсть стекляшек на пол, где они разбились. Все до одного.

— Ты не сказал намерение, — с облегчением выдохнула я. — Чтобы камень работал нужно произнести намерение вслух!

Так и хотелось хлопнуть себя по губам, но во мне в буквальном смысле слова «говорил» чай правды.

— Знаю, — ответил Теон таким тоном, что я сразу сообразила — он знает, что делает. Это я нахожусь в темноте.