Ульяна Туманова – Ледяной венец. Брак по принуждению (страница 71)

— Все двери, что ведут в ту часть здания — замурованы, — прозвучавший предельно честно ответ, скорее всего был правдой.

Я и сама, за проведённые здесь ри месяца ни разу не предположила, что у замка есть скрытая от меня часть.

— Тот, кто это сделал, постарался, — колко, и не скрывая чувств, высказалась я. — Зачем?

— Дело не в том, кто это сделал, госпожа. Рабочие, за пару монет, выполнят любую задачу, — начал издалека Томас, пока мы шагали по влажному песку туннеля. — Вопрос в том, почему это произошло?

— И почему же?

— Вам лучше все увидеть своими собственными глазами, — чуть глухо, будто этот ответ дался ему нелегко, ответил Томас и свернул влево, где нас ждал очередной потаенный проход, но уже обратно в замок.

Говорить шепотом и оглядываться по сторонам больше не приходилось. Здесь нас не услышат. Сняла с себя шарф и отвела волосы за спину, открытым взглядом всматриваясь в окутанные сумраком особенности тайного крыла Песчаного Замка.

Эта часть строения оказалась покинутой, забытой, брошенной, и напоминала большого каменного призрака. Здесь было сухо, холодно, а в воздухе витал особенный запах. Такой обычно царит в старых домах, библиотеках или чердаках. И связан он непременно с ценными вещами из прошлого, дорогими воспоминаниями.

От того, что прямо сейчас вокруг меня витают частички, что когда-то витали вокруг моей матери, в горле поднялся ком. Я бы хотела… Я бы так хотела вдыхать и чувствовать ее присутствие, перебирать в голове воспоминания, но у меня их нет!

— Вы многое знаете о Мириам, — окликнула идущего перед собой Томаса. — Что вы знаете обо мне?

— Госпожа, — он замолчал, продумывая ответ. Мы сравнялись. — Мне известно все то же самое, что и другим вашим слугам.

— Не правда! — я перегородила ему дорогу. — Вы лжете. Каждый раз, когда я что-то спрашиваю, вы придумываете ответ вместо того, чтобы честно сказать, как все есть на самом деле.

— С возрастом память перестает быть моей сильной стороной, извиняюсь за причиненное неудобство.

— Без правды моей преданности вам не видать, — скрестила руки на груди. — С места не сдвинусь, пока вы не ответите на мой вопрос. Так и буду здесь стоять, сколько потребуется! Всю ночь, а потом и день.

Томас выдохнул, широкие плечи опустились. У него точно есть как минимум две личины! Одна принадлежит градоначальнику и слуге Эра, а вот вторая кому-то совершенно иному. Он откинул с головы запачканный пылью из туннеля капюшон и глядя перед собой, кивнул каким-то своим мыслям.

— Ладно, — ответил мужчина и посмотрел на меня так, как еще никогда до этого. Тяжело, серьезно, но не излучая никакой опасности.

— Л-ладно? — дрогнувшим от неожиданной перемены в его настроении голосом пискнула я.

— Если вы хотите правды, то должны быть готовы к тому, что часто она бывает далека от приятной.

В этом он, конечно, прав. Горечи истины меня уже научил миррор и лунные кристаллы.

— Я справлюсь, — натянуто улыбнулась и повторила свой вопрос: — Так что вам известно обо мне?

Ожидания сводились к тому, что он начнет перечислять очевидные вещи, а уже в процессе разговора я смогу вытянуть из него нужную мне информацию: про Эра и зачарованные браслеты, а потом и про кандидата, которого выбрала Мириам, а он выбрал оставить ее на растерзание кровавому узурпатору.

— Всё, — слова Томаса эхом повторились в пустом коридоре.

— Что? — тряхнула головой я и переспросила. — Вы, верно не поняли моего вопроса…

— Я знаю о вас всё, — так же уверенно, как и в первый раз, повторил он, глядя мне в глаза.

— Это невозможно, — я инстинктивно сделала шаг назад.

— Я предупреждал.

— Хорошо, — разозлилась я, глядя на самоуверенного обманщика. — Любимое растение?

— Сирень.

Ахнув, я сразу же объяснила себе, что это не так уж и сложно узнать. Тем более, что Арту я это говорила не раз.

— Как зовут мою собаку? — потребовала, предвкушая разоблачение.

— Искра, — ответ Томаса вызвал у меня победную улыбку, которую тут же смело после следующей фразу. — Догадываюсь, что вы имели в виду вашу кошку.

Черт! Это попадание можно объяснить тем, что в ночь похищения она была в Третьемирье вместе со мной. Может, я сама проговорилась Арту или Эру о том, как ее зовут.

Бедная, брошенная Искра. Как же я надеялась, что ее найдут и приютят. Знай я, что бедняжка останется одна, никогда бы не взяла ее в то ночь с собой!

— Раз вы все обо мне знаете, — не унималась я, — то, где она? Где моя кошка Искра?

— В форте Верховного, госпожа.

Мой запал испарился, стоило образу Теона появится перед глазами. Даже взгляд Томаса изменился, видимо, у меня на лице было все написано.

И я до того растерялась, что не знала, куда себя деть. Тоска по мотту, упрятанная глубоко, и охраняемая от стервятников, вдруг накрыла меня и не собиралась отпускать.

— Откуда вам это известно?! — возмущенно спросила я.

— Я имел честь с ним встретиться.

Сердце переместилось из груди прямо в горло, щеки загорелись, а прохлады тайной части замка не хватало даже для того, чтобы дышать.

Я сорвала с плеч накидку и подошла к стене с зашторенным окном. Нет, мне не хотелось открыть его для свежего воздуха — я пряталась от глаз Томаса. Не должен тот, кто служит Эру, видеть меня такой!

— Вы совсем не тот, за кого себя выдаете, — озвучила свою мысль я и повернулась обратно к нему, стоило чувствам остыть. — Либо обманщик, которого еще не видывал свет.

Если Черту, охраняемую джиннами, не мог пересечь даже мотт, то как это посильно не обладающему магическими силами, человеку?

— Я не обманываю.

— Тогда расскажите мне про вашу встречу с Теоном, и возможно, я изменю свое мнение о вас.

— Хорошо, — темные мужские брови сошлись на переносице. — В назначенное время мы встретились у неохраняемой части Черты, и я объяснил Верховному, что он должен отказаться от идеи вернуть вас.

Как же мне хотелось схватить его за грудки и наорать! Да кем он себя возомнил?

— И он согласился? — из всех сил скрывая бурлящую, словно кипящая лава, ярость, якобы между делом, поинтересовалась я.

— Нет, и пообещал убить меня.

— Узнаю мотта, — испытывая внутреннее ликование пробурчала себе под нос. — На какой стадии беседы он решил поделиться тем, что Искра у него?

— Когда я попросил передать кошку. Хотел доставить вам радость. Он отказался.

— Что еще? — нетерпеливо спросила я, едва Томас договорил.

— У нас было мало времени. Но я, кажется, сумел донести до него, что вы в безопасности.

Я усмехнулась, показывая, что думаю о той самой безопасности.

— Есть причина, по которой Верховный до сих пор не нашел способ с вами связаться, — вдруг задел меня за живое Томас, — думаю вы имеете право знать.

— Говорите же! — потребовала я.

— Верховный болен.

Я не моргая смотрела на Томаса, и старалась понять, в чем подвох. Ослабевшие от настигнувшей волны страха ноги задрожали, спину окатило холодным потом.

— Болен? Чем? Не молчите! — я заметалась по коридору, словно брошенный в клетку зверь.

— Такой ответ вас вряд ли устроит, но это… сложная и долгая история. К тому же древняя, и истоки ее лежат в далеком, очень далеком прошлом, — склонив голову, и почти извиняясь, загадочно ответил Томас.

— Меня не волнуют ни истоки, ни истории, — отрезала я. — Что с ним? Что с Верховным?

— Вы скоро узнаете, — туманно ответил мужчина и от чего-то решил, что тема закрыта.

Повернувшись ко мне спиной, он быстро зашагал вглубь заброшенного коридора. Совершенную тишину нарушал только металлический скрип тусклой лампы, что болталась в его руке. И стук моего сердца, что с каждым новым ударом обзаводилось самыми настоящими трещинами.

Скоро узнаю? Мотт, что, собирается появиться в Сорре? И откуда Томасу это известно?!

— Стойте! — бросилась я за ним. — Почему вы остановились на полуслове? — схватила его за руку, и как ни странно, мое прикосновение заставило его замедлить шаг. Мужчина остановился и посмотрел на мои, сомкнутые вокруг его запястья, побелевшие пальцы. — Я должна знать, что с ним, и почему вы говорите загадками.