Ульяна Туманова – Ледяной венец. Брак по принуждению (страница 49)

— Убегаешь? — он поймал меня, притянул к себе будто я ничего не весила и чуть хрипло, почти шепотом, проговорил: — Ты — все, о чем я могу думать.

— Остынет же…

— Утром, днем, ночью, — продолжал он, чередуя слова с поцелуями на открытых участках кожи.

Руки его, сильные и ненасытные обжигали прикосновениями даже через одежду. То и дело выставляя вперед локти, я пыталась остановить мотта, но он убирал преграды так легко, будто и не замечал вовсе.

— С самого утра крошки во рту не было… — он все-так отодвинулся, реагируя на мои слова.

Выдохнув, я опустилась в кресло и с притворным интересом оглядела приготовленные Бертой блюда. Есть должен мотт, а не я. Ни запечённое мясо, ни румяный хлеб, совсем не вызывали желания их отведать. Глянула на магические фрукты — бррр. Будь моя воля — я бы вообще ничего не ела…

Перед уходом провидец вручил мне котомку, в которую заботливо уложил молодой картофель. Как ему удалось вырастить овощи в столь короткий срок — оставалось только догадываться. Волшебство — не иначе.

И именно на этот картофель я смотрела, не отрывая взгляда.

Взяла с блюда присыпанный зеленью корнеплод и немного откусила снизу. Осторожно, так, чтобы в рот не попало то, что предназначалось Теону.

Я надеялась разговорить его и наконец-то узнать все то, что знает он. Про миррор, и про то, как он влияет на людей. Может, мотт даже что-то знает про девушку из моего видения? Мало ли.

А потом, когда он больше не сможет лгать, я узнаю, что он думает о словах провидца.

Зачем мне это надо? Наверное, я больше не хочу находиться рядом с мужчиной, о чувствах которого я на самом деле не знаю ничего. И, что хуже, даже о нем самом мне известно почти ничего.

Теон Рейн — верховный мотт Авенты.

Что на самом деле скрывается за этими словами? И, почему говорят, что ему подчиняется смерть? Почему он «отнимающий жизнь?»..

Все эти вопросы я, конечно же, должна была задать ему до того, как мы переспали. Хотя теперь, когда мы в шаге от того, чтобы снова оказаться по разные стороны баррикад, мне и подавно нечего терять.

Мотт тем временем неспеша ужинал, отправляя кусочки мяса в рот. И изредка поглядывал на меня. Поверил, что я голодна, а теперь наверняка недоумевал почему я почти не ем.

Стоило потянуться за кусочком хлеба, потому что ничего другого съесть я не смогу, как рука дрогнула из-за расколовшего тишину вопроса:

— Как ты себя чувствуешь?

— Обычно, — пожала плечами, испытывая облегчение и все-таки положила на тарелку ржаной ломтик. — Почему ты спрашиваешь?

— Меры предосторожности, — коротко, но весьма понятно ответил он. Миррор все-еще может на нас влиять.

А на кое-кого влияние уже оказал. Взгляд, казавшийся синим, а не черным — и это радовало — задерживался на мне все чаще. Казалось, Теон меня вот-вот раскроет.

— Куда ты собиралась сегодня утром?

Все-таки хорошо, что я ела с большой осторожностью, а то не хватало еще самой проболтаться.

— Я хотела навестить провидца, потом передумала. Забыла, что ты просил остаться в форте. А как увидела ищеек у ворот — сразу вспомнила.

Улыбнулась собственной лжи, поднялась из-за стола и наполнила бокалы уже знакомым, жемчужно-розовым напитком.

Сразу же поднесла его к губам, чтобы спрятать залитое краской лицо и вернулась обратно на своё место.

— Если бы я тебя не знал, — он сделал глоток дурмана, снова посмотрел на меня, — то непременно поверил бы.

— О чем ты? — я примерзла к креслу, выжидая следующей реплики Теона.

— Ты почти ничего не съела. Почему?

— Отвечать вопросом на вопрос — не вежливо.

— Да? — он вскинул бровь, поднялся из-за стола и пододвинул ко мне блюдо с картофелем. — А пичкать еду измельченным правда-чаем, значит, верх любезности?

Я вцепилась в подлокотники холодными руками и встала, совершенно не зная, что ответить.

— О чем ты только думала?

Никогда бы не поверила, что от толики разочарования в его голосе мне станет паршивее, чем от того, что он все-таки раскрыл мой обман.

— Может лучше поговорим о том, почему ты избегаешь простого разговора?! — не выдержала я.

— С чего ты решила, что этот разговор будет простым? — сменился в лице он и снова напомнил мне того опасного и жесткого мотта, который не давал мне жизни первые дни в форте.

— Да просто скажи мне, что от той гадости, что ты подцепил — не умирают! Начни с простого.

— Умирают.

Он склонил голову, будто на секунду почувствовал невыносимую ношу, а когда снова поднял на меня глаза — выглядел так, будто мне показалось.

— Но ты здесь, — утвердительно сказала я, выжидая продолжения. — Миррор наделяет тебя силами, вернул Тьму. Почему? И твои… прозвища. Отнимающий жизнь. За что тебя так прозвали? Я уже молчу про «ему подчиняется сама смерть» … Хочу знать, кто ты такой. Хочу знать с кем дышу одним воздухом, с кем спала, — задрала подбородок и с вызовом посмотрела на мотта.

— Спала? — он зацепился только за это слово. — По твоему виду не скажешь, что для тебя это в прошлом.

— Раскрою тебе тайну, Теон. Все, что ты видишь, — обвела зал руками в воздухе, — подделка. Обман, чтобы разговорить тебя, — ткнула в него пальцем. — В том числе это платье. Теперь как насчет откровенности взамен на мое признание, хм?

Теон выслушал меня, сохраняя предельное спокойствие. Ни один мускул не дрогнул на его лице.

— Тебе бы очень пригодился правда-чай, Лея.

Вот и поговорили.

— Какой же ты… — проглотила ругательства я, злясь настолько что думала проколю себе ладони ногтями.

А затем сорвалась с места и быстрым шагом направилась прямо к двери.

Найти Искру и убраться подальше от этого места! А я еще переживала из-за слов провидца… Да мотт глазом не моргнул, когда я попросила его посвятить меня в элементарные вещи. Не стоит он и одной моей слезы.

Впилась в ручку двумя руками. Толкнула, дернула на себя. Заперто! Еще и на ключ!

— Открой сейчас же! — потребовала я и развернулась к нему.

— Куда ты собралась? — сложив руки в карманы он медленно приближался ко мне.

И смотрел слишком спокойно, немного из-подо лба. Мотту шел новый цвет глаз. Синий — словной Ледяное Море. Серебра там почти не осталось.

— Подальше отсюда, — с вызовом бросила я. — Ключи, — протянула ему раскрытую ладонь.

Он, к удивлению, послушал. Достал из кармана золотистый ключ, и держа его за цепочку медленно опустил мне в ладонь.

Только вслед за прохладными звеньями мою руку вдруг накрыли его пальцы. А сам он, оказался рядом, настолько близко, что стало тесно. Позади меня была дверь, прямо у лица — он.

Спорить и ругаться, когда мы на расстоянии — это одно. Но когда он передо мной, сильный, непоколебимый и такой — сожри меня черные воды миррора — желанный, я вдруг теряю запал. Во мне снова просыпается женщина, очарованная им.

— Подвинься, — буркнула, стараясь не вдыхать его запах. — И вообще, отойди от меня!

— Можешь злиться, — он задрал край моего платья и с чувством огладил ногу. — Можешь даже меня ненавидеть, — от того, чтобы не рассмеяться в голос меня остановили ласки, становящиеся все откровеннее с каждой секундой. — Но тебе придется смириться с тем, что я никогда тебя не отпущу.

Теон оголил мое плечо, убрал за спину волосы и впился в кожу поцелуями далекими от нежных. Хотя, такие тоже были, будто он сдерживался, а потом снова терял контроль.

— С твоими секретами я доже должна смириться? — максимально трезво спросила я.

— Не должна, — он посмотрел мне в глаза, заключил лицо в ладони и продолжил: — Но иного выбора нет и не будет. Прости.

— Простить? — выдохнула в его губы. — За то, что оставляешь меня без права уйти, и без права узнать тебя?

И ведь я знала, какой ответ получу. Знала и все равно надеялась…

Теон прильнул к моим губам. Слишком ласково, слишком нежно, слишком трогательно. Будто жалел меня за созданную самим собой тюрьму.

Целовал так, как это делает трепетный жених в первую брачную ночь со своей невинной невестой. Осторожно, словно боится напугать, и пленительно, чтобы ей нравилось.