Ульяна Туманова – Ледяной венец. Брак по принуждению (страница 38)

— Ты живой, — хрипло ответила я и выпрямила спину, усаживаясь рядом.

— Посмотри на меня, — он положил руку мне на щеку и вынудил повернуться. — Ты в порядке?

И это был только первый вопрос в череде остальных. Он спрашивал и спрашивал о том, как я себя чувствую, а я то согласно кивала, то отнекивалась. Зависело от вопроса.

Теон рассматривал мои ноги и руки, выискивая раны. Подушечками пальцев ощупывал лицо и шею. В поисках любых, даже самых мелких травм он добрался даже до пальцев ног.

— Щекотно! — буркнула я.

— Потерпи, — увлеченный делом, ответил он и помог мне встать, чтобы теперь рассмотреть мою спину.

Я хотела в шутку спросить будет ли он переcчитывать ребра, но не успела, потому что именно этим он и занялся. Руки Теона, мягко и заботливо перемещались с лопаток на плечи, огладили локти, прощупали запястья. Невесомо пройдя теплыми ладонями по задней стороне бедер, он то же самое делал с лодыжками, и наконец остановился.

— Должен был убедиться, что все порядке, — пояснил он.

— Убедился? — я повернулась к нему лицом, и отметила, что чувствую себя лучше.

— Зачем ты это сделала? — громом среди ясного неба спросил Теон, будто был недоволен.

— Как зачем? — тихо вспылила я. — Чтобы ты сейчас вот так стоял и меня отчитывал. Чего непонятного?

— Не время для шуток, я серьезно, — он взял меня за руку и потянул на себя.

— Ты тонул, — ответила, как есть. — Я думала, что тебе нужна помощь, и прыгнула. Но, выходит, это ты спас меня. Опять.

Теон прикрыл глаза, будто ему нужна была секунда, чтобы обдумать услышанное, а затем рывком привлёк меня к себе, сжимая в объятиях до боли.

В этот момент мне хотелось отшутится, сказать что-нибудь остроумное, чтобы только не дать истинным чувствам вырваться наружу. Моя душа, внезапно освободившаяся от гордыни, трепетала от счастья, а тело забилось в легком ознобе.

Высвободила руки, и медленно, чтобы растянуть это мгновение, обняла мотта, вонзаясь кончиками пальцев в его спину.

Обняла его так, как обнимают родных после долгой разлуки. Так, как обнимают тех, кого не хотят отпускать.

— Тьму… — прочистила горло, чтобы скрыть подступающие слезы, — нашел?

— Нет, — проговорил Теон мне в шею, и я не могла не заметить, как изменился его голос. Как изменилась интонация.

— Жаль, — заполнила паузу я, прислушиваясь к его рукам, что выплетали на моей коже ласковые узоры.

— Знаешь, — он отпрянул и посмотрел на меня так, что я поняла: разговорами все не закончится. — Я думал, что последние несколько дней были моим наказанием. Моим уроком. Будто сама судьба, если она есть, хотела, чтобы я перестал быть слепцом.

— Очень, — сглотнула, чувствуя, как он незаметно подталкивает меня вперед, к стене, — интересно…

— Я думал, что все осознал.

— Ага, — продолжала пятиться я.

— Но мне только так показалось, Лея, — он наконец впечатал меня в стену, придавливая собой. — Потому что свой урок я выучил сегодня.

— Что за урок?

— Я не могу тебя потерять, — твердо сказал он. — И мне все равно как мы встретились. Все равно для чего твои крылья, все равно, что говорит гончая. Потому что там, в мирроре, когда я не мог тебя отыскать — все это потеряло значимость. Осталась только ты.

— Смешно, — дрожащим голосом произнесла я.

— Смешно? — не веря переспросил мотт.

Я кивнула. Посмотрела в серебряные глаза, где больше не осталось льда и холодов, и незаметно себя ущипнула, прежде чем продолжить.

— Потому в мирроре, я поняла то же самое.

— Тогда скажи, — попросил он, будто на самом деле жаждал этих слов.

— Я не могу тебя потерять, — призналась и не смогла сдержать улыбки. — Рад?

— Не уверен, что это подходящее слово, — Теон лукаво улыбнулся в ответ, будто намекал, что мои шутки не спасут.

Сердце забилось с двойной скоростью, когда он подхватил меня, и прижал к заросшей мхом стене башни. Так как уже делал это сегодня.

Без слов я обвила его ногами так, что пожелай он меня снять, ему пришлось бы постараться.

— Сделки больше нет, — озвучил он, гуляя откровенным взглядом по моему лицу. И это не было вопросом. — Ты остаешься со мной. Здесь, в Авенте.

Того, что я рассчитывала именно на такое требование, я ему, конечно же, не скажу.

— Я подумаю, — задрала голову, делая важное выражение лица.

— Какой из меня муж, если я не смогу помочь своей жене принять верное решение, правда? — проговорил он, дразня.

— Ты меня пугаешь, — ответила, понимая, что балансирую на грани, и бесконечно играть со мной в «кошки-мышки» он не будет.

— Приношу свои извинения, — он недвусмысленно качнулся вперед.

И в этот момент мне хотелось ударить себя по голове, чтобы очнуться. Он пытается меня соблазнить, демонстрируя свои достоинства в прямом смысле слова, а я и рада.

— Решил уговорить меня постелью?

Теон слегка откинул голову, засмеялся и уже серьезнее ответил:

— Да, но не совсем, — и тут же принялся осыпать мою шею порывистыми и пылкими поцелуями.

— В смысле «не совсем»?

Мой вопрос растворился в воздухе, не получив ответа. И очень скоро я сама, кажется, начала растворятся. Только не в воздухе, а в мужчине.

Почти сразу же на меня обрушился шторм, носящий его имя. Оказывается, я никогда до конца не знала, кто он такой, и какие чувства может во мне вызывать.

Себя я, оказывается, тоже не знала. Потому что в его руках я думала, звучала и вела себя иначе. Так, как ведут себя женщины, потерявшие стыд и гордость. Те, что беспрекословно угождают любым желаниям и капризам партнера. Те, что либо продажны, либо отчаянны, либо же слепо и бесповоротно влюблены.

Как мы оказались на земле укрытой только одеждой Теона, и кое-где мхом, я даже не заметила. Он обращался со мной так, будто я ничего не весила. Перекладывал меня, подминал под себя и снова перекладывал, и все это, не разрывая ни поцелуев, ни объятий.

А потом отстранился, нависая сверху. И посмотрел в глаза так, будто ему важно было получить согласие на то, чтобы наконец заклеймить меня собой.

Я приподнялась на локтях и двинулась ему навстречу, напрочь забывая о стеснении. Мысленно приготовилась к боли, но, как только он качнулся вперед и медленно, будто растягивал эту секунду, заполнил ноющую пустоту внутри, я почти забыла, как это — дышать.

Во-первых, потому что так порочно-хорошо мне еще никогда не было.

Во-вторых, потому что отдельным видом блаженства для меня было — наблюдать за Теоном. И, особенно за тем, как из мужчины, который еще недавно растягивал удовольствие, он становится все голоднее, жестче, быстрее.

Его руки легли на мою шею. Не замедляясь и не останавливаясь, он потянулся ко мне, оставляя на губах несколько жалящих поцелуев-укусов, чем заставил меня всхлипнуть, а потом резко исчез.

Я потерянно хлопала глазами, не понимая, что произошло.

Не говоря ни слова, он помог мне встать на ноги, которые к этому моменту уже отказывались работать, и развернул к себе спиной. Затем накрыл мою ладонь своей и направил ее к самому чувствительному месту на моем теле.

— Ты раньше так делала?

— Не знаю, — пыталась выкрутиться я, пока в голове был абсолютный туман. — Может, делала…

Он мягко надавил, начал вырисовывать мелкие круги. А я, сопротивляясь этой нарастающей слабости, недоумевала почему он вдруг остановился? Неужели ему не понравилось?..

— Встань на колени, — тихо, но так горячо произнес он, и опустился обратно на землю вместе со мной.

Мягко подтолкнув меня вперед, он с чувством огладил мою спину.

— Повернись так, чтобы я видел твое лицо, — попросил он, и как только я повиновалась, вошел сразу же заполнил меня собой.

Я не знала, как это работает, но в такой позиции, все было в разы острее. Каждое его движение, каждый сдавленный выдох, каждое обжигающее соприкосновение тел — все это делало меня восковой свечой, мягкой, податливой и постепенно сгорающей.