Ульяна Соболева – Восемь. Знак бесконечности (страница 4)

На скамейке, кажется, лежит женщина и это странно, но Ирэн нет до этого дела, она пробежит мимо, как всегда, чтобы ровно в 7:00 быть у фонтана. Женщина не двигалась, и теперь Ирэн видела светлые длинные волосы, неестественно вытянутые босые ноги, свисающую со скамейки тонкую руку, которая задевала пальцами газон, в них что-то поблёскивало. Черт, очки запотели.

Миссис Спектор сняла их и на ходу протёрла низом майки, поравнялась со скамейкой и остановилась. Ей стало не по себе. По спине поползли мурашки, а сердце тревожно забилось в горле. Где-то вверху громко закаркали вороны, и Ирэн овладела паника.

Она еще не поняла почему, а когда подошла ближе, к горлу подступила тошнота, и ее вырвало прямо на газон. Ирэн никогда не видела труп так близко, а то, что это труп, не вызывало никаких сомнений, потому что под скамейкой растеклась темная лужа крови, она образовалась под посиневшими пальцами, которые судорожно сжимали сверкающее в утренних лучах солнца лезвие стилета.

Несколько секунд, согнувшись пополам, миссис Спектор смотрела на эту руку, а потом перевела взгляд на лицо девушки и громко закричала.

***

– Ты не можешь поехать туда в ЭТОМ, Матрешка. Ты хоть в зеркале себя видела? Открывай шкаф, будем искать что-то посексуальнее, чем джинсы и твоя подростковая футболка. Это тебе не школьная дискотека. Ты правда решила поехать на самую крутую вечеринку в джинсах и сандалиях, с дурацким хвостом на макушке? Ты хоть знаешь кто там будет?

Я пожала плечами. Да мне как–то фиолетово, кто там будет. Никогда не бывала на закрытых вечеринках. Самое большее, где меня носило – это клубы, и то несколько лет назад. Алекс не жаловал тусовки, а если мы куда-то и выбирались, то чаще в бильярдную с его друзьями или в ресторан. Это бывало не часто. Алекс – коп, у него никогда нет свободного времени. Возможно – это была основная причина, по которой мы расстались. Точнее, я ушла от него. Два года назад.

– Ты сказала, будем отрываться, и я решила, что мы едем в обычный клуб, у меня всё в этом стиле.

Ли нахмурилась и посмотрела на дисплей смартфона.

– Мы опоздаем, и нас не пустят. Переодевайся. Черт, ну неужели у тебя нет платья, туфель на шпильке…не знаю, ну уж точно не твое тряпье в стиле «хиппи»?

– Может, все же поедешь без меня?

Я затаилась в надежде, но Ли фыркнула и развернула меня к себе, окинула скептическим взглядом и по-хозяйски влезла в мой шкаф. Несколько секунд она ворчала по поводу моего ужасного вкуса, а я смотрела на ее ярко-красное платье, лаковые туфли и маленькую сумочку на тонкой цепочке и думала о том, что сама никогда такое не надевала.

– Вот… Примерь. И давай побыстрее, Матрешка.

Швырнула мне черное платье в мелких блестках, и я искренне удивилась его существованию, видно, валяется со времен моих свиданий с Алексом. Не помню, чтоб я его надевала. Даже бирка с магазина до сих пор не оторвана.

– Так, теперь обувь. Это не то и это не то. Вот…нормальная обувь. Каблук конечно не ахти, но все же сойдёт.

Повернулась ко мне, а я как раз натянула платье через голову.

– Ну вот. Совсем другое дело. Матрешка ты же красавица, в колледже все мальчишки с ума от тебя сходили. Бэби фэйс. Помнишь, как тебя называли?

– Матрешкой называли, – проворчала я и сунула ноги в туфли. Поморщилась, представляя, как намучаюсь с ними.

Ли подошла ко мне вплотную, распустила мои волосы, взбила их руками, несколько секунд смотрела на меня, и я отражалась в ее светло–карих глазах.

– Ты красавица. И ты дура, что не воспользовалась тогда предложением мистера Стенли из агентства. Ты бы сейчас украшала обложки журналов и подиумы. Была бы покруче Милы Йовович и Саши Пивоваровой. Это я тебе точно говорю, поверь моему опыту.

Я вспомнила, как мать таскала меня по модельным агентствам, как орала на меня, чтоб я не ела на ночь, называла «жирной коровой», накручивала мои волосы на бигуди каждый вечер и мазала меня всякими вонючими отварами. Она хотела, чтоб я стала звездой. Продать меня подороже. Чтоб больше не мыть полы в ресторанах, чужих квартирах и не спать с каждым встречным «папой» за сотню баксов, а иногда и того меньше. Приводила в дом своих любовников в ничтожной надежде, что кто-то из них задержится дольше, чем на пару месяцев. Пока я не выросла и не уехала учиться, мать ваяла из меня некое подобие того, чего сама не добилась. Я, как сейчас, помню ее перекошенное от злости лицо и неизменную сигарету в руках.

«Ты – ничтожество, Кэт. Ты просто идиотка. Мистер Стенли хочет сделать из тебя звезду, а ты…

– Мистер Стенли уродливый жирный педофил, который хочет меня трахать и платить тебе за это деньги, понятно? Я уезжаю учиться и жить нормальной жизнью. НОРМАЛЬНОЙ.

– Нормальной? А что ты называешь нормальной жизнью, Кэт? Мыть полы? Стать посудомойкой? Официанткой? У меня нет денег оплачивать тебе университеты. У меня нет ничего, Кэт. Твой ублюдочный отец оставил меня с кучей долгов, двумя детьми и свалил в неизвестном направлении. Когда Питер умер, у нас ничего не осталось. Все ушло на лечение. Я смогла дать тебе только внешность. Пользуйся ею. Продай подороже. Кэт! Ты не посмеешь так со мной поступить…Кэт, я подписала контракт с мистером Стенли!

–Пусть он засунет его себе в задницу, а деньги на обучение я заработаю».

Звонкая пощечина, взгляды, полные обоюдной ненависти и я с рюкзаком, бегущая по лестнице вниз, а вдогонку истеричный голос матери:

– Ты не оставишь меня, Ты не смеешь вот так уезжать. Кэт!!! Катя!

Если бы ты не была такой эгоисткой, такой жадной…отец бы не бросил тебя».

***

Я снова сфокусировалась на Ли, та продолжала смотреть мне в глаза:

– Ты такая красивая, Матрешка. Если бы ты знала, какая ты красивая. Тебе даже краситься не нужно.

Я кивнула и обняла ее. В вашей жизни есть люди, которые вас согревают. Их ничтожно мало, возможно, единицы, а возможно их и вовсе нет, но они дают тепло…уверенность в завтрашнем дне, своё плечо, и как бы низко вы не упали – они протянут вам руку, чтобы поднять вас. Мне повезло – у меня есть Ли.

– Ли, я так соскучилась по тебе.

***

Ли не замолкала, у неё была совершенно невыносимая привычка болтать без умолку.

Она вела свой старый «шевроле» по улицам Нью Йорка, окутанным знойным маревом, испаряющимся от раскалённого за день асфальта, врубив музыку и заодно перекрикивала басы и поглядывала на меня из–под изогнутых, тщательно прокрашенных ресниц. Я конечно ужасно по ней скучала, но сейчас мои мозги окончательно расплавились от июльской жары и от собственных мыслей.

– Матрешка!

Я повернулась к ней и натянуто улыбнулась.

– Просто устала за последние дни. Ужасно.

Ли надула губы и прикрутила слегка музыку.

– Ты вообще представляешь куда мы едем? Ты никогда в своей жизни не бывала и не побываешь на такой вечеринке, Катья. Никогда. Я сама чудом получила приглашение и для тебя одно выдрала. Ричард жуткий скот и жадина, но я, мать его, заслужила и он об этом прекрасно знает.

Ричард – начальник Ли, тварь еще та, притом неблагодарная. Я была с ним знакома. Из тех ублюдков, которые считают работников рабами и своей собственностью и выжимают из них последние соки. По принципу «незаменимых нет, но если ты хочешь отпуск, то ты единственный и неповторимый». Впрочем, Ли умудрялась из него вытаскивать все, что ей причитается. Мы, иммигранты, хорошо изучаем права и законы той страны, в которой живём, потому что «отыметь» пытается каждый работодатель. Мне повезло, я работаю в муниципальном учреждении, где с правами работников носятся как с писаной торбой, Ли повезло намного меньше в этом плане, но она своего не упустит.

Я бросила взгляд в боковое окно – мы как раз проезжали мимо Центрального Парка …Тело Аниты нашли именно здесь, она словно и не пряталась, как будто специально пришла и ждала, что кто–то её остановит, помешает.

Я словно видела её хрупкую фигуру вдалеке между деревьями, как она ходит там с плеером в ушах в чёрной длинной юбке и свободной блузке. Ветер треплет её светлые, длинные волосы. На неё никто не обращает внимание, а ведь она сжимает в пальцах стилет…и с него капает кровь. Медленно. Капля за каплей.

– Ты меня совсем не слушаешь!

Я вздрогнула и повернулась к Ли.

– Что происходит с тобой? Это всё эта пациентка, да? Которая порезала вены?

Я выдохнула и откинулась на спинку сидения.

– Да.

– Тебе нужен отпуск. Обязательно. Ты должна отдохнуть от этих невменяемых деток и их родителей. Хочешь уедем вместе. Куда угодно. Давай к тебе на Родину. А? Когда ты там была в последний раз?

Я усмехнулась. Родина. Как пафосно звучит. Я даже не помню, как выглядят улицы в моем родном городе, но помню запах сирени и цветущих каштанов. Помню двор с покосившейся берёзой и скамейкой, выкрашенной в синий цвет. Помню окна нашей квартиры…но…меня туда не тянет. Совсем. В отличии от моей матери, которая чуть ли не каждый день причитала о том, как ей хочется вернуться и при этом даже не звонила своим подругам и нашим родственникам. «Они попросят денег, Катя. Обязательно попросят, а я не смогу отказать. Все думают, что мы тут в золоте купаемся». Я так и не поняла – она хотела, чтобы они так думали или злилась на них за это?

– Куда мы едем? – я решила сменить тему.

– Наконец–то. Я уже думала, ты никогда не спросишь. В Вудсайд. В шикарный особняк на закрытую вечеринку. Ты даже не представляешь, с кем мы заключили сделку. Имя Данте Марини тебе ни о чем не говорит?