Ульяна Соболева – Волчья корона (страница 9)
Рычит со стоном и спускается жадными поцелуями по моей груди вниз к животу…вчера он оставил следы своих клыков прямо у лобка, сбоку у самой вены. Он водрался в меня жадным укусом, когда я кончала от ласк его длинных полуволчьих пальцев внутри моего тела, ощущая легкое царапанье когтей и буквально хрипя от удовольствия. Оргазм оказался еще ярче под всплеск боли и проникновение волчьего яда в кровь. Я зашлась в крике и почти потеряла сознание. Пульсировал не только мой клитор и все внутренности, от оргазма пульсировала даже моя душа, как будто ее трахнули так же грязно, запретно, извращенно, как и мое тело.
Это была моя власть над ним. В такие моменты я понимала, что нужна ему, реально ощущала его зависимость от своей крови и сходила с ума от этого. От понимания, что нужна ему, что я, пожалуй, единственная, кто нужна и ему, и Айше…Пока что о чудесном открытии не знал никто из семьи Вахида. Было запрещено распространять эту тайну. Врачи молчали так же, как и лаборанты, которые каждый раз брали у меня пробу из вены.
Иногда он вонзал иглу в мою вену сам, а потом опускался на колени, задирал мое платье и ласкал языком, заставляя забыть о боли или слиться с ней и зайтись в оргазме.
– Боль и наслаждение сплетаются очень тесно между собой…, – шепчет мне на ухо и слизывает капельку крови с моей вены, вытаскивая иглу… а потом надкусывает свое запястье длинными острыми клыками и подносит его к моему рту. На вкус он солено-терпкий…я делаю несколько глотков и благоговейно смотрю, как в этот момент он закатывает глаза и запрокидывает голову. Он так красив, что меня всю трясет от одного понимания, что я нахожусь рядом с ним и мне позволено то, что не позволено никому…даже его наложницам и фавориткам.
Я наслаждалась каждым оттенком боли, подаренной им. Потому что его бешеный хищный взгляд, его трепещущие в алчной похоти ноздри, его звериный оскал сводили меня с ума, а понимание, что я до сих пор жива, только потому что он…он хочет быть со мной, снова и снова и сдерживает монстра внутри себя, было для меня настолько бесценно…Рядом с ним я превратилась в женщину и познала саму себя. И я больше не верила, что есть жизнь без него.
Ощутила, как две ладони накрыли мои глаза, и вскрикнула от радости. Приехал! Как и обещал! Приехал ко мне!
Резко обернулась и бросилась на шею с радостным воплем.
Глава 7
Как же сильно бьется сердце, стучит о ребра, беснуется. Как будто вот-вот не смогу дышать. Только от одного понимания, что он здесь со мной. Приехал и сразу ко мне. Еще не разделся, еще пахнет дорогой, свежестью, пахнет самим собой. И у меня дух захватывает от этого запаха. Мое счастье от его приезда пульсировало в самом воздухе и буквально разогревало его до электрических искр.
– Почему не даешь залечить твои раны? Почему каждый раз, когда я могу сделать так, чтобы они исчезли, ты противишься?
– Потому что, когда я смотрю на них, я вспоминаю, как ты оставлял их на мне. Вспоминаю, как это было сладко…
– И больно…
Шепчет мне на ухо и проводит кончиками пальцев по едва затянувшимся рваным ранкам у самой ключицы.
– Мне больно только тогда, когда тебя нет со мной рядом. Я люблю тебя, мой император.
– Никогда не думал, что мне будет нравиться, когда кто-то произнесет эти слова…ты знаешь, что наша сущность не верит в существование человеческих страстей. Таких, как любовь к женщине?
Его слова тоже причиняют мне боль, но я к ней готова. Потому что готова принять, что он никогда не будет любить меня. Только позволяет любить себя. Отклонилась назад, прислоняясь спиной к его груди и замирая от ощущения жара, исходящего от его тела.
– Ты не человек…и я знаю об этом. Мне все равно.
– Когда я далеко от тебя, Лана…. Я представляю, где в следующий раз мои клыки вонзятся в твою кожу, откуда я выпью тебя…
Как же невероятно он пахнет. Сколько запрета и ядовитого экстаза в этом запахе для меня. Пахнет зверем, мужчиной, пахнет властью и сексом. У меня кружится голова, когда я представляю, что он может сделать со мной этой ночью.
– То, что ты меня представляешь…дороже любых других проявлений чувств.
– А ты? Что именно представляешь ты?
– Представляю тебя во мне и…и схожу с ума, и дохожу до наивысшей точки…касаясь там, где касался ты.
Развернул к себе, схватил за затылок, подтягивая так, что я стала на носочки
– Что это значит? Плохо ведешь себя, моя девочка?
– Очень плохо. Ты меня накажешь?
– Мммм, я так сильно тебя накажу, что ты будешь кричать для меня. Но вначале ты покажешь, что делала, когда меня не было…
– Нет…
– ДА!
Властно и дико, приближая губы к моим губам.
Подхватывает за талию и сажает на подоконник, задирая одну мою ногу под колено и упираясь своими руками в стекло.
– Давай. Сейчас…что ты делала? Я хочу видеть. И рассказывай. Не молчи.
– Я…я вот так облизывала свои пальцы, – сунула в рот сразу два пальца, смачивая их слюной и проводя ими по мокрым губам, другой рукой оттягивая ворот блузки вниз, обнажая грудь, проводя мокрыми пальцами по соску.
– Представляла, как ты проводишь по нему языком, а потом кусаешь его, – сдавила сосок, и Вахид застонал вместе со мной, подхватил грудь снизу. Не ласкает, только держит и смотрит на сосок. Смотрит, как я его глажу и сдавливаю.
– Сожми сильнее.
Сдавила.
– Еще. Так, чтоб было больно.
Всхлипнула и сжала ногтями, а он выдохнул, открывая рот и облизывая клыки кончиком языка.
– Дальше…
Снова смочила пальцы слюной, скользнула под трусики, но он содрал их одним движением и выкинул на пол. От стыда вся краска прилила к щекам. Хотела сомкнуть колени, но он обеими руками развел их в стороны еще шире.
Мои пальцы скользнули между нижними губами, отыскивая зудящий и пульсирующий клитор.
– Медленно, – хрипло прошептал и склонился над моими распахнутыми ногами, внимательно наблюдая за моими пальцами, перехватывая руку и управляя ею. Накрывая мои пальцы своими и делая круговые движения и движения вверх-вниз. По всему моему телу пробегают мурашки, и от острого возбуждения закатываются глаза, я дрожу всем телом. Опускает мои и свои пальцы и резво вводит во влагалище два моих и два своих. От неожиданности мой рот распахивается, и с него срывается вскрик.
– Да, маленькая…вот так.
Толкается своими-моими пальцами и снова вытаскивает их, чтобы растирать затвердевший и выпирающий клитор с бешеной силой, откинул мою руку, наклонился и впился в мою промежность губами, быстро и яростно всасывая пульсирующий узелок и заставляя меня заорать и завыть от нахлынувшего оргазма, выгнуться дугой и ощутить, как клыки впились во внутреннюю поверхность правого бедра одновременно с тем, как его пальцы вбились в мое пульсирующее лоно. Продлевая оргазм, делая его острым до потери сознания.
Поднял голову и прижался окровавленным ртом к моему рту, лаская языком мой язык, отдавая запах моих соков и моей крови, продолжая внутри моего тела толкаться пальцами, словно надевая меня на них. Резко, сильно, доставая до самой матки. Медленно вытащил и вонзил снова…
– Маленькая прелюдия к тому, что я сделаю с тобой ночью, Лана…
Вытащил пальцы и поднес их к губам, принюхался, закатил глаза и облизал.
– Б*ядь, твой запах делает из меня безумца. Я не привез тебе подарок…Чего бы ты хотела?
Пытаясь отдышаться, чувствуя, как все еще подрагивает все тело, я понимаю, что мне от него ничего не нужно кроме него самого.
– Только одно…если бы ты мог мне разрешить. Если бы мог позволить.
– Что разрешить?
Берет меня осторожно за скулы и заставляет посмотреть в свои невероятные зеленые глаза.
– Разреши мне увидеть мою маму. Разреши поехать к себе домой и хотя бы издалека посмотреть на нее. Отпусти меня…
Вдруг сильно сжал мои скулы.
– Я не отпущу тебя никогда. Знай, что из гарема женщины уходят только в гробах. Твоя участь уже никогда не изменится.
Опустила голову, прикрывая глаза и чувствуя, как несмотря на смирение на глаза наворачиваются слезы, и тоска сжимает сердце железными тисками.
– Я поеду с тобой… я отвезу тебя к твоей матери, Лана. Но ты не сможешь с ней заговорить, не сможешь приблизиться, не сможешь даже окликнуть ее по имени. Только взгляд издалека. Обещай, что не ослушаешься меня…
Радостно вскрикнула и обхватила его шею обеими руками.
– Даааа, обещаю, обещаю. Божеее…спасибо. Спасибо тебе. Это предел всех моих мечтаний. Увидеть маму хотя бы один раз.
Я обхватила его бедра ногами, впиваясь дрожащими пальцами в волосы и не замечая, как он весь дернулся, когда мой сосок скользнул по его щеке.
– Твою ж мать…хер там я доживу до вечера.
Обхватывая мои ягодицы и лихорадочно расстегивая штаны, проводя пальцами по моей промежности.
– Все еще мокрая моя сладкая дырочка…, – одним толчком заполняет меня собой, – ты…можешь просить у меня что угодно…кроме того, чтобы я отпустил тебя. И…если посмотришь на кого-то другого…, – он вдруг схватил меня за горло и оскалился, – я изуродую и убью тебя, Лана. Я способен разодрать тебя на части.