Ульяна Соболева – Волчья корона (страница 23)
Они разговаривали в саду. И мне хорошо были слышны их голоса издалека. Два приближенных к Императору. Из его личной охраны…Все что я делала последние дни это ходила у ограждения и всматривалась в окна дома, из которого меня выгнали. Я хотела узнать хоть что-нибудь…о нем. Такая жалкая. Такая убогая. Готовая принять и простить все что угодно, готовая смириться с его фавориткой лишь бы хотя бы еще раз ощутить его запах, ощутить как его руки сжимают мое тело, как его клыки впиваются в мою плоть и как он жадно высасывает мою кровь, впрыскивая в меня свой невероятный яд, отравляющий все мое существо адской и раболепной страстью.
Когда я увидела двух воинов, одетых во все черное, разговаривающих у высокой ограды, рядом с поникшими под слоем снега розовыми кустами, я метнулась туда, под покровом сумерек, накинув на голову капюшон и стараясь не шуметь, спряталась за деревьями.
– Вчера было убито десять наших. Растерзаны и выпотрошены. Внутренних органов нет. Вся кровь выпита досуха. Только кости и кожа. Зрелище адское. Ты должен встретиться с ликанами, Эсмар.
Ты дипломат стаи. Тебе предстоит подписать с ними новый договор…Не уступая ни пяди наших земель.
– И кто это может быть? Что за тварь могла сотворить такое с десятью сильнейшими членами клана?
– Есть предположения, что вампиры, но они сами вряд ли на такое способны. Это иное существо. И мы пока не знаем с чем имеем дело. Но война вампирам объявлена. Теперь нужна поддержка Степных Волков.
– И это означает?
– Это означает, что спокойная жизнь окончена и наша армия будет двигаться в сторону Сумеречного леса, заручимся поддержкой ликанов и выступим против вампиров. Это значит, что будет бойня.
– А что скажет Нейтралитет? Я не обращался к главе с объявлением военного положения. Разве не нужно уведомить для начала Морта?
– Нейтралитет не запрещает враждовать и воевать. Если соблюдаются все военные законы и не вмешиваются смертные.
– Десяток вампиров так же были убиты неделю назад. Возможно, нас умело стравливают. Между Горными и вампирами заключено мирное соглашение и ему более пятисот лет. Не думаю, что Воронов его нарушит.
– Нет никаких доказательств только слова самих клыкастых. Кто им поверит. Они готовы затеять бойню, и мы все знаем ради чего.
– Деусталы им не получить.
– Отчего же. Если горные волки будут повержены, то деусталы достанутся победителю.
– Черта с два мы будем повержены. Тысячи лет Горные были одной из самых сильных рас после демонов. Когда выдвигаемся?
– Через сутки. Есть время попрощаться с домашними и хорошенько потрахаться. Не забудь проведать свою любовницу.
– Она никогда не забывает…прийти ко мне.
– Многие не вернутся назад… я слышал вампиры оснащены мечами из хрусталя и серебра. Мы нападем на них ночью…близится полнолуние. В облике волка мы страшны для них, как и сами демоны. Император считает, что вампиры используют какую-то тварь, которую сами же и впустили или возродили.
– Император практически всегда прав. Если он так считает, то скорей всего именно так и есть.
– Останешься охранять тылы?
– Я дипломат, а не вояка. Я дерусь языком…
– Ооо, думаю ты много чего им делаешь если к тебе повадилась приходить женщина в маске. Скажи, кто она?
– Скорее сдохну! Или тебя прикончу!
– Она замужем?
– Молчи…Беро, ты не лезь не в свое дело. Меньше знаешь – дольше живешь. Иногда чужие тайны могут стоить жизни.
– Угроза?
– Нет. Факт.
Когда услышала о войне – внутри все замерло, застыло. Как же так? Неужели Вахид может пострадать? А если с ним что-то случится? Что если он …погибнет?
Моя тоска выливалась в ужасное состояние. Я чувствовала себя совершенно разбитой и больной. Словно мое расставание с Императором могло и правда забрать из меня жизнь, вывернуть ее по крупицам и опустошить меня совершенно.
Я жила воспоминаниями о нашей первой встрече, о том, как впервые посмотрела в его глаза и ощутила, как вселенная тьмы вынесла мне свой приговор.
А сейчас, когда услышала беседу, понимала, что могу больше никогда ЕГО не увидеть. Вернулась к себе в комнату. Ари тут же принялась раздевать…Но я повела плечами.
– Не надо.
– Скоро подадут ужин. Будешь есть у себя?
– Я не буду есть. У меня нет аппетита.
– Ты уже несколько дней почти ничего не ешь. Хочешь заморить себя голодом… опять?
– Нет… я просто не голодна.
В этот раз не выйдет. В этот раз ему все равно. В это раз я больше не маленький мотылек Императора – я никто и живу среди тех, кто стал никем.
В этот момент раздался звук открываемых ворот, и я вздрогнула и наверняка не только я. Здесь таких звуков не бывало. Сюда никто не приходил. Все, кто мог понадобиться изгнанным наложницам – работали здесь. Извне никто не появлялся и потому звук открывающихся ворот, а затем двери заставили встрепенуться и замереть. Затем услышала шаги по коридору и ощутила, как сердце пропускает по одному удару, как начинает замирать где-то в горле, как мурашки бегут по коже. Потому что я уже знала кто идет. По шагам, по дуновению и колебанию воздуха, по собственной резкой жажде.
Дверь комнаты распахнулась и Вахид появился в ее проеме. Такой высокий, такой огромный, мощный. Он словно напитан первобытной силой, и эта его безграничная власть ощущается каждой молекулой в воздухе.
– Все вон!
Рыкнул и Ари исчезла. Дверь закрыли и я посмотрела на повелителя распахнутыми в удивлении глазами.
– Я пришел, потому что соскучился по тебе, Лана!
Сказал так просто, что у меня онемели ноги и перехватило горло. Вот так просто? Пришел, потому что соскучился. После нескольких недель тишины? После того как я с ума чуть не сошла…после того, как с ней. И мой мозг заволакивает туманом ярости. Какой-то черной злости. Она пульсирует в висках и мне трудно ее удерживать. Ревность рвет мое сердце на куски каждый день. А он приходит и говорит, как он соскучился.
– Если…если вы так скучали по мне, то почему я здесь? Среди…них?
Посмотрела в его яркие зеленые глаза и ничего не смогла понять. Ненавижу этот взгляд. Ненавижу эти глаза так же сильно, как и люблю, за то что способны казнить меня снова и снова.
– Почему вы вспомнили обо мне, Император? – боже как же пересохло в горле и больно говорить, – Разве сюда приходят? Вы соскучились по моей боли? По моим слезам? По моему унижению? Ведь это вы меня изгнали.
Не могу на него смотреть. Слишком больно. Отошла к окну и впилась пальцами в подоконник.
– Ты говорила, что чувствуешь меня…говорила, что знаешь, как бьется мое сердце. Или лгала? Или это были просто красивые слова, а…Лана?
– Как я могу что-то знать. Ты вышвырнул меня, ты …ты… я не знаю больше, о чем ты думаешь и для кого бьется твое сердце. Во что мне верить, как не своим глазам и ушам.
– Верь своему сердцу!
– Оно разрывается на части. Мне кажется, что от него больше ничего не осталось.
– Ты хочешь знать, о чем я думаю? Хочешь знать мои мысли? Хочешь понимать их … не слишком ли наглое желание для бывшей эскамы?
– Мы уже выяснили, что у меня много…много наглых желаний и за это ты меня наказал.
– Но ты не знаешь о чем я думал, наказывая тебя… и одна ли ты была наказана.
Повернулась и посмотрела ему в глаза, так что ощутила, как разрывает грудную клетку от этих взглядов, как сильно сжимается мое сердце от желания броситься к нему в объятия. Все так просто…он скажет, что скучал и я забуду все эти дни мучений и адской боли? Но ведь я сдамся… я слишком слабая, я слишком его люблю, и я слишком истосковалась по нему за эти дни.
– О чем ты думал? Я хочу и готова узнать, что у тебя в голове, император Вахид? Что еще я могу потерять, если самое ценное ты у меня отнял. Я не свободна, я не принадлежу себе и …ты захотел, чтобы я больше не принадлежала тебе. А еще…еще я хочу понять почему она вернулась в твою спальню и в твою постель!
– ЛАНА!
– Что? Что я не так спросила или сказала?
– Как ты смеешь обсуждать со мной эту тему?
– Как я вообще смею говорить с тобой на ты и называть по имени? Ты дал мне это право…ты разрешил. Ты хотел, чтобы я произносила твое имя…А я… я всего лишь хочу понять, почему? И что ты со мной сделаешь за это? Накажешь еще больше?
– ДА! Сейчас я так накажу тебя, что ты заплачешь кровавыми слезами.
Схватил меня за руки и дернул к себе, резко обхватил мою голову руками и впился взглядом в мои глаза. Еще никогда он не смотрел на меня вот так. Обездвиживая, заставляя замереть и застыть. Так что все мое тело окаменело.
– Ты узнаешь. Сквозь боль. Знания даются всегда через адский труд. И сейчас ты пожалеешь о своей просьбе…но уже поздно. Я хочу, чтоб ты видела!
Его зрачки начали расширяться, пока не скрыли под собой радужку и белки, став совершенно черными безднами, уволакивающими меня в свой космос. Космос, в котором я увидела себя саму. Увидела как меня хватают люди в черном и куда-то тащат. Увидела, как они режут мне горло, вены на ногах и руках и сливают мою кровь в ведра. Там…в его видениях я мучительно умираю и ощущаю как вместе со мной умирает и он. Как он кричит, как ломаются от боли его кости, как он хрипит мое имя. И я плачу. Меня всю выворачивает от его эмоций, ставших моими.
– ЕЕ выкрадут перед войной она станет козырем против меня. Единственная слабость императора.