Ульяна Соболева – Ты мой папа, Чемпион! (страница 2)
— Ладно, — говорю я, и чувствую, как что-то переворачивается у меня в груди. — Виктор Петрович, отложите все интервью. У меня появились неотложные дела.
— КАКИЕ ДЕЛА?! — тренер готов лезть на стену.
— Семейные, — отвечаю я и беру Валю за руку. — Пойдем, принцесса. Покажешь дорогу в больницу. Разберусь что это за ребенок и чей он!
— УЛА! — кричит Валя и подпрыгивает от счастья. — Я же говолила, что ты мой папа! Самый лучший папа в мире!
Толпа взрывается аплодисментами и свистом. Кто-то кричит «Браво!», кто-то снимает все это на телефон. А Виктор Петрович стоит с открытым ртом, как рыба, выброшенная на берег.
— Марат! — кричит он мне вслед. — Ты же понимаешь, что это может быть розыгрыш?! Мошенничество!
— Слушай, малышка, — останавливаюсь я и поворачиваюсь к Вале. — Может, ты все-таки ошибаешься? Я не знаю никакой Оли...
— ЛОШЬ! — Валя топает ногой так, что эхо разносится по всему залу. — Ты знаешь мою маму! И ты мой папа!
— Но я же не помню... — начинаю я, но Валя перебивает меня с яростью маленького тайфуна.
— Ты плосто не хощешь помнить! — кричит она, и глаза наполняются слезами ярости. — Потому что ты тлус! Тлус и злой!
— Послушай, девочка...
— Я НЕ ДЕВОЩКА! Я ВАЛЯ! ТВОЯ ДОЩА! — Валя бросается на меня и начинает молотить кулачками по ногам. — И я никуда от тебя не уйду! НИКУДА!
Охранники делают шаг вперед, но я машу рукой — не надо.
— Валя, успокойся...
— НЕ БУДУ! — она продолжает колотить меня маленькими кулачками. — Пока ты не скажешь, что поможешь маме!
— Но я же не знаю...
ХРЯСЬ! Валя кусает меня за руку! Да так, что я подпрыгиваю!
— Ой! Что ты делаешь?! Ах ты ж маленькая ведьмочка!
— Так тебе и надо! — Валя вытирает слезы, но продолжает держаться за мою руку мертвой хваткой. — Мама говолила, что ты упламый! Очень-очень упламый!
— Упрямый, — машинально поправляю я.
— НЕ ПОЛАВЛЯЙ МЕНЯ! — взрывается Валя. — Я так говолю, как говолю! И ты все лавно мой папа, даже если ты это отлицаешь!
Виктор Петрович хватается за голову.
— Марат, уведи ее в раздевалку! Сейчас весь интернет будет обсуждать этот цирк!
— Это не цилк! — Валя поворачивается к тренеру. — Это семейные дела! А вы, дядя Витя, очень невежливый!
— Хорошо, хорошо, — сдаюсь я. — Пойдем в раздевалку, поговорим спокойно.
— Наконец-то! — Валя цепляется за мою руку обеими руками. — Но я не отпущу тебя! ВООБЩЕ!
В раздевалке Валя забирается на скамейку и смотрит на меня с видом следователя, который допрашивает особо опасного преступника.
— Так, — говорит она строго. — Сейчас ты мне объяснишь, почему ты плетволяешься, что не знаешь мою маму.
— Я не притворяюсь... — начинаю я, но Валя сразу показывает мне язык.
— Плитволяешься! У меня есть фотоглафии!
Она лезет в карман куртки и достает чуть побитый детский телефон. Тыкает пальчиком по экрану и показывает мне фото.
И я чуть не падаю. На экране — я, обнимающий Олю. Мы оба смеемся, счастливые...
— Откуда... — шепчу я.
— Из маминого телефона! — торжествующе заявляет Валя. — Мама говолит, что это ее самая любимая фотография. И что ты мой папа, но ты не хощешь меня знать.
— Это неправда! — взрываюсь я. — Я бы никогда... если бы я знал...
— Вот! — Валя подпрыгивает. — Значит, ты ВСЕ-ТАКИ мой папа! Ты плосто сам в этом плизнался!
Черт. Попался в ловушку пятилетнего ребенка.
— Но ведь твоя мама... она же не говорила мне...Так что не обязательно...
— А тебе и не нужно было говолить! — Валя скачает с лавки и снова вцепляется в мою руку. — Надо было самому догадаться! Папы всегда догадываются!
— Откуда ты это знаешь?
— Из мультиков! — заявляет она с абсолютной уверенностью. — В мультиках папы всегда плибегают и спасают всех!
— Но это же мультики...
— И ЩТО?! — Валя снова начинает молотить меня кулачками. — Почему в мультиках можно, а в жизни нельзя?! Это нещестно!
— Валя, перестань драться!
— Не плестану! — она висит на моей руке как маленькая обезьянка. — Пока ты не скажешь, что поедешь к маме!
— Но я же не знаю, где больница...
— А я знаю! — Валя достает из другого кармана мятую бумажку. — Вот адлес! Тетя Мася записала!
Я читаю: «Больница № 7, хирургическое отделение, палата 15, Свиридова Ольга Михайловна».
Свиридова Ольга Михайловна. Моя Оля.
— Тепель ты велишь? — Валя смотрит на меня снизу вверх. — Тепель поедешь?
— Я... мне нужно подумать...
— ДУМАТЬ?! — Валя так кричит, что, кажется, звенят лампочки. — Мама умилает, а ты будешь ДУМАТЬ?!
И тут она делает то, чего я совершенно не ожидал — падает на пол и начинает рыдать. Не просто плакать, а рыдать так, что сердце разрывается.
— Мама... мама умлет... а папа не хощет... не хощет помощь... — всхлипывает она между слезами.
— Валя, не плачь...
— Буду плакать! — она поднимает на меня красные от слез глаза. — Буду плакать и кличать, пока ты не согласишься!
И действительно начинает кричать:
— ПАПА НЕ ХОЩЕТ СПАСАТЬ МАМУ! ПАПА ЗЛОЙ! ПАПА...
— Тише! — я присаживаюсь рядом с ней. — Перестань кричать!
— Не плестану! — Валя цепляется за мою футболку. — Пока не скажешь «да»!
— Хорошо! — сдаюсь я наконец. — Хорошо, поедем к твоей маме!
Валя мгновенно перестает плакать, вытирает нос рукавом и улыбается так, будто только что получила главный приз в лотерее.
— Я знала! — заявляет она. — Знала, что ты согласишься! Папы всегда соглашаются!
— Откуда ты такая настойчивая? — вздыхаю я.
— Как откуда? — Валя удивленно моргает. — Я же твоя доща! У меня такой же халактел!