Ульяна Соболева – Шейх. Добыча Жестокого (страница 5)

– Элен, – позвала я дрожащим голосом. – Расскажите нам про… про него. Про шейха.

Женщина отложила бумаги и внимательно посмотрела на меня. В ее глазах мелькнула тень.

– Что именно хочешь знать?

– Все. Какой он? Жестокий? Старый? Страшный?

Света оживилась и придвинулась ближе. Даже ей было любопытно, какая судьба нас ждет.

Элен помолчала, словно взвешивая, сколько правды можно нам открыть.

– Шейху Асаду ан-Нахару тридцать два года, – начала она медленно. – Он красив, умен и абсолютно беспощаден. Управляет одним из самых влиятельных кланов и контролирует значительную часть торговых путей через пустыню.

– А жены у него есть? – спросила Света, в ее голосе послышались нотки ревности.

– Есть. Официальная жена – Самира бинт Фаисал, мать его сына. Плюс гарем из шести наложниц.

Гарем. Слово упало в салон самолета как бомба. Я почувствовала, как сердце провалилось куда-то в пятки. Значит, мы будем не единственными. Нас ждет жизнь среди других женщин, таких же пленниц, как и мы. Конкуренция. Борьба за внимание. Интриги.

– И мы будем… седьмой и восьмой? – уточнила я, едва сдерживая панику.

– Нет. Вы замените двух, которые… не оправдали ожиданий.

Что значит "не оправдали"? Куда девались предыдущие? Вопросы жгли язык, но я не решилась их задать. Кое-что лучше не знать заранее. Но я даже не догадывалась, что именно с ними произошло… Узнаю потом, когда станет поздно о чем-то сожалеть.

– А какие они, эти наложницы? – полюбопытствовала Света, и в ее тоне я услышала нездоровый интерес.

Элен снова помедлила с ответом.

– Разные. Самира – первая жена, неприкосновенная. У нее есть сын, семилетний Халид, наследник. Амира – была фавориткой последние два года. Красивая, но… капризная. Шахина – тихая, покорная, из Ирана. Умеет лечить травами. Нурия – совсем юная, шестнадцать лет, недавнее приобретение. Джанет – досталась шейху от отца, знает много секретов. И Мара… – Элен запнулась. – Мара особенная. Она советница при гареме.

– Советница? – не поняла я, но уже предчувствовала что-то ужасное.

– Она следит за порядком, разрешает конфликты. Назира организует наказания. Мара старше всех, и она уже давно не посещает покои шейха.

Звучало зловеще. Я представила этих женщин – своих будущих соперниц, подруг или врагов. Пока непонятно, кем они для меня станут. Но интуиция подсказывала – ничего хорошего меня не ждет.

– А что мы должны будем делать? – спросила я, и голос предательски дрогнул.

– Быть красивыми. Быть послушными. Развлекать хозяина, когда он того захочет. Рожать ему детей, если повезет. – Элен говорила сухо, деловито, словно зачитывала прайс-лист услуг.

– А если не захотим? – вырвалось у меня.

Элен посмотрела на меня долгим взглядом. В ее глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие.

– Тогда будет очень плохо. Шейх Асад не привык к отказам. И методы принуждения у него… весьма эффективные.

Света вдруг засмеялась – звонко, почти истерично.

– Да ладно тебе, Златка. Ну что ты все боишься? Мы же попали в сказку. Дворцы, богатство, красивый мужчина. Да еще и молодой. А ты все ноешь.

Я посмотрела на нее с изумлением. Неужели она действительно не понимает? Или просто старается не думать о реальности?

– Света, мы рабыни. Нас купили. Мы теперь собственность.

– Дорогая собственность. – парировала она с горящими глазами. – За нас полмиллиона заплатили. Это же невероятный комплимент.

Элен наблюдала за нашим разговором с интересом ученого, изучающего поведение подопытных животных.

– Вы очень разные, – заметила она с едва заметной улыбкой. – Это хорошо. Шейх любит разнообразие.

– А что он любит еще? – спросила Света, настроившись на откровенно кокетливый лад.

– Красоту. Ум. Характер. Он не любит безвольных кукол. – Элен многозначительно посмотрела на меня. – Но и чересчур строптивых тоже не жалует.

– То есть золотая середина? – уточнила я.

– Нет. То есть умение чувствовать момент. Знать, когда подчиниться, а когда показать характер. Это искусство, которому не все женщины способны научиться.

Самолет начал снижение. За иллюминаторами показались бескрайние пески, перемежающиеся редкими оазисами. Где-то там, в этой золотистой бесконечности, меня ждала новая жизнь. Или то, что должно было ею стать.

– Скоро прилетим, – сообщила Элен. – В аэропорту нас встретят люди шейха. Ведите себя спокойно, не привлекайте внимания. Помните – с этого момента вы под защитой дома ан-Нахар. Но эта же защита означает, что бежать некуда.

Самолет коснулся взлетной полосы. Дубай встретил нас жарой, которая ударила в лицо, стоило только выйти из кондиционированного салона. Воздух дрожал от зноя, солнце слепило нещадно. Я задыхалась не только от жары, но и от ужаса.

Нас ждали машины – черные джипы с тонированными стеклами. Возле одного стоял молодой араб в дорогом костюме. Увидев Элен, он почтительно поклонился.

– Ас-салям алейкум, устаза Элен.

– Ва алейкум ас-салям, Юсуф. Как дела в доме?

– Все спокойно. Господин велел передать, что он встретится с новыми приобретениями завтра вечером.

Новые приобретения. Вот так просто и буднично он назвал нас. Товар, который нужно доставить и правильно оформить.

Мы выехали из города и помчались по шоссе через пустыню. По обеим сторонам дороги простирались бескрайние дюны, переливающиеся на солнце всеми оттенками золота и охры. Красота завораживала и пугала одновременно. Здесь можно было затеряться навсегда.

– Света, – позвала я дрожащим голосом. – Ты правда не боишься?

Она повернулась ко мне. В ее глазах я увидела страх, который она так старательно прятала за напускной бравадой.

– Боюсь, – призналась она тихо. – Очень боюсь. Но что толку? Назад дороги нет. Значит, надо играть по новым правилам.

– А если не получится?

– Получится. – она сжала кулаки. – У меня нет другого выбора.

Впереди показались крепостные стены – высокие, светло-песочного цвета, увенчанные башнями. За ними виднелись купола и минареты. Дворец шейха выглядел как декорация к "Тысяче и одной ночи" – сказочно и недосягаемо красиво. И абсолютно нереально.

– Приехали, – объявила Элен торжественно. – Добро пожаловать в дом ан-Нахар.

Ворота беззвучно раскрылись перед нами. Джип въехал во двор, вымощенный цветным мрамором. Фонтаны били серебристыми струями, пальмы склоняли резные листья. Воздух был напоен ароматом жасмина и розового масла.

Мы вышли из машины. Жара обрушилась на нас, как физический удар. Света ахнула от восторга, рассматривая роскошь вокруг. Я же чувствовала, как красота этого места давит на меня, словно хочет подчинить, сломать мою волю.

К нам подошел высокий мужчина в белых одеждах. Лицо смуглое, красивое, но с печальными глазами. Двигался он плавно, бесшумно.

– Это Закария, – представила Элен. – Главный евнух гарема. Он покажет вам дорогу.

Евнух. В наше время. Я чуть не рассмеялась истерически. Гарем, евнухи, рабыни… Что дальше? Слово "наложница" красиво прикрывало безвольных кукол. Игрушек шейха. Которых он менял как перчатки.

– Элен, – окликнула я женщину перед тем, как мы разойдемся. – А что случилось с теми двумя? С теми, кого мы заменяем?

Элен остановилась и посмотрела на меня серьезно. В ее глазах мелькнул ужас.

– Одна пыталась бежать. Ее нашли в пустыне через три дня. Вторая… вторая влюбилась. В охранника. – Она помолчала. – Любовь в гареме – смертельно опасная роскошь, Злата. Запомни это.

И она ушла, оставив меня наедине с пониманием того, что игра, в которую нас втянули, смертельна. Здесь ошибки не прощают. Здесь слабость равна гибели.

Но я не собиралась быть слабой. Я собиралась выжить. Любой ценой.

Глава 6

Я не спала всю ночь. Лежала на шелковых простынях, слушала, как за окном шумит ветер в пальмах, и думала о завтрашнем дне. О встрече с человеком, который купил меня как вещь. Как игрушку для своих извращенных развлечений.

За эти несколько дней – с момента аукциона до прилета сюда – я успела понять многое. О том, что свобода, которую я считала само собой разумеющейся, оказалась иллюзией. О том, что мир гораздо жестче, чем я думала. И о том, что единственное, на что я могу рассчитывать в этом месте – это собственная сила воли.

Утром меня разбудили служанки. Молчаливые девушки в белых одеждах, которые появились в моей комнате, как призраки из потустороннего мира. Они не говорили – только жестами показывали, что мне нужно делать. Одна принесла завтрак на золотом подносе, другая подготовила ванну, третья выложила одежду.