Ульяна Соболева – После развода. Начать сначала (страница 9)

Её губы дрогнули, но она ничего не сказала.

Мой взгляд скользнул дальше.

Артём.

Он был таким же высоким, как Маша, возможно, даже выше. Широкие плечи, короткие светло-русые волосы, серьёзный взгляд. В нём не осталось и тени того крошечного малыша, которого я помнила. Того полугодовалого младенца, который только-только начинал сидеть и тянул ко мне ручки, когда я наклонялась над его кроваткой.

Сейчас он стоял, сунув руки в карманы, глядя на меня исподлобья. Я заметила, как его челюсть сжалась, как он старался не показывать эмоции, но его напряжение ощущалось даже через всю комнату.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле.

И тут я увидела её.

Глава 5

Младшая.

Она стояла за Артёмом, чуть прячась за его спиной. Маленькая, худенькая, с длинными тёмными волосами, которые свободно падали на плечи. Её глаза — мои глаза, голубые, огромные — смотрели на меня с какой-то настороженной надеждой.

"Соня," — пронеслось в голове, и от этого имени у меня перехватило дыхание.

Я не знала её. Я не помнила её. Она была для меня чужой, но в то же время... она была моей.

Моей дочерью.

— Здравствуйте, — вдруг прошептала она, её голос был таким тихим, что я едва услышала.

Мой мир рухнул.

Я не могла сдержать слёз. Они хлынули, как ливень, обжигая щеки, срываясь на губах. Я закрыла лицо руками, пытаясь подавить этот поток, но было уже поздно.

— Простите... — вырвалось у меня. — Простите меня...

Маша была первой, кто двинулся ко мне. Её шаги были быстрыми, но неуверенными. Она подошла, опустилась передо мной на колени и осторожно взяла меня за руку.

— Мама... — сказала она тихо, её голос дрогнул.

Мама.

Я посмотрела на неё через пелену слёз.

— Маша... — прошептала я. — Ты такая взрослая. Я... я пропустила всё.

Её глаза наполнились слезами, но она быстро моргнула, стараясь их скрыть.

— Ты ничего не пропустила, — сказала она твёрдо. — Ты здесь. Это главное.

Но это было неправдой. Я пропустила всё.

— Артём... — я повернула голову к нему, и он, наконец, сделал шаг вперёд.

— Привет, мама, — сказал он тихо. Его голос был низким, мужским, но в нём всё ещё был тот мальчишеский оттенок, который я помнила.

— Ты такой... взрослый, — проговорила я, пытаясь улыбнуться, но моя улыбка дрожала.

Он кивнул, но не подошёл ближе.

И снова я посмотрела на неё. Соню.

Она не двигалась. Просто смотрела на меня своими огромными глазами, будто боялась, что я исчезну, если она сделает хоть шаг.

— Соня... — моё сердце сжалось. — Иди ко мне, пожалуйста.

Она нерешительно сделала шаг вперёд, потом ещё один. Её маленькие руки сжимали подол платья, как будто она искала в нём опору. Когда она оказалась достаточно близко, я протянула к ней руку.

— Привет, — сказала я, стараясь говорить мягко, чтобы не напугать её.

Она замерла, а потом вдруг быстро бросилась ко мне, обняв меня так крепко, что я на мгновение потеряла дыхание.

— Я знала, что ты вернёшься, — прошептала она, уткнувшись лицом мне в плечо.

Моё сердце разрывалось.

Я обняла её, чувствуя, как по моим щекам текут новые слёзы.

— Прости меня, милая, — прошептала я. — Прости, что не помню...

Соня подняла голову, её глаза блестели от слёз, но она улыбалась.

— Это неважно. Ты — моя мама.

И в этот момент я почувствовала, что всё, что я должна была сделать, — это просто быть здесь. Для них. Для всех троих.

Глава 6

Она нерешительно сделала шаг вперёд, потом ещё один. Её маленькие руки сжимали подол платья, как будто она искала в нём опору. Когда она оказалась достаточно близко, я протянула к ней руку.

— Привет, — сказала я, стараясь говорить мягко, чтобы не напугать её.

Она замерла, а потом вдруг быстро бросилась ко мне, обняв меня так крепко, что я на мгновение потеряла дыхание.

— Я знала, что ты вернёшься, — прошептала она, уткнувшись лицом мне в плечо.

Моё сердце разрывалось.

Я обняла её, чувствуя, как по моим щекам текут новые слёзы.

— Прости меня, милая, — прошептала я. — Прости, что не помню...

Соня подняла голову, её глаза блестели от слёз, но она улыбалась.

— Это неважно. Ты — моя мама.

И в этот момент я почувствовала, что всё, что я должна была сделать, — это просто быть здесь. Для них. Для всех троих.

***

Я стоял в коридоре больницы, как в клетке. Стены давили. Воздух не лез в грудь — будто внутри распяли, и каждый вдох отдавался гвоздём под рёбра. Только что из палаты вышли дети. Мои. Наши. И я даже не знал, как на них смотреть. Соня — бледная, как снег весной, вцепилась в подол кофты, будто в него можно было спрятаться. Маша — холодная, собранная, почти каменная. Артём… чёрт, Артём весь сжался в пружину, будто одно слово — и он взорвётся.

Тишина между нами была не пустотой. Это была натянутая струна. Жгучая. Режущая. И я чувствовал, как мы все стоим над пропастью — на ней.

— Значит, вы решили? — выдохнул я, хрипло, резко, сжав кулаки, чтобы не швырнуть кулаком в стену. — Решили молчать?

Маша сложила руки на груди. Спокойная. Уверенная. Только глаза у неё колючие — мои.

— Она ничего не вспомнит, если мы сразу вывалим всё, — сказала она твёрдо, но я услышал, как дрогнул её голос. Сомнение. Она не знала. Никто из нас не знал.

Артём хмыкнул. Засунул руки в карманы. Нахмурился.

— Лучше для кого? — пробормотал он, не глядя на меня.

Но я чувствовал его взгляд — будто нож под рёбра.

— Артём! — бросила Маша. В голосе — остро. Но он не заткнулся.

— Что? — огрызнулся он, глядя мне в глаза. — Может, ты скажешь, что это нормально? Притворяться, будто всё в порядке, будто ты не предал её, не ушёл, не оставил нас в дерьме, а теперь играешь семью?

Я шагнул ближе. Медленно. Сцепил зубы так, что челюсть свело.