Ульяна Соболева – Падение Хана (страница 8)
– Не выйдет сюда – я здесь один пепел оставлю.
– Выйдет.
Уверенно ответил Шамай, и Хану захотелось свернуть ему шею. Продал, как овцу. И поторговаться не забыл. Жадная тварь. А девчонка явно согласна, потому что за них боится…Дура.
Ангаахай когда-то такой же была. Сердобольной.
И правда, вышла. Испуганная, бледная. А у него внутри кипящая лава разливается. Он в эйфории. Отодвигает и гонит мысли о том, что это копия. Сейчас ему плевать.
Он хочет суррогат, иллюзию, хочет похожий вкус. Ему надо. Жизненно необходимо.
В дом везет. В тот самый… в свое убежище, логово. Единственное место, где может существовать, где может орать и выть, где может превращаться в зверя. Никого раньше не привозил. Шлюхи не возбуждали, любовниц не было. Пытался найти похожую. Даже кружил по вокзалам и злачным местам. Выискивал. Несколько раз возил в гостиницу. Разденет, и член падает. Они сосут, трут руками, грудями, задницами, а у него не стоит.
Думал, дело в алкоголе, но на трезвую вообще не мог. Тошнило от них. Как будто со смертью Ангаахай в нем умер мужчина, и остался злобный, дикий и сошедший с ума зверь.
Нет, он кончал, он напивался, представлял ее себе и кончал. С ее образом, с ее запахом, с ее голосом. Включал записанное с автоответчика сообщение, швырял на постель ее свадебное платье и, зарывшись в него лицом, яростно и быстро дергал рукой, зажав каменный член в кулак, сцепив зубы и зажмурив глаза. Пока образ не исчез. Потом орал от злости и разочарования.
«Ты сегодня когда будешь дома? Я жду…я так соскучилась, я так изголодалась по тебе, Тамерлан…Хочу, чтобы ты приехал и сделал мне хорошо…языком, руками…членом»
Единственное сообщение. Такое откровенное. Но оно для него, как реликвия.
Но сейчас этот голос…он похож. Потом он заставит ее говорить и сравнит их. Но сейчас. У него стоял, у него яйца буквально разрывало от возбуждения. Первая эрекция на живую женщину, спустя столько времени.
Тащит ее, как в пещеру, чтобы закрыть, чтобы посадить на цепь. Его игрушка. Словно сделанная на заказ.
Сейчас ему нужно только одно – содрать с нее тряпки и взять. Ощутить ее целиком. Войти в женское тело. Он даже не слышит, что она кричит, ему плевать на сопротивление. Он голоден, он настолько голоден, что кажется, может кусать ее тело до крови. Чтобы запах стал сильнее, чтобы пить ее, жрать, трахать.
Но…но он слишком похож. Ее голос. Он мешает. Он не дает взять. Ему хочется ударить ее, чтоб заткнулась. Перевернуть на спину и закрыть глотку ладонью. Протиснуться между ее ног, между розовых складок и…
– Отпустите меня…зачем…зачем… я вам?
Эхом, плетью по самому сердцу. Оно, оказывается, там есть…оно есть, и оно вскрывается, оно начинает кровоточить. Хан сжимает ее лицо и всматривается в него. Ему нужно увидеть…найти искорку, зацепиться…
– Скажи это еще раз, – хрипло приказал и сильнее сдавил скулы, – повтори слово в слово.
– Зачем… я вам?
Ангаахай когда-то спрашивала то же самое. И он знал, зачем она ему. Он ее захотел. Захотел так, как не хотел ни одну женщину до…и как не смог хотеть ни одну женщину после. Кроме этой. Которая так похожа. Которая каким-то дьявольским образом пахнет, как она, говорит, как она, и дышит, как она.
– Я тебя захотел. – сказано глухо…на выдохе. И понял, что больше не может ждать. Ему надо вдолбиться в нее сейчас же.
– Пожалуйстааа! – невыносимый крик, от которого хочется зажать уши.
Сдёргивает с нее трусы и не выдерживает. Врывается пальцами и закатывает глаза одновременно от разочарования и возбуждения. Как будто вернулся на много лет назад. Когда точно так же впервые ввел пальцы в ЕЕ тело.
– Пожалууйстааа!
Гребаное пожалуйста мешает, злит, сбивает с толку. Он не хочет ее слышать и не хочет видеть. Он хочет трахать. У него впервые так стоит. До боли, до разрывающей, адской боли.
– Я не могу так….не надо…должно быть не так….должно быть обоим хорошо. Я вас не знаю….совсем. Я бы, может, и захотела, но не так.
Хорошо…обоим…Хорошо.
И снова развернул к себе, впиваясь в ее глаза. Он сдерживает зверя, так что буквально слышит, как хрустят его кости. Задушить сучку, чтоб не говорила ее голосом, чтоб не воровала ее слова. Сжал горло, а сам озверел от вида ее голой груди. Сопротивляется. Плевать. Он уже не владеет собой.
Не слышит ее.
– Я себя убью! – выкрикнула с рыданием.
И он застыл. Увидел перед собой голубые глаза, наполненные слезами и его отражение в них. Хватка на ее горле ослабла. Пальцы свело судорогой.
– Я… я сама…я захочу сама, пожалуйста!
А он смотрит и не может отвести взгляд от своего искаженного лица, от этого собственного звериного взгляда в глубину ее глаз. И ему кажется, что…что это те самые глаза. Как он потом в них посмотрит…если сделает это? Он хочет…хочет, чтоб сама. Отпрянул, схватил за руку и положил на свой каменный до боли член.
– Давай! Сама!
Она смотрела на его член с нескрываемым ужасом. Но все же протянула руки и взялась за него у основания.
Воздух вырвался со свистом из горла, и Хан впился в нее диким взглядом. Вцепился с такой силой, что казалось, стоит закрыть глаза, и он сдохнет. Вот что его возбуждало. Она сама. Весь ее вот этот облик. На коленях, с распущенными по плечам золотыми волосами, белой кожей, с его членом в розовых пальцах. Они кажутся маленькими, ее ладошки, в сравнении с его плотью. И…она явно не знает, что с ним делать. Долбаный повтор. Как начать все сначала.
Перехватил ее руку, стиснул ею член и повел вверх-вниз, содрогаясь от удовольствия и ведя головой от запредельного кайфа. Его подбрасывает даже от касания ее кожи. Просто от ощущения каждой поры, и он наблюдает, как налитая кровью головка скрывается под их ладонями. Его темно-смуглой и ее белоснежной. Быстрее и быстрее двигает их руками и смотрит, как по ее щекам катятся слезы. Они его бесят и возбуждают. Потому что картинка так похожа на оригинал, что ему от этого и тошно, и радостно одновременно. Прихватил ее за волосы на затылке, нагнул ниже к яйцам. Когда-то она делала это сама. Ласкала его, обхаживала. Любила в нем все. Его член…она смотрела на него с любовью. Да на каждую часть его тела смотрела с любовью. Облизывала каждую вену, покусывала у самого основания и трепетала кончиком язычка в дырочке на головке, слизывая капли нетерпения. Или заглатывала его, с трудом пропихивая в свой маленький, но такой горячий рот…И он, сука, чувствовал, что любим ею. Чувствовал, что даже его сперму глотают с упоением и счастьем, что его пот вдыхают с фанатичной страстью. И…и вот это похожее лицо создавало иллюзию, от которой становилось легче дышать.
– Лижи. – приказал и подтянул ниже так, чтоб лицом уткнулась ему в мошонку. Под пальцами нежнейший шелк – ее волосы. Если закрыть глаза, то на ощупь шелк точно такой же…или это Хан сошел с ума. Он не стискивает сильно, он перебирает их, но не дает ей отстраниться.
Ему хорошо. Ему охренительно хорошо. Ощущать слабые касания острого язычка, сдавливать член ее пальцами и приближать себя к концу. Он возьмет ее позже…Всегда успеет. Она никуда от него не денется. Он ее купил. Себе и только себе. Но ощущение грязи не проходит…Ощущение, что когда-то было не так, что он попробовал не так, и вот этого теперь никогда не достичь…но все отходит на второй план. Голод слишком силен, чтобы сравнивать детально…Злость о несбывшемся подхлестывает похоть, а похоть вгрызается в глотку зверю, и он скулит от жажды и желания драть свою добычу. Жертва побуждает обращаться с ней, как с жертвой, а не равной. Представил, как насадит ее маленькой узкой дырочкой на свой член, и закатил глаза от удовольствия. Сдавил головку ее ладошкой, задвигал руками с адской скоростью и зашелся в рыке, кончая ей на руки, на волосы. Его разрывает от оргазма. Его просто раздирает от него на части.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.