Ульяна Соболева – Охота на Зверя (страница 13)

***

В пустоту. Я это чувствовала. Я говорю в пустоту. Но он не виноват, что не помнит. Да, мне больно, мне адски больно, но это не его вина. Я даже не представляю, в каком он смятении. Точнее, я это помню по себе. Но я не потеряла так много, как он, и мне было легче.

Ему предстоит так много узнать, получить столько ударов под дых, пережить то, что мы уже пережили, еще раз. Но кто знает, как он воспримет это всё сейчас?

– Потом меня забрал Аонэс…Демон. А ты искал. Вырезал все семейство Вудвортов за то, что предали тебя. Меня спас Майкл Вудворт. Я узнала, что тебя приговорили к смертной казни за убийство вампиров. И уговорила Майкла дать показания в обмен… в обмен…

Мне становилось все труднее говорить. Мне начало казаться, что сейчас все звучит иначе. Что его это оттолкнет. Если в нем есть хоть что-то от моего Ника…

***

Она остановилась, и я внутренне сжался, догадываясь, что именно она произнесёт дальше. Любой, у кого в штанах был член, и грёбаная возможность получить такую женщину, как она, не мог упустить этой возможности.

– Моя жена явно предпочитает женские романы, да? По крайней мере, именно так и звучит твой рассказ. – стиснул ее плечи ладонями и склонился к уху, – В обмен на что, Марианна?

Откуда-то из глубины начинала подниматься злость на ублюдка – Вудворта.

***

– В обмен на меня. Майкл был моим мужем…фиктивным мужем, а хотел стать настоящим, – закусила губу до крови, – звучит так, как есть, Ник. Обмен не состоялся. Ты не позволил. Началась война с ликанами и … и я убила Майкла. Потом мы поженились с тобой.

***

Я слушал её, будто быструю перемотку аудиозаписи собственной жизни, но не чувствовал ничего, кроме необъяснимой ярости на Вудворта. Вернулось то самое ощущение из клуба, захотелось очутиться в прошлом, которого я ни черта не помнил, и собственноручно выдрать сердце англичанину. В остальном же я слушал и понимал, что это неправильно. Что хотя бы маленькая часть из того, что она говорит, должна вспыхнуть в памяти. Хотя бы искрой. Но вспыхнуть. Появиться кадром в голове хотя бы на секунду. Чтобы я не чувствовал себя отстранённым слушателем своей же, мать её, жизни!

– Я убил всех Вудвортов…А ты, маленький Ангел, убила своего мужа?

Дождался, пока она кивнёт, и продолжил, не прекращая сжимать её плечи.

– А из нас получилась неплохая парочка, оказывается. Почему мы поженились, Марианна?

***

– Ты убил всех Вудвортов, потому что думал, что они виноваты в моей смерти. А я убила своего мужа, потому что он заключил сделку с Аонэсом и потому что хотел уничтожить тебя.

Пальцы Ника сильно сжимали мне плечи, а меня снова трясло и лихорадило от воспоминаний…Как же все это звучит не так…не так, как было. Звучит не так, как мы испытывали. Я подняла голову и посмотрела на него, чувствуя, как крутится вокруг комната. И мне не захотелось говорить то, что я так хотела сказать. Потому что, если я увижу его усмешку, меня разорвет от боли. Он превращает все мои воспоминания в фальшивую грязь.

Я освободилась из его рук, натягивая платье на плечи. Потом повернулась и тихо сказала.

– Потому что я любила тебя, а ты любил меня. Можешь в это не верить. Можешь сомневаться, сколько угодно, и ты не виноват в том, что ничего не помнишь… а мне, мне сейчас слишком больно, Ник. Слишком больно видеть тебя таким, и я больше не выдерживаю.

Отошла к комоду, открыла первый ящик и достала кольцо. Покрутила его в пальцах. Потом подошла к мужу и вложила ему в ладонь.

– Вот твой перстень. Его мне вернули, когда сказали, что ты мертв. Он твой. Забирай, как я и обещала. Ты можешь уйти…никакие силы Ада не заставят тебя остаться, и я не стану. Но это твой дом. Тебя здесь ждали и будут ждать всегда.

А потом судорожно глотнула слезы.

– Но ты мог бы дать нам шанс…маленький шанс.

Посмотрела в синие глаза и задохнулась от этой пустоты. Наверное, в этот момент во мне что-то оборвалось, и я захотела уйти. Уйти отсюда сейчас, чтобы не разрыдаться при нем так унизительно и жалко.

– Прости. Я не могу продолжать говорить сейчас.

***

Слишком искренне, чтобы быть ложью. Да, так бывает. Озарение, что ложь выглядит и слышится абсолютно по-другому. Оно приходит неожиданно, но, как правило, оно никогда не обманывает. Я чувствовал каждое её слово так, как ощущала его она. При этом не понимая, почему они причиняют ей такую боль.

Не знаю, откуда у меня эта способность – осязать чужие эмоции. Возможно, компенсация за десятилетия загубленной памяти? Прислушался к себе и едва не чертыхнулся, понимая, что это лишь отголоски ее чувств. Мне впервые стало жаль, что я не могу быть настолько искренним, как она. Правда, ненадолго. Ладонь обжигал перстень, которого я искал столько лет, и я испытывал некую досаду из-за того, что не было того самого триумфа, который должен был ощущать, надевая его на палец.

Я схватил ее за запястье, удерживая и не позволяя уйти. Улыбнулся, прокручивая перстень на пальце.

– Шахерезада таким образом выпросила у султана жизнь…

Вскинул голову, глядя на неё.

– Но ты права, это МОЙ дом. Я чувствую это. Впервые. И я не хочу уходить. Пока.

Я действительно не хотел покидать это место. Место, в котором надеялся получить ответы. Мне казалось, что они здесь везде: на каждой полке, в каждой комнате, в каждом укрытом мягким снегом дереве великолепного сада, мимо которого мы проходили. И я добуду их все, чего бы мне это ни стоило. А пока настало время, наконец, расслабиться, попробовать наконец это живое искушение, которое бесстыже дразнило меня вот уже несколько часов.

Притянул ее к себе и коснулся губами бешено бьющейся жилки на шее.

– Не волнуйся. У меня есть идея получше, чем разговор.

Сжимая руками ее талию, впился в сладкие губы и едва не застонал от их пьянящего вкуса.

***

Это было так неожиданно, что я на секунду задохнулась, даже колени подогнулись. Застонала в изнеможении, впиваясь пальцами в его волосы, выдыхая с рыданием ему в рот. Меня трясет от этого поцелуя с такой силой, что я разбиваю губы о его зубы, и чувствую привкус своей крови во рту. Обняла за шею судорожно, сильно, захлебываясь, по щекам катятся слезы…и я поняла, что это все не такое. Все фальшивое. Поверхностное, не важное. Он не такой… и я для него очередная…всего лишь одна из…

Уперлась руками в грудь, отталкивая от себя.

– Нет…, – уворачиваясь от его рта, вырываясь из сильных рук, – отпусти меня.

***

– Меня бесит слово "отпусти"! – прорычал ей в лицо, удерживая и притягивая её к себе, – Что за грёбаная постановка? Ты думаешь, я не чувствую, как ты истекаешь возбуждением? Игры кончились, Марианна Мокану! Ты ведь моя жена? И я, – заломи ей руки за спину, удерживая одной рукой тонкие запястья, а второй обхватил за шею, не позволяя отворачиваться, – хочу заявить свои права на ЖЕНУ!

Я, бл**ь, не просто хочу. Мне это нужно так, что кажется, сейчас яйца от дикого напряжения взорвутся.

***

На секунду широко распахнула глаза…И еще одно дежа вю. Больно. Так больно, что я зажмурилась, дрожа всем телом. Его ярость и это дикое желание, адский голод в глазах…они отдают резонансом, взрывной волной. С такой силой что меня саму лихорадит от такого же голода…Но в его желании нет и капли любви, нет той одержимости, нет его самого. Есть просто похотливый самец, который хочет секса…Сжал мое горло, а я смотрю ему в глаза, понимая, что как только дотронется, как только возьмет, я потеряю для него всякий интерес… а еще я упаду куда-то вниз, в то болото, где валяются все его шлюхи. И легкие отголоски страха вкрадчивой паутиной по спине.

– Нет, – очень тихо и хрипло, – это не права…это просто похоть. Мне ее мало. Поэтому нет. Отпусти меня. Ты делаешь мне больно.

***

О чём эта девка, чёрт её подери, говорит? Так, будто получала от меня что-то большее, чем обычный мужской голод.

Отошёл назад, отпуская ее, глядя, как схватилась за горло, не отводя взгляда от моего лица.

– Можешь не трястись, тебе ничего не грозит. Я никогда не насиловал женщин. Они мне всегда сами дают.

Прищурился, когда она вздрогнула, и отвернулся от неё, вытягивая руку вперед и рассматривая перстень на пальце.

– И я никогда…почти никогда не давал женщине больше, чем просто отменный секс. Я не знаю, кто ты такая, Марианна Мокану. Но не строй иллюзий, которые безжалостно превратят эту твою роскошную сказку, – обвёл руками комнату, – просто в груду жалких разноцветных осколков.

***

– Возможно, ты никогда не насиловал ДРУГИХ женщин. И у меня нет ни одной иллюзии насчет тебя. Потому что наша любовь никогда не была сказкой, Николас Мокану.

Попятилась к двери.

– Она была, скорее, похожа на кровавый кошмар. Но мы оба его выбрали. И мне не нужна твоя похоть. Она для меня ничего не значит. Я вижу ее предостаточно вокруг. Если ты решишь остаться, завтра я расскажу тебе, кем ты стал в братстве, и покажу, чем занимался европейский клан Черных львов. Пока тебя не было, все дела вела я.

Вышла из спальни и только за дверью выдохнула и почувствовала, как раздирает все внутри от боли.

***

Усмехнулся её последним словам, такие женщины, как она, не должны вести дела. Сидеть рядом со своим мужчиной и мило улыбаться его партнёрам, как по бизнесу, так и за карточным столом. Но никак не брать бразды правления в свои наманикюренные ручки. Возможно, она была сиротой. Что ж, меня устраивал любой вариант событий. Сейчас меня устраивало абсолютно всё, что давало возможность скрываться от охотников, которые, наверняка, в ближайшие дни поднимут бучу, найдя все те трупы, которые я спрятал в тех самых трущобах. И еще…если она решила, что сможет выкручивать мне яйца своей мнимой неприступностью, она очень сильно ошиблась. Мне никогда не отказывали. А если и отказывали прилюдно, то под покровом ночи с готовностью бежали тайком в мою постель. И с ней будет так же. Зверь внутри довольно заурчал, он уже взял след и свою добычу не упустит.