Ульяна Соболева – ЛюБоль 2 (страница 3)

Она уже не сдерживала слез, катившихся градом по бледным щекам. Отец сильно прижал ее к себе, зарываясь пальцами в густые волосы и глядя затуманенным взглядом словно в никуда, тихо сказал:

– Нужно быть сильными, Лиля, и умными. Да, гордость не последнее качество, но и гордость нужно дозировать с умом. Мы отплатим Лебединскому. Позже. Намного позже. Для начала нам нужно окрепнуть и стать на ноги, а потом он пожалеет о каждой минуте нашего унижения.

– И что мы сделаем, если я стану его женой? Что мы сделаем, папа, если я рожу ему детей?

– Не знаю…но некоторые решения приходят с течением времени. Складываются сами, как узоры на коре деревьев. Я хочу, чтобы ты жила, Лиля. Ты единственное, что у меня осталось. Ты и наш дом. Если мы откажем Олегу, то через время это место превратится в ад.

Потом вдруг решительно поднял ее с кресла и заставил посмотреть на себя, вытирая слезы пальцами с ее щек. Маленькая Лиля, такая нежная и красивая, такая благородная и добрая. Свет в царстве этого вечного мрака смерти и предательства.

– Ты не ел сегодня опять? Оставил мне? Все так плохо, что мы даже не можем купить еды в супермаркете, папа?

– Нет. Я хотел знать твое окончательное решение либо мне пришлось бы вернуть Олегу его подарки.

Девушка провела ладонью по щеке отца, а он перехватил ее руку и прижал к себе сильнее.

– Ты собралась в дорогу?

Она кивнула и рывком обняла отца за шею, пряча лицо у него на груди.

– Прости меня, папа. Я не имею права быть такой эгоисткой. Прости меня, пожалуйста.

– Ты не эгоистка…просто эмоциональная, как и твоя покойная мать. Ты слишком гордая и чистая, чтобы принять грязь этого мира. Тебя будут сопровождать. До самых границ с Румынией. Иди, Лиля, иди, не рви мне душу. Пришлешь мне смс когда тебя встретят.

– Хорошо, обязательно, если будет связь. Береги себя, папа. Береги ради меня. И поешь, пожалуйста. Я приняла решение, и я не подведу тебя. Я обещаю. Ты никогда не будешь меня стыдиться.

Такие обещания можно давать только до определенного возраста. Когда еще не знаешь ни себя до конца, ни мира, который тебя окружает, ни людей, которые иногда вынуждают на самые низкие поступки, как и обстоятельства, под гнетом которых продаешь собственную дочь и проклинаешь себя за это.

– Я бы и не смог. Самая красивая девушка – это моя дочь, самая начитанная и умная – моя дочь. Ты достойна стать женой Лебединского, Лиля. Больше чем кто-то другой.

– Дочь Олега тоже красавица, папа.

– Что толку от ее красоты, отец решил отдать ее в монастырь, понять не могу зачем он это делает. Мой мальчик наказал их семейство еще до того, как они успели причинить нам зло. Он умер, но и ее прихватил с собой. Живая и в то же время такая же мертвая, как и он.

– В тебе говорит гнев, я бы не пожелала такой участи даже его дочери. Дети не отвечают за грехи родителей…Они не должны за них отвечать.

– Должны, девочка. Кто-то всегда отвечает за чьи-то грехи. Помни об этом и живи с чистой душой. Молись Богу. Он защитит тебя.

***

Она вспоминала этот разговор, пока ехала в машине и смотрела в окошко на проносящиеся снежные курганы и одинокие развалившиеся дома, которые давно покинуты жителями.

Ей было страшно. Невыносимо страшно, потому что она знала, кто такой Олег Лебединский. Она видела это чудовище на портретах, спрятанных в комнате у матери, и содрогалась от ненависти и гадливости, понимая, что тот не только губил свою семью, а еще и пожелал жениться на собственной племяннице. Пусть и двоюродной, но она младше его в два раза. Какое будущее ее ждет?

Вечная ночь. Не имеет значения время суток. Здесь всегда темно и страшно. Даже в лучах солнца, сверкающих в белоснежной корке снега бриллиантовыми бликами- тьма. Жуткая красота ледяного царства смерти.

Она откинулась на спинку сидения и потерла замерзшие пальцы. Как же холодно. А еще долгие часы пути. У них еды хватит четко на дорогу, а денег на бензин.

– Говорят Лебединский живет роскошно и у него даже на завтрак стол ломится от еды.

Голос Тамары вырвал из раздумий. Ее подруга и помощница, не скажешь слуга, потому что ей уже давно не платили.

– Говорят, – подтвердила девушка и с жалостью посмотрела на служанку.

Как немного их, преданных слуг, добровольно осталось с их семьей. Остальные ушли еще тогда, когда впервые не получили жалование. Сбежали, как крысы с тонущего корабля. Тома не ушла, так же, как и её семья. Они остались верными их дому. Но с каждым месяцем таких вот верных оставалось все меньше и меньше, и Лиля не могла винить их за это.

– Мне иногда снятся по ночам бублики. Хрустящие с румяной корочкой и сахарной пудрой. Помните, их пекла тетя Даша?

В животе требовательно заурчало и засосало под ложечкой. Как же она голодна! Это чувство никогда не утихает. Оно становится все навязчивей и мучительней. Ей бы сейчас просто конфету сосательную погрызть, а о булочках можно только грезить.

– Да. С разной начинкой. Я любила с клубничным джемом.

– А я с яблочным. Твой отец всегда заказывал их по выходным. Мне кажется теперь они снова у нас появятся…, – Тома вздохнула.

– Обязательно появятся.

– Вам позволят приезжать домой?

Спросила вкрадчиво, и Лиля знала почему, Тома надеется увидеть свою семью еще раз. А Лиля ни на что не надеялась. Надежда живет в тех, кто умеет мечтать. Она уже давно не умела. Да, и не о чем мечтать, когда тебе за двадцать и с каждым днем начинаешь все больше понимать, что чудес не бывает, что вокруг только выгода, корысть, лицемерие и жажда наживы, власти. Вот чем правит мир. Что еще можно в нем желать?…Лиля желала только двух вещей – чтобы отец перестал так страдать и выплатил, и вот тех самых бубликов, о которых вспомнила Тома.

– Не знаю, Том. Я ничего не знаю. Может быть, и позволят.

– Ты же станешь женой Лебединского. Это очень круто. Красивая одежда, свой парикмахер, визажист, драгоценности. Фитнес, своя машина…

Лиля снова отвернулась к окну.

– Я бы многое отдала чтобы оставаться в своем родном доме вместо этих нарядов, власти. В том доме, который знала с детства. Я бы хотела выйти замуж по любви.

– У тебя начнется лучшая жизнь. Ты подарила нам надежду на новую жизнь.

Лилия усмехнулась…Конечно. Просто все хотят есть, а её продали за возможность снова вкусно набивать свои животы… и она не могла осуждать их за это. Она могла только надеяться, что оно того стоило.

Машина вдруг понеслась быстрее, и голос водителя донесся до них. Он грязно выругался.

– Что случилось? – Тома выронила книгу, а Лиля выглянула в окно.

– Что такое, Руслан?

– Нас преследуют. Будьте готовы бежать. Мы сворачиваем к лесу. Их слишком много. Нам не справиться.

– Кто преследует?

– Не знаем. Но мы в заснеженном лесу. Это может быть кто угодно. Здесь хватает сброда.

Лиля набрала в легкие побольше воздуха. Бежать? Куда? Да и зачем? Кому они нужны? Нищие. Сомнительная добыча…И словно в ответ в мозгу вспыхнуло: «А невеста Лебединского довольно неплохая нажива».

Их опередила машина. Черный джип. Преградила дорогу.

– Спрячь книгу.

Лиля высунулась из машины, оглядываясь назад, стараясь рассмотреть среди брызг снега, преследователей. Но ничего, кроме черных курток не видела. В воздухе засвистели пули и послышался сдавленный крик одного из охранников, который покатился к обочине дороги, окрашивая снег в ярко-алый цвет.

Вдруг машина резко остановилась, и Лилю швырнуло вперед, она больно ударилась головой. Их окружили, и теперь Лори видела преследователей.

«Это цыгане».

Подумала Лиля и зажмурилась, стараясь дышать ровнее.

Посмотрела на Тому, которая рыдала в голос, и шепотом сказала:

– Это бандиты. Просто цыгане. Я слышала на через лес их куча. У нас же ничего нет. Поэтому дадим себя обыскать, и пусть убираются.

Тома кивнула, глядя на нее светло-серыми глазами, расширенными от страха.

Лиля сама боялась. Потому что ни о каких грабителях она не слышала. Особенно в это время года.

– Кто такие и куда едете? – мужской низкий голос пробивался через вой ветра.

– Заблудились, ехали в город, сесть на поезд, – послышался голос Руслана и Лиля медленно выдохнула. Он знает, что говорить. Просто надо успокоиться.

– Заблудились? На поезд значит?

– Да, на поезд. У нас ничего нет. Ни денег, ничего.

Лан пытался болтать, отвлечь внимание, расслабить, но ему это плохо удавалось.

– Обыщите их. А внутри кто?

Лиля судорожно сглотнула и закрыла глаза.