Ульяна Соболева – Кавказский пасынок. Я тебя украду (страница 1)

Ульяна Соболева

Кавказский пасынок. Я тебя украду

Кавказский пасынок. Я тебя украду

Ульяна Соболева

Аннотация:

— Сколько ты так сидишь? — спрашиваю я, садясь на кровати.

— Всю ночь, — отвечает он хрипло. — Не мог оторвать взгляд.

От тона его голоса внизу живота разливается жар. Боже, что со мной происходит? Еще пару дней назад любое мужское внимание вызывало у меня панику, а сейчас...

— Зачем смотрел? — мой голос звучит тише, чем хотелось бы.

Аслан медленно встает, и я вижу, как напряжены его мышцы под рубашкой.

— Потому что ты прекрасна, когда спишь. Потому что не могу думать ни о чем, кроме тебя. — Он делает шаг ко мне. — Потому что схожу с ума от желания.

Сердце начинает биться так быстро, что кажется, сейчас выпрыгнет из груди. Аслан подходит ближе, и я чувствую исходящее от него тепло.

— Надя, — шепчет он, и в моем имени столько страсти, что колени подгибаются. — Ты хоть понимаешь, что делаешь со мной?

— Что я делаю? — спрашиваю я, хотя голос дрожит.

— Сводишь с ума. — Его рука медленно поднимается к моему лицу, большой палец проводит по губе. — Каждый твой вздох, каждое движение... Я думаю только о том, как было бы прикоснуться к тебе. По-настоящему прикоснуться. С первого момента как увидел тебя с отцом…Я понял, что готов сдохнуть за тебя

Глава 1

Синяк на запястье пульсирует в такт сердцебиению. Я провожу пальцами по болезненной отметине и закрываю глаза, пытаясь унять дрожь в руках. Два месяца. Всего два месяца я здесь, а кажется, что прошла целая жизнь.

Мраморный пол под босыми ногами холодный, несмотря на то что за окнами горного особняка стоит июльская жара. Я подхожу к панорамному окну и смотрю на величественные вершины, окружающие имение Хасановых. Красота этих мест когда-то могла бы восхитить меня, но сейчас горы кажутся тюремными стенами, отрезающими меня от всего мира.

— Надежда! — грубый окрик заставляет меня вздрогнуть.

Ахмат входит в гостиную, и я инстинктивно отступаю к стене. Его массивная фигура заполняет собой пространство, а тёмные глаза смотрят с той холодной властностью, которая превращает мои ноги в желе.

— Где мой завтрак? — он подходит ближе, и я чувствую запах его одеколона, смешанного с табаком.

— Я... я думала, повар...

— Думала? — его голос становится тише, что всегда означает опасность. — Ты здесь не для того, чтобы думать. Ты здесь для того, чтобы выполнять мои желания.

Его рука ложится мне на плечо, пальцы сжимаются болезненно. Я стискиваю зубы, чтобы не всхлипнуть. После того случая три дня назад я знаю, что слёзы только раздражают его ещё больше.

— Прости, я сейчас же приготовлю, — шепчу я, опуская взгляд.

— Смотри на меня, когда говоришь, — он грубо поднимает мой подбородок. — Ты моя жена. Веди себя соответственно.

Жена. Это слово режет слух каждый раз. Я не жена — я пленница, отданная в качестве платы за отцовские долги.

— Конечно, — отвечаю я, заставляя себя встретить его взгляд.

Ахмат кивает и отпускает меня. Я тороплюсь на кухню, мои руки дрожат, когда я достаю продукты из холодильника.

Я готовлю яичницу, стараясь не думать о вечере. Ахмат редко довольствуется только завтраком от жены.

— Доброе утро.

Я оборачиваюсь и замираю. В дверном проёме стоит Аслан — высокий, широкоплечий, с жёсткими чертами лица и пронзительными тёмными глазами. Его руки покрыты шрамами, а на костяшках видны следы недавних драк. Он излучает силу и опасность, но когда смотрит на меня, в его взгляде появляется что-то другое.

— Доброе утро, — отвечаю я тихо.

Он подходит ближе, движения чёткие, как у хищника. Замечает синяк на моём запястье, и его лицо становится каменным.

— Кто это сделал? — голос холодный, жёсткий.

Я поспешно натягиваю рукав.

— Никто, я...

— Не ври мне, — он резко хватает мою руку, аккуратно отворачивая рукав. Его пальцы обводят синяк, и в его глазах вспыхивает ярость. — Этот ублюдок.

От грубого слова меня бросает в дрожь, но не от страха — от чего-то другого.

— Аслан, не надо...

— Надо, — он смотрит мне в глаза, и я вижу в них холодную решимость. — Никто не имеет права так с тобой обращаться.

— Он твой отец...

— Он мразь, — отрезает Аслан. — И если он ещё раз тебя тронет, я сломаю ему шею.

Простота, с которой он это говорит, пугает и завораживает одновременно. Я верю каждому его слову.

— Аслан! — голос Ахмата разрывает момент близости. — Где ты? У нас дела.

— Иду, — отвечает Аслан, не отводя взгляда от меня. Его рука ложится мне на плечо — крепко, уверенно. — Я найду способ тебя забрать отсюда. Жди.

Это не просьба и не обещание. Это констатация факта. Он уходит, а я остаюсь стоять у плиты, моё сердце бешено колотится.

Через полчаса я подаю завтрак Ахмату в кабинете. На столе лежит пистолет — он никогда не расстаётся с оружием.

— Поставь здесь, — он указывает на край стола. — И останься.

Я ставлю тарелку и застываю рядом. Ахмат ест молча, потом откладывает вилку.

— Подойди ближе.

Я делаю шаг вперёд.

— Знаешь, чем занимается мой сын? — неожиданно спрашивает он.

— Нет.

— Он убивает людей за меня. Хорошо убивает. Без лишних вопросов. — Ахмат встаёт. — Но иногда я замечаю, как он смотрит на то, что принадлежит мне.

Холод пробегает по позвоночнику.

— Я надеюсь, ты понимаешь, кому принадлежишь, — он подходит близко. — И не будешь давать повода для... недоразумений.

— Конечно, — шепчу я.

— Потому что если я замечу, что кто-то покушается на мою собственность... — его рука ложится на мою шею, — даже мой собственный сын... последствия будут печальными для всех.

Я киваю. Ахмат отпускает меня.

— Можешь идти. Сегодня вечером гости. Надень красное платье.

В коридоре меня ждёт Аслан. Он прислонился к стене, скрестив руки на груди.

— Что он сказал? — требует он.

— Он знает, — говорю я прямо. — Про тебя. Про то, как ты смотришь на меня.

Аслан выпрямляется, лицо становится жёстким.

— И что? — в его голосе звучит вызов. — Пусть знает.