Ульяна Соболева – Кавказский отчим. Девочка монстра (страница 8)
— Зачем?
— Боюсь, что кошмар вернётся. Раньше бабушка со мной оставалась.
Это правда. Только кошмар не о похоронах.
— Арина...
— Что?
— Я не няня. И не твоя бабушка.
— Знаю. Вы мужчина, который убивает людей.
Что-то меняется в его лице. Становится жёстче.
— И тебя это не пугает?
— Должно?
— Нормальную девочку — да.
— А я ненормальная!
Он смотрит на меня долго, изучающе. Вблизи его глаза настолько красивые, что дух захватывает. Золотистые крапинки, длинные ресницы. Большие, бархатные, обжигающие. В них столько обещания омута срасти, греха, темноты.
— Не знаю. Что ты вообще за человек?
— А вам интересно?
— На хрена мне это? Хотя, было б неплохо понять, что творится в твоей голове.
Я улыбаюсь. Впервые за три дня он проявляет ко мне хоть какой-то интерес.
— Я девочка, которая выросла без родителей. Которая привыкла рассчитывать только на себя. Которая не боится сильных мужчин.
— Должна бояться.
— Почему?
— Потому что сильные мужчины ломают маленьких девочек.
— А если маленькая девочка не такая уж маленькая?
Он усмехается, но без тепла.
— Тебе восемнадцать. Ты ребёнок.
— В восемнадцать ваши горянки уже троих детей рожают.
— Мои горянки знают своё место.
— А я не знаю?
— Ты даже не представляешь, где находишься. Не то, что не знаешь своего места. Но я тебе его покажу.
Он поворачивается, собирается уйти. И я понимаю — сейчас или никогда.
— Камран, — окликаю я.
Мы как будто оба вздрагиваем от звука его имени. Камран...как красиво оно звучит в темноте и в тишине.
— Что?
— Вы смотрели на меня...когда я пролила коые наклонились ко мне. Что вы хотели сделать?
Он останавливается. Медленно поворачивается ко мне.
— Не твоё дело.
— Хочу знать.
— Зачем?
— Интересно...это ведь меня касается!
Слова вырываются сами собой. Честные, незащищённые.
Камран смотрит на меня, и что-то меняется в его глазах. Становится темнее.
— Арина...
— Что?
— Тебя не касается ни одна моя мысль, уж поверь мне!
— Знаю. Знаю, что когда вы рядом, у меня учащается пульс. Знаю, что ваш голос заставляет меня дрожать. Знаю, что...
— Хватит, — обрывает он меня. -
— Почему хватит? Потому что это правда?
Он подходит ко мне быстро, резко. Хватает за плечи, встряхивает. Он зол. Но я вижу как он сжимает челюсти и выступают его скулы.
— Потому что это неправильно!
— Почему?
— Потому что ты ребёнок. А я не извращенец.
— Я не ребёнок!
— Для меня — ребёнок.
Но его руки на моих плечах говорят обратное. Они дрожат. Сжимают сильнее, чем нужно.
— Тогда почему дрожите? — шепчу я.
— Не дрожу.
— Дрожите. И смотрите на меня не как на ребёнка.
— Как смотрю?
— Как мужчина смотрит на женщину, которую хочет.
Его глаза темнеют ещё больше. Он наклоняется ко мне, и на мгновение мне кажется, что он меня поцелует.
Но в последний момент резко отстраняется, словно очнувшись. Но этот момент заставляет меня трепетать так, что кажется бабочки захлебнулись восторгом у меня в животе. Боже...Мать наверное сходила от него с ума. А теперь я начинаю. Это какое-то навождение.
— Меня не привлекают малолетки, — говорит он холодно.
Удар. Прямо в сердце.
— Что?
— Ты слышала. Меня не привлекают дети, которые играют во взрослых.
— Я не играю!