Ульяна Соболева – Кавказский отчим. Девочка монстра (страница 11)

— Что?

— Ты никуда не денешься.

В его голосе звучит обещание. Не угроза — обещание.

— Что вы имеете в виду?

— Имею в виду, что в следующий раз, когда попытаешься сбежать, я найду тебя. И привезу обратно. Сколько бы попыток ты ни предпринимала.

— А если не захочу возвращаться?

Он подходит ко мне вплотную, хватает за запястья. Сжимает сильно, больно.

— Захочешь, — говорит он тихо. — Потому что альтернатива хуже.

— Какая альтернатива?

— Узнаешь, если попытаешься сбежать ещё раз.

Отпускает мои запястья. На коже остаются красные отметины от его пальцев.

— Иди в свою комнату, — приказывает он. — И больше не выходи без разрешения.

— А если выйду?

— Не выйдешь.

— Почему вы так уверены?

Он усмехается, но в этой улыбке нет тепла.

— Потому что завтра поставлю решётки на окна.

Глава 6

Есть моменты в жизни мужчины, когда он понимает — судьба играет с ним в злую игру. Подкидывает искушение, от которого невозможно отказаться, а потом смеётся, наблюдая, как он горит в аду собственных желаний. И я сломался...Просто сломался прямо сегодня! Крышу снесло на хрен!

Вчерашний побег маленькой сучки стал последней каплей.

Я проснулся в пять утра с одной мыслью, которая долбила виски, как кувалда по наковальне: этой девчонке нужен урок. Жёсткий, болезненный урок, который навсегда отобьёт у неё желание играть со мной в кошки-мышки.

Потому что я больше не могу. Не могу смотреть на неё за завтраком и думать о том, какой вкус у её кожи. Не могу слышать её голос и представлять, как она будет стонать моё имя. Не могу существовать в одном доме с этой светловолосой чертовкой, которая сводит меня с ума одним взглядом зелёных глаз.

Восемнадцать лет. Дочь моей покойной жены. Девчонка, которая должна быть мне как... как что? Как дочь? Как младшая сестра?

Хуйня. Полная хуйня.

Я встаю с кровати, иду в душ. Включаю холодную воду, пытаюсь остудить кровь, которая кипит в венах каждый раз, когда думаю о ней. Но даже ледяная вода не помогает. Стоит закрыть глаза — и я вижу её вчера в кабине того гребаного грузовика. Испуганную, уязвимую, нуждающуюся в защите.

И мой член встаёт, как у четырнадцатилетнего подростка, увидевшего первое порно.

Блядь.

Я выхожу из душа, одеваюсь. Чёрные джинсы, чёрная футболка. Траурная одежда для похорон её детских иллюзий.

Сегодня она узнает, кто я такой. Узнает, что происходит с маленькими девочками, которые играют со взрослыми мужчинами.

Спускаюсь в кабинет, достаю из сейфа пистолет. "Глок-19" — верный друг, который никогда не подводил. Проверяю магазин, вставляю обратно. Кладу на стол так, чтобы она его видела.

Сегодня у неё будет выбор: быть хорошей девочкой или познакомиться с тем, что я делаю с непослушными.

В семь утра поднимаюсь к ней. Стучу в дверь один раз. Вежливо. По-джентльменски.

— Арина. Спускайся в кабинет. Сейчас же.

Молчание.

— Арина, я знаю, что ты не спишь. У тебя есть две минуты.

Слышу шорох, быстрые шаги. Дверь открывается, и она выглядывает — растрёпанная, заспанная, в одной ночной рубашке.

Господи. Эта рубашка. Короткая, тонкая, почти прозрачная. Под ней ничего нет — я вижу очертания её грудей, тёмные кружочки сосков.

Что-то горячее и звериное поднимается из самых тёмных глубин моей души. Что-то, что хочет сорвать с неё эту рубашку, прижать к стене и показать, что такое настоящий мужчина.

Но я сдерживаюсь. Пока что.

— Одевайся, — говорю я хрипло. — Спускайся в кабинет.

— Зачем?

— Узнаешь, когда спустишься.

Она смотрит на меня настороженно, но кивает. Закрывает дверь.

Я жду в коридоре, опираясь на стену. Философы говорят, что терпение — добродетель. Хуйня. Терпение — это медленная смерть. Каждая секунда ожидания убивает что-то внутри меня.

Через пять минут дверь открывается снова. Она в джинсах и футболке — одежде, которая подчёркивает каждый изгиб её тела. Волосы собраны в хвост, лицо без макияжа. Выглядит молодо. Слишком молодо.

И слишком чертовски привлекательно.

— Пойдём, — говорю я.

Мы спускаемся в кабинет молча. Она идёт впереди, я смотрю на покачивание её бёдер и думаю о том, что я — последняя сволочь. Мужчина, который хочет восемнадцатилетнюю девочку.

Но знаете, что самое страшное? Мне плевать на мораль. Плевать на возраст. Плевать на то, что правильно, а что нет.

Я хочу её. Хочу так сильно, что готов сжечь весь мир, лишь бы получить.

В кабинете указываю ей на стул перед столом.

— Садись.

Она садится, скрещивает руки на груди. Поза защитная, но подбородок задран вызывающе.

— Что вы хотите? — спрашивает она.

— Поговорить.

— О чём?

— О вчерашнем.

Беру пистолет со стола, медленно кручу в руках. Вижу, как расширяются её зрачки, как напрягается тело.

— Ты сбежала, — говорю я спокойно.

— Да.

— Зачем?

— Потому что хотела.

— И чего добилась?

— Ничего. Вы меня поймали.

— Правильно. Поймал. И знаешь почему?