Ульяна Соболева – Иль Аср. Перед закатом (страница 9)

Я продолжала держать взгляд прямо на ее лице, я не хотела, чтобы она знала сколько боли причинила мне своими словами, сколько разочарования. Кажется на меня сыплются удар за ударом и этот один из самых чувствительных.

- Если ты совершишь хоть одну ошибку, тебе придется расплачиваться за нее, - продолжила она, насмехаясь. - И помни, ты здесь только потому, что я позволила. Выгоню тебя в момент, когда захочу.

Ненависть кипела в каждом ее слове, и она наслаждалась, демонстрируя свою власть.

- Так что лучше тебе следить за каждым шагом, Вика-Аллаена. И помни, что твоя жизнь теперь в моих руках, - закончила она с леденящей угрозой в голосе.

Я молча кивнула, не позволяя ей увидеть своего разочарования и сдерживая слезы, глотая их изо всех сил, чтобы она не увидела моего отчаяния. В этот момент я поклялась себе, что не сдамся, что бы ни произошло.

Азиза, уходя, словно королева, напомнила мне о моей ничтожности, предупредив, что вечером мне придётся быть у неё. Сердце моё билось в отчаянии, а слёзы жгли склеры, выедали глаза, потому что я не позволяла себе заплакать. Но где-то в глубине меня зажглась искра сопротивления, воля сражаться за то, чтобы не потерять последний кусочек себя в этой тьме.

Вспоминая те моменты, когда Азиза была рядом, служа и поддерживая меня, я чувствовала тепло внутри себя, я любила ее, я верила ей. Она была моей тенью в жаркие дни и светом в темные ночи. Бывали моменты, когда её забота была как ласковое прикосновение, способное согреть меня даже в самые адские минуты.

Я помню, как она беззаветно стояла рядом, готовая выполнять любую просьбу. Её руки были моей опорой. В тот момент она была мне не просто служанкой, а настоящей подругой.

И вот теперь, стоя перед этой необъяснимой ненавистью в её глазах, я не могу понять, как всё так изменилось. Куда исчезла та теплая дружба, что была между нами? Воспоминания о её заботе кажутся теперь какими-то отдалёнными, ненастоящими, будто пережитыми с другим человеком, а злоба, которая искажала ее лицо перечеркивало ту заботу, с которой она всегда относилась ко мне раньше. Словно ее подменили…подменили и превратили в какого-то монстра. В какой момент я настолько разочаровала ее.

Может быть я должна постараться понять, что происходит. Возможно, за этой стеной ненависти осталась какая-то боль, которую она не решается высказать.

Когда она ушла я устроилась на краю кровати, которую мне предоставили в этом доме – в этом роскошном, но адском месте. Сердце моё колотилось так сильно, будто сейчас разорвет мою грудную клетку. В душе царил хаос, я в апокалипсисе, я горю и сгораю и нет конца этому пепелищу. Я не сомневалась, что это Самида настроила Азизу и ее и Аят и может быть даже Алену. И я какая-то маленькая пешка в этой странной и страшной игре, где каждый ход делала та, кто держал в руках козырные карты.

Эта работа была нужна мне, она стала не только средством выживания, но и той единственной нитью, что связывала меня с этим домом, даже несмотря на весь его мрак и тайны. Я молилась, чтобы все получилось. Чтобы эмир нашел моего сына как обещал. Ради этого можно стерпеть что угодно.

Мысли об Ахмаде пронзали моё сердце, словно острое лезвие, глубоко погружаясь в развороченную душу, проникая так сильно, что я чуть не задохнулась. Моя любовь к нему неиссякаемый источник боли, а его взгляд, полный холодной ненависти, как смертельный удар ножа, которым он кромсал меня снова и снова. Я была готова унижаться, лишь бы быть рядом с ним, но каждый раз я осознавала, как беспощаден путь, усеянный осколками его жестокости.

В углу этой темной комнаты, наполненной лишь горечью и тишиной, я теряюсь в мраке своих мыслей. Я совершенно одинока и беспомощна и не знаю что будет дальше.

Мой ребёнок – мой свет в этой бескрайней тьме – украден и это самое страшное после смерти, самое жуткое что может пережить мать. Неведомые силы утащили его из моих объятий, когда он был ещё таким маленьким и беззащитным. С каждым мгновением моя боль становится тяжелее, как цепь, которую я несу на себе, таща за собой по дороге, усеянной битыми осколками моих надежд.

Ощутила как слезы покатились по щекам, при мысли о моем мальчике, о моем Сашеньке я не могла сдержаться. Я вижу его лицо, его нежные глазки, слышу его первые крики. И все это было у меня отнято. Мое сердце кровоточит от боли, которая не прекращается и от нее нет избавления.

В поисках нашего младенца я перевернула все, я искала, я платила и отдавала все деньги, я рвала душу себе и терзала Азама. И все, что остаётся теперь, это мрак и тень. Мои надежды рассыпаются, как песчинки между пальцами, и оставляют лишь пустоту. Что если я никогда его не найду? Что если моего мальчика больше нет? Я не смогу этого пережить…я с этим не смирюсь.

Ахмад – моя последняя нить. Я верю, что он найдёт Сашу, найдёт наше маленькое существо. Только он сможет, он сильный, умный. Он будет искать если пообещал. Я верила в это. Мне больше ничего не оставалось как верить.

Но иногда моментами отчаяние поглощало меня словно зловещий океан. Внезапно услышала голоса за окном, привстала с кровати и подошла к шторке, отодвинула ее дрожащими пальцами, потому что узнала смех своей сестры.

Глава 9

Стою в тени и смотрю на мир который когда-то был моим, но теперь стал чужим. Моя сестра, Алена, прогуливается, держа за руку дочь Ахмада, смеются, словно они обладают ключами ко всему счастью. И я, как невидимая черная душа, отвергнутая всеми, остаюсь в стороне, не имея права подойти.

Мне так хочется обнять сестру, рассказать ей обо всем, поделиться своими мыслями и болью. Но вместо этого я замерзаю внутри, осознавая, что эти стены будущего, построенные Ахмадом и Аленой, непроницаемы для меня. Я лишь призрак прошлого, забытый в уголке их счастья. Когда к ним подходит Ахмад мое сердце сжимается еще сильнее и я невольно прижимаю руки к груди, меня сгибает буквально пополам. Я дышу и кислород не поступает в легкие.

Ревность взрывается внутри, когда я вижу, как Алена нежно улыбается своему мужу. Этому мужу, который когда-то был только моим. Этому мужу, который теперь стал недосягаемым, как самая далекая, обжигающая звезда.

Трудно принять, что я стала посторонней в их жизни. Место, где когда-то пылала наша страсть адская, неправильная, безумная, теперь занято другим человеком. Я стала изгнанницей из этого нового мира, а прошлое, наполненное нашим с Ахмадом влечением, словно песчинка, уносится ветром времени.

Молюсь, чтобы сдержать взрыв эмоций. Сжимаю кулаки, пытаясь изгнать из себя ревность и чувство утраты. Но, кажется, внутри меня горит неугомонный огонь, и я остаюсь лишь молчаливым свидетелем счастья, которое когда-то принадлежало мне.

Почему она? Почему именно она стала той, кого он выбрал? Я погружаюсь в тень своих сомнений, топчусь на месте, размышляя о том, как все изменилось. Как мои надежды рассыпались, как замкнулся круг тайн вокруг нас всех.

Мои пальцы сжимаются на оконной раме, словно я пытаюсь удержаться в этом хрупком моменте. В мире, где мои эмоции кажутся забытыми и невидимыми. Я вижу их счастье, а мои собственные чувства становятся такими жалкими и неважными, такими призрачными и пустыми.

Все, что остается мне, это наблюдать издалека, оставаться вне их семейного круга. Жажда разговора с сестрой, узнавание её радостей и тревог – всё это недоступно. Я под запретом. Преступница, которой дали жалкий шанс и оставили на птичьих правах в этом доме.

Ревность колет меня, как множество игл, пронзающих мою душу.

Но я не сдаюсь. В моей груди тлеет уголек силы и решимости. Я молюсь, чтобы найти в себе силы пережить эти изменения, чтобы снова стать на ноги, подняться с колен.

И я стою у окна, словно замкнутая в своем собственном страдании, которое никто не разделит и не поймет. Никому нет дела до меня. Чего ожидать от этого страшного настоящего, где мои страхи и ревность переплетаются с их невыносимым счастьем?

Нет, я не собираюсь сдаваться. Не позволю отчаянию поглотить меня. В моих глазах мерцает решимость и ярость. Если мне не предназначено быть с ними в их мире, я создам свой. Новый мир, где я буду хозяйкой своей судьбы. Только пусть найдется мой мальчик, пусто найдется мой малыш и я смогу поднять голову.

С заходом солнца я все еще сижу в своей комнате, где царит лишь тишина. Молюсь чтобы у меня хватило сил все пережить и встретить новое утро с гордо поднятой головой.

Спит ли Ахмад, или, как и я, он смотрит в темноту? Мы оба заключены в свои тайны, но внутри меня горит огонь, внутри меня горит любовь к нему. Жуткая, непонятная, страшная. Ее никогда не должно было быть…но она взошла, как цветок посреди пепла и распустила свои покрытые шрамами лепестки. Я буду бороться за своего малыша, за свою жизнь, даже если придется пройти сквозь этот лабиринт темноты и перемен.

Когда я вошла в комнату Азизы мой взгляд мгновенно упал на младенца. Она не держала его на руках. Он сидел в манеже и играл с игрушками совершенно один, а его мать сидела в кресле и что-то смотрела в гаджете. Но я ее не видела, я смотрела на ребенка. Сердце мое, казалось, замерло на миг, а затем заколотилось с адской силой.

Этот маленький малыш пробудил во мне глубокую боль и неуправляемое чувство… какое-то внутреннее томление, словно с меня содрали кожу изнутри. Восьмимесячный младенец, едва начавший познавать мир, и все же в нем было что-то знакомое, что разрывало мою душу на части. В тот момент я почувствовала, что таю, как воспоминания о прошлом вырываются из моего воспаленного мозга и я слышу плач своего украденного малыша, вижу его личико, глазки.