Ульяна Соболева – Двадцать (страница 9)

Решила, что я таксист. Обидно немного, но отказаться не смог. Захотелось подыграть. Сам везу ее, а глаза то на ноги, то на грудь пышную, то на аккуратные руки с розовыми ноготками короткими. Ноги у нее красивые. Не тощие палки, а именно стройные ноги, есть за что взяться. А я бы взялся. Я бы впился в них обеими руками, сминая крутые бедра. И грудь. Платьем прикрыта, но видно, что большая, тяжелая. Воображение унесло, нахрен. Но мысли сразу, что с ней не так, как с привычными шалавами. И слова не те, и в постель не сегодня. А то и вообще никогда.

Я бы на месте ее мужика никогда одну так поздно не отпустил. Тем более с таксистами, они еще те жуки. Что цепануло в ней, сам не понимал.

Так бы и отвез в гостиницу, если бы за ним Ждановские не увязались. Суки. Прям на хвост сели. И я, как назло, один, точнее, с девчонкой, а их там человека три. Я, конечно, со стволом, но, б*ядь. Не при ней же. Пришлось погонять, покрутиться. Дубе даже позвонить не смог. Оторвался, а сам уже понял, что от гостиницы далеко, да и переждать не мешало бы, чтоб окончательно меня потеряли, и привез ее в кафе. Привычное место, меня там знали. Всегда расшаркивались. Женька Дикий давно всем известный… у меня везде прикормлено. Из армии вернулся и сразу понял, что на заводе пахать это не мое…И Дуба дело предложил. А как же без дела. Первые бабки честно поделили на троих, а потом еще коллектив подтянулся, завертелись перспективы.

Тут же пошли разнокалиберные телки. Одна морда смазливей другой. Сосут, стоя на коленях, и смотрят как на святого, потому что знают – Дикий бабла даст, с Диким престижно. Серьезных отношений не было. Шалавы устраивали больше, с ними все по-честному. Я им баксы, они мне дырки. Притом так, что искры из глаз посыплются. В двадцать два стоит всегда, везде и на всех. В голове секс, бабло, тачки и снова секс. Много-много секса.

Матери о моих делах знать необязательно. Пусть считает, что я в фирме водителем. Так удобнее. Меньше знает, лучше спит. Первым делом дом ей куплю за городом, чтоб там огороды свои, сады. Чтоб могла цветы сажать, как мечтала, и овчарку завести.

– Сынок, ты учиться иди. Нам и моей зарплаты пока хватит.

– Мам, учиться нет времени. Потом отучусь. Ты смотри, что я тебе привез…

Мать я боготворил. Она меня сама на себе тянула. Все только для сына, во всем себе отказывала. Мужика не завела нового, потому что не хотела, чтоб у меня отчим был, а вдруг бить будет, обижать. Но меня хер обидишь. Я с восьми лет ходил на карате и на бокс. Переломать кости мог бегом и на ура. Потому Диким и называли. Если крышу рвало, то меня боялись даже ребята постарше. Вадику Заике, который весь район стращал и был на четыре года старше, когда мне было всего пятнадцать, сломал нос и ребра, потом сдружились. Теперь Заика на меня работает.

Мать один хрен на работе цеплял, она приходила домой рассказывала. Боров здоровый. Иван Петрович. Я его после работы встретил, весь его жир перемесил так, что тот в больничку укатил, а заяву подать побоялся. Потому что за такие дела могут и глотку перерезать.

Учиться? За какие деньги и на кого? Не до учебы мне. В жизни совсем другие цели. И жить я хочу по-другому, а не как мать – от зарплаты до зарплаты так, чтоб себе во всем отказывать. Сегодня по-честному живут только те, кто свое нечестное спрятать умеет. Но ей об этом знать необязательно.

Свое первое дело отжали у одного чела. Точнее, как узнали, что он тачки гоняет из-за границы. Типа свой бизнес, все легально, каналы налажены. Пришли к нему вместе с Заикой. У того кулак размером с голову пятилетнего ребенка. Убедили, что просто так тачки гонять неинтересно и не совсем прибыльно. Интереснее по его же каналам тачки краденые сбывать. Красить, перебивать прямо за границей, а потом через своих гнать сюда и поднимать крутые деньги. Чел артачился, пытался отказаться, с ним поговорили еще поубедительней, так что пальцы одной руки плетью висели, а выбитое плечо поставил на место только опытный знакомый хирург-ортопед.

И пошли дела-поехали. В двадцать два уже своя тачка, в тачке все навороченное, одежда брендовая, побрякухи золотые, телки дорогущие, гаджеты последних моделей. Сложнее от матери скрывать. Думал, скажу ей, что фирму открыл. Притом собирались. Пробили одну хорошую тему. Надо технику купить, и работников набрать, и конкурентов прикрутить. Ждановкие потому и прицепились – офисы пацаны сняли, запахло жареным.

Тачку гоню, а сам на нее смотрю, как щеки покраснели и глаза блестят. И кажется мне не просто красивой, а запредельной. Кто она? Семья, наверное, есть. Муж точно. Вон на пальце кольцо. Сука, посмотрел на него, и внутри все перевернулось. Захотелось мужа найти и яйца оторвать. Просто так. Говорит, имени своего не скажет…Смешная. Я ее имя узнал, едва она в туалет вышла. За две секунды сумочку открыл, в паспорт глянул. Замужем. Елена…Красивое имя. Последнее время одни Анжелики пошли, Миланы, Виолетты. А Лена…Лена – это красиво. По-нашему.

Глава 7

Она напивалась очень быстро. Словно хотела напиться. И это смущало, потому что она не была похожа на пьющую.

Наоборот, ее очень быстро развезло, очень быстро стала пьянеть. И смелеть. И я осмелел. Потому что нравилась она мне. Дико нравилась. С первого взгляда. Никогда ничего подобного раньше не испытывал. И понимаю, что замужем, что чужая…а выключить себя не могу. Она отлично двигалась. Очень красиво танцевала – ритмично, сексуально, завлекающе, и волосы ее шикарные по спине струились, извивались волнами. Представил, как впиваюсь в них пальцами, оттягивая голову назад, когда беру ее сзади… и вздрогнул всем телом. Эрекция мгновенная, только от одного взгляда на то, как извиваются ее бедра. У нее тонкая талия, пышная грудь и пышные бедра, округлые, упругие ягодицы. Платье облегает их несильно, но, когда она двигается, рельеф аппетитно выпирает и обрисовывается под тонкой шерстяной тканью.

Уверенная в себе, недосягаемо красивая. Про нее можно сказать – Королева. И даже когда споткнулась и упала прямо мне в руки…сцуко…почему так сексуально? Не убого, не смешно, а именно грациозно. Подхватил на руки и взглядом с ней встретился. Утонул. Меня просто как с камнем на шее засосало в синий омут. Насыщенный, глубокий. Как недра океана. Вблизи на нее смотрю, и простреливает все тело, потому что она еще красивее. Кожа у нее матовая, не тронутая косметикой, на переносице несколько веснушек, и верхняя губа словно резко очерченная, вздернутая.

– Я тебя поймал…

Перешел на «ты» и сильно сжал упругое тело голодными ладонями. Прет так, словно месяцами не трахался. Я бы ее… Я бы ее всю ночь напролет, так чтоб искры из глаз, так чтоб орала и кончала, так чтоб имя мое выстанывала. Видно, что она вся трепещет, вырваться хочет, убежать…но что-то ее держит и я гоню прочь мысли, что это алкоголь.

Сажаю к себе на колени, и эти сногсшибательные ягодицы прижимают мою эрекцию так, что я вот-вот кончу в штаны. Поерзает немного, и я просто спущу. Б*яяядь, аж глаза закатываются. Последний раз так возбуждался, когда девственности лишился еще в лагере с вожатой. Вот так же подпирало и зудело в яйцах с ощущением неизбежности провала.

Ее щеки горят, и она охватывает мою шею руками. От нее пахнет…черт. Я понять не могу чем. Мне кажется – пионами. Тонкий аромат пунцовых весенних цветов. И я понимаю, что это мой любимый аромат. Мать срезала свежие и по всему дому ставила, потому что сын любит.

Не выдержал, коснулся указательным пальцем щеки. Захотелось почувствовать такая ли ее кожа бархатная на ощупь. Вздрогнули оба. Снова глаза в глаза. И мне кажется, что моя грудная клетка разламывается от сильного сердцебиения. Как будто взгляды – это уже секс, как будто я могу вот так брать ее глазами, удерживая и не давая отвлечься.

– После шампанского текилу. Смело.

– Я очень смелая…

– Да. Ты смелая, если села ко мне в машину. А теперь и ко мне на колени. Куда пропала скромница, которая сказала, что не пьет вообще?

– Утонула на дне бокала.

Я много раз видел, как флиртуют женщины, как они кокетничают, соблазняют, приглашают к сексу. Но мне всегда было насрать. Если я хотел, я их трахал. Меня не надо было стимулировать. Но ее дерзкий ответ отозвался выстрелом в паху. Прижал ее к себе, чувствуя, как стало сухо в горле, когда грудь коснулась моей груди.

– Ты пила раньше текилу, незнакомка?

Отрицательно качнула головой.

– Всегда бывает первый раз, – тихо заметил, – Я научу тебя правильно… пить.

Кивает и не отрывает от меня взгляда. Учить…мне нравилось учить именно ее. Было в этом нечто сумасводящее. Я смотрел ей в глаза и слизывал кристаллы соли с ее кожи, и мне адски нравилось, как потемнели ее синие глаза, как приопустились тяжелые веки с длинными ресницами, слегка тронутыми косметикой. Мне было вкусно. Адски вкусно касаться ее кожи. Хотелось вылизать ее везде. Залезть под ее скромное платье, стащить трусики и лизать ее. Она бы точно так же вздрагивала? Она бы кричала для меня, эта королева с роскошным телом, синими безднами глаз и великолепными волосами. Заглушил адский зуд в скулах рюмкой текилы и лаймом.

– Вау! – шепчет так очарованно, не сводя с меня глаз. Где-то внутри голос говорит мне, что это алкоголь, что я просто держу в руках пьяную женщину и мне нечем, б*ядь, гордиться. Но меня несет, меня прет так, что тормоза отказывают, на хрен.