Ульяна Соболева – Черные вороны 2. Лабиринт (страница 6)

Рассматривая отражение в зеркале, я снова почувствовала себя все той же ободранной, вшивой, худой, как шпала, и жалкой до невозможности, как три года назад, а мне ужасно хотелось, чтобы сейчас Макс заметил, насколько я изменилась. Мы почти не общались и не виделись эти годы, после того как он вышвырнул меня, словно паршивую собачонку, которая стала больше не пригодна для его личных целей. Я не обиделась, нет. Конечно же нет. Я просто несколько месяцев рыдала в подушку и ненавидела себя так, как только может ненавидеть подросток, который впервые узнал боль от безответных чувств, без всякой надежды на взаимность. Я получила первый урок. Не от жизни, а от него. Свое первое разочарование и понимание собственного места в его приоритетах. Точнее, полное отсутствие этого самого места. Сейчас мне казалось, что я стала взрослой, и все розовые мечты с иллюзиями остались разбитыми где-то в темных коридорах той самой частной больницы, из которой меня, с залитым слезами лицом и опухшими глазами, забирал Андрей.

Да, иллюзии тогда разбились вдребезги, а вот собственная реакция на его голос никуда не делась. Только теперь помимо восторга оставалась горечь разочарования и ненависти к нему за то, что так жестоко опустил на землю.

«Вали к своему брату, мелкая! Ты всего лишь пазл в моей личной игре. Запасной пазл, который не пригодился. Не знаю, о чем ты там размечталась. Пришло время передислокации – меня отправим в кровавые кошмары, а ты продолжишь сказку во дворце брата в качестве маленькой принцессы, которая ждет принца, а не дракона. Давай, вали я сказал! Что смотришь, как впервые увидела? Ты мне до смерти надоела. Я на няньку похож? Таскаться с тобой и сопли подтирать. Я даже баб трахать у себя в квартире не могу. Короче, всё. Чтоб я тебя больше не видел».

Выдохнула и бросила взгляд на дисплей сотового. Сказал, скоро будет. Вот так просто. Спустя три года. Говорил со мной, словно, вчера еще на его кухне тарелками гремела и в его футболке на диване засыпала… под его запах и монотонный звук телевизора. «Малыш»… меня никто и никогда так не называл. Это просто первая влюбленность, наверняка все прошло за это время. Я стала старше и у меня уже было подобие отношений, если так можно назвать возню на заднем сидении автомобиля с некоторыми однокурсниками, свидания в кафешках, клубах. Я достала из сумочки сигарету и едва успела затянуться, как кто-то ее выхватил.

– Ты забыла, что не куришь, мелкая?

Резко обернулась, вздохнула, а выдох застрял где-то в районе сердца. Я забыла, о чем думала секунду назад. Точнее, все, о чем я думала, вдруг стало равным нулю. В горле мгновенно пересохло. Оказывается, у бабочек в животе нет срока давности – они бессмертные психованные монстры, и сейчас всей дикой стаей вгрызлись в меня крохотными зубами-иглами, посылая по всему телу волну дрожи. Незаметную и в то же время почти болезненную. Мгновения тишины, когда я чутко прислушивалась к тому, как они бьют крыльями внутри, пока я смотрела в его синие глаза. Не изменился. Совершенно. Надежда, что для меня, шестнадцатилетней, Макс выглядел слишком идеализированно, чем для девятнадцатилетней, с оглушительным треском лопнула по швам, осыпаясь рваными кусочками пепла. Все гораздо хуже. Это тогда я не до конца понимала, что чувствую, когда смотрю на него. Теперь я видела то, чего просто не могла видеть в шестнадцать. Голый, неприкрытый секс во всем: начиная с легкой щетины на высоких скулах и заканчивая тяжелым взглядом темно-синих глаз, который заставляет дышать в два раза быстрее, потому что слишком невыносим, слишком наглый и насмешливо-циничный.

Красивый какой-то небрежной красотой, когда обладатель не прикладывает к этому никаких усилий, но определенно знает, как действует на женщин и дьявольски уверен в себе. В модной темно-серой рубашке с распахнутым воротником, с закатанными рукавами и узких потертых черных джинсах он казался моложе. Сейчас я видела на его тыльной стороне запястья черного ворона с изогнутым клювом и массивную печатку на среднем пальце. Беспорядок в черных волосах, словно только что их взъерошили чьи-то голодные пальцы, захотелось запустить в них свои и сильно сжать, непроизвольно стиснула ремешок сумочки.

– Полный боевой раскрас и экипировка, – Макс усмехнулся уголком рта и осмотрел меня с ног до головы, заставляя почувствовать, как кровь загудела в висках, – просто пошла с ней вместе, чтобы присмотреть? В таком виде тебе самой не помешала бы охрана.

Затянулся моей сигаретой и бросил окурок в мой стакан с мартини. От него исходила все та же волна опасности, как и раньше. Скрытая животная сила, неподвластная пониманию. Я чувствовала, что нервничаю намного сильнее, чем три года назад. Тогда все было намного проще.

– Да, ты еще и не пьешь, видать, тоже забыла, – швырнул официанту деньги, – Оформи мне порцию лейбла.

– Мааакс!

Мы оба обернулись к обворожительной блондинке, которая, виляя бедрами под музыку и потягивая коктейль, направилась к нам. Макс потер подбородок костяшками пальцев и усмехнулся, когда девушка, игнорируя меня и поворачиваясь ко мне спиной, поцеловала его в щеку. Подхватил ее за тонкую талию, слегка приподняв и вглядываясь в фарфоровое лицо с ярким макияжем.

– Давно тебя здесь не было, Мааакс. Так и не позвонил после…

– Детка, я здесь по делу… – оборвал на полуслове, а у меня щеки вспыхнули от его «детка» и «после». Понятно, после чего.

Отстранил девушку от себя и, оглядывая с ног до головы, снова усмехнулся. Вот сейчас я реально видела, как он умеет смотреть на других женщин, и собственной кожей почувствовала, как напряглась под его взглядом блондинка и нервно облизала губы, явно вспоминая то самое «после». Потом обернулась ко мне, вздернув тонкую бровь и рассматривая, как заморское насекомое, бросила Максу:

– Понятно…

Улыбка исчезла с её лица, а Макс отстранил ее от себя.

– Давай – иди развлекайся, милая. Я занят.

Отвернулся и снова взял бокал. Самое интересное, девица явно не обиделась, а потерлась о него внушительным бюстом.

– Вижу, что сегодня занят. Когда освободишься, не забудь… Позвониии…

Посмотрев на меня с нескрываемым раздражением, она скрылась в толпе, а Макс допил виски и перевел взгляд на меня. Интересно, позвонит ей?

– Ты бы поздоровался хотя бы, – фыркнула я, чувствуя, как злость набирает обороты.

– Мы разве не здоровались по телефону? Привет, мелкая. Давно не виделись. Ты совсем не изменилась.

– С деткой, – огрызнулась я.

Лучше бы ничего не говорил вообще. Не изменилась? Это значит я выгляжу так же, как и та пигалица на фотках трехлетней давности. Малолетка с идиотским обручем на волосах и угловатым, бесформенным телом. Сравнил с этой шлюшкой? Или специально?

Он допил виски и толкнул бокал щелчком пальцев по барной стойке.

– Ты тоже. Совсем не изменился.

Какой сволочью был – такой и остался.

– Вот и чудно. Не люблю разочаровывать маленьких девочек. Какого черта вы делали в этом гадюшнике? Я бы вас обеих выпорол за эту выходку по задницам и нахрен дома закрыл под замок.

– Мне уже не шестнадцать, Максим. И выдрать меня уже нельзя. Я сама решаю, где и с кем проводить время.

– Кто сказал, что нельзя? Тебя выдрать? – на секунду взгляд стал еще тяжелее, и я снова сделала вдох без выдоха. Слова прозвучали очень двусмысленно, грубо и возбуждающе настолько, что мне показалось, кровь пульсирует не в венах, а в нервах. Я вся сжалась, а он продолжал смотреть в глаза.

– Значит так, ты сейчас подождешь меня снаружи, а я узнаю куда этот ублюдок мог увезти Карину.

Макс достал пачку из кармана и сунул в рот сигарету, а я наконец-то выдохнула. Перевела взгляд на отблеск от огня зажигалки, осветивший его длинные ресницы, ровную переносицу, и чувственные губы, зажавшие фильтр. Макс затянулся сигаретой, выпуская дым кольцами, и поманил пальцем все того же вышибалу. Я спрыгнула с высокого стула и, одернув короткое платье, поймала за облаком сигаретного дыма скользнувший по моей ноге взгляд его прищуренных глаз.

Охранник подошел к нам, но прежде чем он успел что-то сказать, Макс резко схватил его за затылок и завалил на барную стойку, придавив голову парня к столешнице с такой силой, что тот поморщился от боли. Я судорожно сглотнула, бросив взгляд на ствол в кобуре у вышибалы.

– Я тебе сказал ее вывести отсюда?

– Она не захотела. Я ж не потащу насильно, Зверь, – охранник морщился и кривился, но попытки вырваться не делал.

Макс бросил взгляд на меня потом снова на бритоголового охранника, прижав сильнее, надавливая на ухо, наклонился к его покрасневшему лицу.

– То есть, кроме как насильно, никакие другие идеи твою тупую голову не посетили? Ладно, черт с тобой. Выведи на улицу и присмотри за ней. Где здесь обитает импрессарио того патлатого говнюка?

Отпустил парня и тот, потирая ухо, кивнул на дверь с неоновыми наклейками.

– Ясно, – Максим снова посмотрел на меня, – на улице жди. Я быстро.

***

Он вернулся спустя полчаса потряхивая рукой и снова отобрал у меня сигарету, затянулся, а я нервно сглотнула, увидев сбитые костяшки и кровь на воротнике рубашки. Проследил за моим взглядом:

– Несговорчивый был вначале импресарио, пришлось умащивать, уговаривать. Давай в машину, малыш. Домой отвезу.