Ульяна Соболева – Бумажные крылья (страница 4)
Я обычно одергивала его каждый раз, когда он пытался заявить на меня какие-либо права, но в присутствии этого мерзавца я не собиралась вести откровенные беседы.
– У меня сейчас на работе полнейший аврал, Вов. И у дочери выпускной на носу и госы. Поэтому с поездками ну совсем никак.
Краем глаза вижу, как ублюдок стал рядом, облокотился спиной о парапет и затягивается сигаретой. Мне плохо видно в темноте его лицо, я вижу только огонек, то блекнущий, то возгорающийся ярче. Меня напрягает, что он стоит рядом. До трясучки хочется выдрать у него изо рта сигарету, сломать ее, а ему указать на дверь. А еще – сменить у себя дома все замки.
– Ты какая-то напряженная. Что-то случилось?
Да, у меня случился подонок, который крутится возле моей дочери, и я не знаю, что мне с этим делать. Подонок, который чуть меня не изнасиловал в подъезде со своими дружками. А ты тут звонишь и бесишь меня.
– Все хорошо. Устала. На кухне крутилась со вчера вместе с Тасей.
Докуривай и вали отсюда. Окурок полетел вниз, и я смерила ублюдка гневным взглядом, а он развел руками и громко сказал:
– У вас нет пепельницы, я мог бы бросить на пол, но так, наверное, некультурно. Мое образование мне подсказывает….
– Кто там с тобой? – о господи, мне только этих дебильных вопросов не хватало именно сейчас.
– Гости моей дочери, Вова.
Подонок злорадно ухмыльнулся. Теперь мне было видно его лицо – свет от фонаря падал как раз на него, и я тут же отвела взгляд. Сунул в рот еще одну сигарету, но уходить не спешил.
– Я позвоню тебе завтра. Мне надо убирать со стола.
Отключила звонок и теперь смотрела в поблескивающие в полумраке наглые глаза пацана.
– А врать некрасиво, Ольга Михайловна. Это ваш любовник?
Адреналин взметнулся вверх пол венам с такой скоростью, что у меня дух захватило.
– Что? – от его наглости я даже не совсем была уверена, что услышала вопрос правильно.
– Я спросил – это ваш любовник?
– Не твое дело. Ты покурил? Все, освободи помещение.
– Я курю обычно по две. Не возражаете? – и прикурил от зажигалки, огонек вспыхнул на несколько секунд и осветил его длинные девчоночьи ресницы, ровный нос и краешек длинной челки, а так же красивые нервные пальцы с рисунками, выбитыми на фалангах.
– Возражаю.
Я выдернула у него изо рта сигарету и вышвырнула с балкона. С какой радостью я бы сделала то же самое и с ним.
– Возражаю. Я вообще хочу, чтоб ты убрался из моего дома, и не понимаю, как у тебя хватает наглости здесь находиться.
Улыбается. Да, он опять улыбается своей чертовой ухмылочкой безбашенного, отбитого уличного мерзавца, уверенного в своей юношеской неотразимости.
– А вы дочери не рассказали, да? У вас пепел на волосах, – протянул руку к моим волосам, и я отпрянула назад. – Почему? Сочли постыдным или слишком волнующим для ее психики?
– Я расскажу, не сомневайся.
– Сомневаюсь. Не расскажете. Вы подавитесь каждым словом. Да и честность не ваш конек.
– Пошел вон из моего дома.
– Мне здесь нравится. И ваша дочь, Ольга Михайловна, мне тоже очень нравится… она похожа на вас. Только вы намного красивее. Там… в подъезде. Они все это увидели, как и я. Вы слишком привлекаете мужское внимание свей узкой юбкой, длинными ногами и этими роскошными волосами.
Он говорил отрывисто и с какой-то непонятной страстностью в голосе, словно сам не мог остановиться, и его будоражили собственные слова.
– Мы не видим таких женщин в повседневной жизни. Только в кино. По телевизору. По-старому, совдеповскому телевизору в однушке с обшарпанными стенами.
Сделал шаг ко мне, а я попятилась назад.
– Вы живете в другом измерении. Едите, пьете, болтаете с подружками. Трахаетесь с богатыми мужиками, а мы можем только облизываться на таких и мастурбировать по ночам. Вы провоцируете голодных своим видом, маячите, как красная тряпка перед носом у быка, понимаете? Вот мы и не сдержались… поначалу. Вас никто не тронул. У вас ничего не украли. А вы до сих пор истерите, но продолжаете носить все эти вещи…
Обвел меня каким-то совершенно диким взглядом с ног до головы. И меня в дрожь бросило, словно, и правда, голодный шакал. Сукин сын, меня просто трясло от его слов и беспредельной наглости, меня подбрасывало от нее с такой силой, что, кажется, я могу его убить.
– Просто убирайся. Я не знаю, что ты делаешь возле моей дочери, но, скорее всего, такое ничтожество, как ты, нашло еще один способ заработать. Так вот, я тебя разочарую – у нас денег нет. Можешь здесь не ошиваться, тебе не выгорит. Тася не будет с тобой встречаться, поверь мне на слово. Тебе не светит такая девочка из телевизора, ясно?
Усмехнулся, как оскалился. Тряхнул челкой, и в ухе звякнуло пару серег.
– А вы стерва, Ольга Михайловна, манипулируете дочерью? Давите на нее? Вы никогда не думали, что манипулировать в этой жизни получается далеко не всеми?
Если бы я могла его ударить, я бы ударила, мне даже хотелось его расцарапать в кровь. Это было нечто животное и неконтролируемое. Никогда в жизни я не испытывала такого жгучего чувства бессильной ненависти.
– Я, может, и стерва, и манипулирую СВОЕЙ дочерью, а ты подонок и мразь, который насилует женщин по подъездам только потому, что они для него недоступны. Просто потому что ты ничтожество.
Дернулся чуть назад, как от пощечины. Улыбка не просто пропала, а и челюсти сжались до скрежета.
– Вас никто не насиловал. Я не позволил.
– Конечно, ведь ты узнал номер моей дочери на дисплее моего сотового.
– Вам становится легче? Когда вы так думаете?
– Нет, мне так становится страшнее. Каждый день идти и бояться, что такая мразь, как ты, может запросто искалечить или убить.
– Раз вам так страшно – водите с собой своего любовника. Пусть не только трахает, а еще и охраняет вас от насильников.
Это был контрольный в голову. Спусковой механизм, после которого у меня сорвало все планки. Я замахнулась, и этот момент дверь на балкон приоткрылась, и Тася замерла на пороге.
– Вы что – поссорились? – как-то разочарованно и грустно спросила она.
– Нет, конечно, – ответила я, и сукин сын снова злорадно оскалился. И я знала почему – я солгала. Нет, он не обезьяна – он все же шакал. Молодой, борзый и жестокий зверь. Он не пощадит никого, кто встал у него на пути.
– Мы говорили с твоей мамой об образовании и его ценности в наше время.
Тася посмотрела на меня, потом на него, и тут же ее взгляд смягчился – она улыбнулась. Ему.
– Мою маму очень сложно в чем-то переубедить. Она свое мнение почти никогда не меняет.
– Это я заметил. Пошли за стол, я хочу попробовать твой торт.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.