Ульяна Романова – Операция «Кавказская пленница». Чужая. Бедовая. Моя (страница 4)

– Он невкусный. И сахара много. Я хочу морковный фреш. Со льдом.

Хасан закатил глаза, а Камал вздохнул и взял с полки томатный сок.

– Пойдем, принцесса, морковного фреша нет, я тебе помидоровый взял, – позвал меня Камал.

– Нет такого слова «помидоровый», есть слово «томатный», – сумничала я. – А лед? Забыл, да? И так мне окна не открываешь, я там сварюсь в вашей машине.

– Кондиционер работает.

– Он сушит кожу, вы же не хотите, чтобы я приехала к Аслану сморщенная, как запечённое яблоко?

На лицах моих похитителей появилась вся скорбь этого мира, а меня мягко, но очень настойчиво повели к кассе.

Перед нами в очереди было трое мужчин, на вид очень даже спортивные. Я смотрела в спину того, что стоял перед нами, и взгляд остановился на заднем кармане его джинсов, в котором лежало портмоне.

Недолго думая, я протянула руку, вытащила портмоне и быстро бросила в руки Хасана, а сама спряталась за спину Камала и стала ждать.

Лицо Хасана вытянулось, глаза удивленно округлились, а жертва моей мелкой пакости развернулась и с яростью уставилось на портмоне в руках Хасана.

Да, пожалуйста, затейте скандал, вызовите полицию, в конце концов!

Но мужчина посмотрел на Хасана, затем на Камала, вдохнул воздух и… выдохнул.

Трус!

– Простите моего брата, клептоман он, – встрял Камал.

Отобрал портмоне, вернул владельцу и со свистом выдохнул воздух через нос, косясь на меня. Я же сделала лицо «кирпичом» и захлопала ресницами.

А трус, стоящий перед нами, портмоне забрал, извинения принял и отвернулся, нервно поводя плечами.

В других обстоятельствах я бы с этими двумя тоже связываться побоялась, но на войне как на войне… Противника не выбирают!

Мужчина быстро расплатился и почти бегом вышел на улицу, а на кассе подошла наша очередь.

Камал положил на прилавок три бутерброда, сок, две бутылки минеральной воды и пакет с шоколадными конфетами.

– Дядя Камал, а можно мне тоже одну конфетку? Ну пожалуйста! – взмолилась я и пояснила для продавщицы: – Не кормят они меня.

Камал пошел пятнами, Хасан закашлялся, и оба, кажется, задымились.

– Вы что, бугаи, девчонку голодом морите? Сами жрете в три хари, а девчонка конфетку просит со слезами на глазах? – возмутилась продавец.

Я закивала и попыталась слезы на глазах изобразить, пока женщина бушевала за стойкой и собирала в пакет продукты.

– Совсем ошалели мужики, – свирепствовала она, – и так худая как спичка, ее ветром уносит, а эти… Морды бородатые!

«Бородатые морды», казалось, даже стали ниже ростом от такого качественного обслуживания. Два взгляда скрестились на мне, на корню обрубая мой план как-то намекнуть женщине вызвать полицию. Хасан, кажется, даже молитву изгнания шайтана читал, но не помогло.

А женщина бухнула на прилавок огромный пакет и рявкнула:

– Оплачивайте.

Камал без вопросов приложил карту к терминалу, Хасан взял пакет, оплатил полный бак бензина, и оба снова оттеснили меня к выходу. Мы вышли на улицу, а я решила, что лучшая защита – это нападение:

– Сами сказали, что кричать нельзя, я и не кричала. На все остальное запрета не было!

Камал открыл рот, поднял руку и стал перебирать пальцами бороду.

– Помогает от стресса, да? А мне дайте подергать, я тоже хочу от стресса избавиться.

– Сядь. В. Машину. Лия, – похоронным голосом велел Камал, разделяя каждое слово.

– Подумаешь, бороду подергать пожалел. Жмот! – фыркнула я.

Развернулась и пошла в машину. Села на заднее сиденье и снова так хлопнула дверью, что Хасан все-таки не сдержал ругательства.

Он открыл двери с другой стороны, бухнул рядом со мной пакет с провизией, которую нам собрала сердобольная женщина, и рявкнул:

– Ешь!

– Не хочу, – уперлась я. – Сами ешьте!

Мужчины устроились впереди, а Хасан выругался:

– Шайтан, а не женщина!..

– Еще не поздно развернуться и отвезти меня домой. Можете не домой, тут оставьте, сама доберусь. Или я вам петь начну.

Я вдохнула воздуха в грудь и во все горло завопила:

– А я не хочу, не хочу по расчету, а я по любви, по любви хочу! Свободу, свободу, мне дайте свободу…

Мужчины затрясли головами так, словно их только что контузило. Камал снова выкрутил громкость музыки на максимум, неандертальцы облегчено выдохнули и переглянулись.

Счет три – три.

Может, я сегодня их так достану, что они развернут машину домой и вернут меня папе?

Надо постараться получше…

Глава 5

Меня начало мутить от бесконечно мелькающих деревьев за окном, музыки и двоих на переднем сиденье, которые то одновременно, то по очереди косились на меня, пока я придумывала очередной злодейский план, как довести до ручки двоих бородачей настолько, чтобы они извинились и развернули, наконец, машину.

Уверена, что на обратном пути я буду радоваться каждой мелькающей березке, а тошноту как рукой снимет.

Мысль, что все мои жалкие потуги не сработают, мельтешила где-то на периферии сознания, но пока не укоренилась в голове.

Я напряглась, когда Камал сделал музыку тише и свернул на проселочную дорогу. Тишина в салоне стала звенящей, я же струхнула так, что затряслись поджилки, а в голове всплыли самые страшные факты из новостной хроники.

– Куда мы едем? – испуганно спросила я. – Бармалей, поворачивай обратно на шоссе. Имейте в виду: если вы меня там убьете, я вам до конца вашей жизни буду призраком являться и петь! Да что вы молчите, куда вы меня везете, неандертальцы? Остановите машину, живой не дамся, ясно вам? Лучше тут убейте…

Камал невозмутимо припарковал «Гелик» у кромки реки, которую ранее за стеной леса было не видно, повернулся, залез в бардачок и достал… Наручники он достал.

Кажется, я побледнела. Я даже почувствовала, как кровь от лица отливает.

– Значит, вы меня не замуж похитили, да? Извращенцы! Маньяки! Да чтоб у вас борода поседела и отвалилась, сволочи! Чтоб у вас… Чтоб вы… Да вы…

– Поесть!.. – рявкнул Камал, который снова задымился. – Мы остановились поесть! А это…

Он помахал в воздухе наручниками…

– На случай если ты снова решишь фокусы показывать, ясно?

– Предельно, – с ненавистью выплюнула я.

Камал немного выдохнул и приказал:

– Выходи. Никаких побегов, криков и краж.

– Глаза разуй, тут воровать не у кого. И в зеркало посмотрись, там вора и увидишь.

– Лия…

– Камал, – тем же тоном передразнила я.

– Адова женщина! – резюмировал Хасан.