Ульяна Романова – Догоню. Влюблю. Женюсь (страница 3)
Я не понял – это она меня обокрала, или я ее? Или я о чем-то не знаю?
– Добрый день, – сквозь зубы процедила она, – чего желаете?
Я, по-моему, в аут ушел. Глубокий.
Во-первых, мне давно никто не решался хамить, а эта глазами сверкала и нос морщила, словно таракана на столе увидела.
А во-вторых, кто из нас виновен?
– Портмоне, – прогремел я.
– У меня такого блюда нет, – отрезала она и громко добавила: – следующий!
Я почувствовал, как мои брови медленно поднимались на лоб.
– Девочка, ты знаешь, с кем говоришь? – прошипел я тоном, от которого обычно у моих подчиненных седеют волосы.
А этой хоть бы хны!
– Знаю. Вы Барсиков.
– Барсов!
– Без разницы, – отмахнулась девица.
– Девочка, ты не много ли…
– Моя смена окончена, вас обслужит кто-то другой, – улыбнулась она и дунула в подсобку так быстро, что я не успел среагировать.
Я обернулся к Ринату – тот давился у входа от хохота, надув щеки, как хомяк. Племянник поднял большой палец, мол, удачно прошли переговоры, шеф. Кошелек на месте, девчонка уже голая в гостиничном номере.
Я на пятках развернулся, подошел к выходу и рыкнул:
– Служебка где?
– С той стороны.
Рванул на улицу, обошел здание и успел аккурат к моменту, когда моя чертовка вылетела на улицу. Заметила меня, резко остановилась на расстоянии метра и заозиралась по сторонам.
– Попалась, птичка?
Она свела брови у переносицы, залезла в карман, и мне в лицо полетело мое портмоне:
– Да на, забери, там все равно денег не было!
Я от шока даже портмоне на подлете в воздухе поймал. Это она мне, что ли, предъявила за то, что я в кошелек мало денег положил?
– Девочка, ты себе не представляешь, что я могу с тобой сделать, – предупредил я, медленно делая шаг вперед.
– Убьете? В бетон закатаете? В рабство продадите? – выстреливала она словами, пятясь задом.
– В полицию сдам.
Я упер руки в бока и придавливал ее взглядом к асфальту. Чертовка даже не думала пугаться, задиристо так смотрела и мелкими шажочками отходила назад.
– Доказательств нет.
– Полный вагон свидетелей.
– А я тогда тоже вас сдам в полицию, – нашла она ну просто убойный аргумент.
– Меня? – я ткнул себя указательным пальцем в грудь.
– А что, если вы Барсов, то неприкосновенный, да?
Впервые мне стало некомфортно оттого, что кто-то меня знает, а я его – нет. Ринатику выговор бы по макушке выписать, что плохо досье на девчонку собрал. Что-то важное он упустил.
Развернулась и с места рванула в противоположную сторону, только рюкзак на ее плечах и видели.
Что делать? Бежать за ней? Подключать начбеза?
Мне на плечо легла ладонь племянника.
– Высший пилотаж галантности, помноженный на умение виртуозно проводить переговоры, – язвительно заметил Ринат, – Эмиль Багратович, дашь мастер-класс, а?
– Накопай мне на нее все! Я хочу знать, чем она дышит, куда ходит, чем завтракает и даже то, что видит во сне! – рявкнул я.
– Сделаю, – пожал плечами Ринат. – А мы сейчас куда?
– Ты – в офис, и пока задание не выполнишь, никаких баб!
– А ты?
– С тобой.
Нет, ну все-таки хороша чертовка. Охренеть как хороша…
Глава 3
Лукерья
Никогда в жизни я не бегала с такой скоростью, словно за мной разгневанный улей пчел гнался. Немногочисленные прохожие расступались, а некоторые крутили пальцем у виска.
Плевать! Жизнь дороже! Я слишком молода, чтобы умирать, а судя по взгляду Барсова, смерть моя не за горами.
Ненавижу его! Морда самодовольная! Нет, не так… НЕНАВИЖУ Барсова! Ошибка эволюции с зашкаливающим тестостероном и тремя лишними хромосомами. Так и хотелось складку эту между бровями чем-нибудь тяжелым разгладить. Лопатой, например…
Как он так быстро меня нашел? Я же пряталась от камер наблюдения, а потом до полуночи по городу петляла и не знала, что делать с его портмоне, которое обжигало руку и карман.
Дура! Поддалась порыву, разозлилась до красных кругов перед глазами и совершила роковую ошибку.
Я когда его высокоумие в вагоне метро увидела, глазам не поверила. Барсов в подземке? Пару раз даже моргнула, отгоняя видение, но видение гордой скалой возвышалось над всеми, своим высокомерием поражая все вокруг.
Он делал вид, что плевать ему с высокой башни на то, что весь вагон глазел на него как на пришельца, который случайно припарковал летающую тарелку у входа в метро и демонстрировал трехтонное презрение ко всем окружающим. И все это с лицом престарелого сутенера.
Конечно, он же великий и ужасный Барсов. Сноб, гад, зануда и, поговаривали, что бывший бандит. Об этом доподлинно было известно, наверное, только самому Барсову, но то, что он особо крупный мошенник, я знала на сто процентов.
Борьба с собой была суровой, но недолгой, а желание хоть немного испортить ему настроение пересилило.
И, кажется, я сама себе подписала смертный приговор, когда вытаскивала его портмоне из кармана.
А потом… Что было потом, вспоминать стыдно. Очень. Настолько стыдно, что у меня мгновенно загорелись щеки, запылали уши и, кажется, даже кончики волос задымились.
Но ничего умнее, чем огорошить его поцелуем, я в тот момент не придумала. А этот… Этот так меня поцеловал, что я на несколько мгновений забыла свое имя и где нахожусь. И про свой негодяйский план испортить ему настроение тоже забыла.
Надо снова почистить зубы – вдруг его снобизм воздушно-капельным передается? Мои, кажется, скоро будут сверкать как у кролика из рекламы зубной пасты, я ни единого шанса микробам не оставила, каждый час полоская рот, когда вспоминала, что его язык…
Все, не могу больше.
Я остановилась за поворотом, прижалась спиной к стене и пыталась отдышаться.
Как говорил мой приятель Мишаня: «Время цитировать Витаса – А-А-А-А-А!»
Вспомнив про друзей, решила, что сегодня ночевать останусь у них. Раз Барсов так быстро нашел меня на работе, значит, и дома найдет, а двух встреч и спринтерских забегов на длинные дистанции я могу не выдержать.
Может, написать завещание? Мол, любимую заколку Лерке оставлю, две шкатулки с бижутерией – Лелеку с Болеком, а на моей могиле пусть напишут, что она была молода, глупа и имела особый дар нарываться на неприятности.
Посыпая голову пеплом, я медленно шагала к автобусной остановке, тридцать минут тряслась в душном автобусе и, наконец, выбралась на свежий воздух.