Ульяна Нижинская – Недетские сказки о смерти, сексе и конце света. Смыслы известных народных текстов (страница 42)
Интересно, а какие сказки о создании семьи сочиняли бы люди сегодня?
Брак умыканием известен не только древним славянам, но и народам Африки, Центральной Азии, Кавказа, Океании. Более того, в некоторых странах, где долго сохранялись матриархальные ценности, было принято похищать не девушек, а мужчин.
В Бенгалии и на Филиппинах кража жениха сопровождалась его притворным сопротивлением. А на Суматре женщины могли не умыкать себе мужей, а покупать.[641]
В русских народных сказках встречается мотив покупки супруга. Например, Финист Ясный-Сокол спрашивает у честного народа: «Как вы рассудите, с которой женою мне век коротать – с этой ли, что меня продавала, или с этою, что меня выкупала?»[642] Однако существовал ли такой обычай у древних славян – вопрос неизученный, но очень интересный!
______________________________
Глава 8. Сказки об апокалипсисе
Курочка Ряба: о чём нам недосказали в детстве
Есть в русском фольклоре и сказки о конце света! Такова, например, коротенькая история про курочку Рябу, которая часто оказывается первой побасёнкой малыша. Дитя ещё и говорить толком не умеет, а про деда и бабу слушает внимательно! Взрослые же недоумевают: зачем дед с бабкой плачут над растёкшимся по полу яйцом? Они же хотели его разбить! И что за странное утешение обещает Ряба старикам: мол, снесу вам яйцо простое, а не золотое? Давайте разберёмся, о чём нам недосказали в детстве.
А начнём с того, что сегодня малышам читают не оригинальный текст сказки, а литературное изложение Константина Ушинского (1824–1870), знаменитого русского педагога. Его авторский пересказ «Рябы» был напечатан в учебнике «Родное слово» в 1865 г., и каждый кроха, который учился читать и писать по этой книге, знал «Рябу» в этом изложении.
Именно у Константина Ушинского курочка в конце сказки утешает рыдающих стариков простым яичком. А в оригинальном тексте, записанном Афанасьевым, история звучит совсем иначе:
Этот вариант «Рябы» записал в Архангельской губернии в XIX веке исследователь А. Харитонов и передал запись Александру Николаевичу, который, как известно, включал в свой сборник народные сказки в том виде «как они есть», не подвергая литературным обработкам.
Подлинный текст звучит крайне зловеще. Это вовсе не милая история Ушинского для самых маленьких, а настоящая сказка-апокалипсис. Мир человеческий пошатнулся от разбитого рокового яйца: двери побутусились,[644] вереи[645] захохотали… Недобрые события в сказке поступают по нарастающей, доходя до абсурда: в итоге даже священнослужитель сходит с ума и рвёт свою книгу, и, скорее всего, эта книга – Библия.
В другом варианте, записанном в Воронежской губернии, от разбитого яйца «девочка-внучка с горя удавилась», дьячок на церкви «все колокола перебил». А украинская версия этой сказки уже в своём названии «Мировое горе» выражает идею общего несчастья.
Почему мир терпит крушение от разбитого яйца? О чём сказка? Филологи дают разные расшифровки.
Кто-то видит в сказке о Рябе иронический замысел. Мол, народ высмеивает паникёров, которые создают много шума из ничего. Подумать только, какой переполох произвела мышка, разбившая яичко! Ведь это мелкая житейская неурядица, а мир сошёл с ума. Народная мудрость в «Курочке» беспощадно высмеивает страх без причины.[646] «Словом, это сказка-абсурд», – утверждает Аникин В. П., советский и российский фольклорист.
«Нет, это вовсе не сказка-абсурд, – возражает другой исследователь, В. Н. Топоров, – надо рассматривать этот сюжет через мотив расколотого Мирового Яйца». Многие народы от Египта до Океании в древности представляли себе мир в виде яйца, его откладывала гигантская птица или змея. Боги разбили яйцо, из нижней половины образовалась земля, а из верхней – небо. Может быть, поэтому дед и баба не смогли разбить золотое яичко, ведь они не боги, а обычные люди? Мышка, в свою очередь, – животное непростое: в мифологии она принадлежит к подземному царству и связывает мир живых с миром мёртвых, поэтому с задачей богов маленький грызун справляется в полной мере.
А вообще у Афанасьева и во многих других русских и украинских текстах дедка с бабкой даже и не пытаются расколоть яйцо – его случайно разбивают либо мышка, либо кошка. А в одной украинской сказке, записанной в Полтавской губернии, яйцо ненароком разбивает сама старуха во время уборки: «Баба хижу мила, // Яечко разбила».[647] Вот так неожиданность!
Как же можно расшифровать сказку, в которой даже нет единого сюжета? Кто на самом деле разбил яйцо: мышка, кошка, баба? Несмотря на все сложности, филологи всё же пытаются разгадать эту головоломку. Интересное толкование даёт С. З. Агранович: «Курочка Ряба – это сказка о конце света». Золотое яйцо – символ смерти, ведь всё, что окрашено в этот цвет, в сказке принадлежит миру мёртвых: золотая рыбка, жар-птица, конь златогривый и т. д. У нас Кащей над златом чахнет, а у греков Аид владеет золотом. Мёртвые уходят в землю, а золото вымывается из-под земли. Получается, золотое яйцо – это знак приближающейся смерти, поэтому в некоторых вариантах сказки дед с бабкой отдают яйцо досиживать курочке – борются за жизнь. Но яйцо разбивается, и это катастрофа! Вот почему мир начинает сходить с ума.[648]
Народная сказка счастливого конца не знает, никто не обещает снести новое яйцо. История просто обрывается на том месте, где поп разрывает все книги – символ веры, которая утрачивается окончательно. Есть, конечно, ещё вариант, записанный в украинском селе Плоское, где курочка всё-таки сдерживает обещание и сносит новое яичко, но после этого, буквально через два дня, она фантастическим образом исчезает.
Вот так народный детектив! История коротенькая, а рассуждать можно часами. Это самая загадочная сказка славянского фольклора. Какая расшифровка нравится вам?
Глава 9. Сказки шагают в ногу со временем
По сказкам можно изучать жизнь людей не только архаической эпохи, но и реальности не столь отдалённого времени. Ведь фольклор – не застывшая фигура устной народной речи, а живой организм, который меняется вместе с человеком (его политическим строем, жизненным укладом и т. д.). Поэтому, как бы это ни звучало странно, сквозь фантастический мир небывалых древних легенд мы можем увидеть образы сравнительно недавней исторической действительности, с которой более-менее знакомы и близки.
«У Александра Первого было три дочери наследницы …»,[649] – так неожиданно начинает своё неспешное повествование сказочник Иван Иванов из села Дрокина Емельяновского района Красноярского края. А ведь привычнее было бы услышать зачин о Царе-Горохе… Но нет. Записанная в 1926 году сказка неукоснительно делает своим персонажем Александра Первого, вот только российский император, действуя в обстоятельствах сказочной реальности, ничего общего, кроме имени, с настоящим правителем не имеет.
В другой сказке – «Про Ивана-охотника», – записанной фольклористами в 1952 году, Змей Горыныч предстаёт перед слушателями уже не каким-то чудовищем варварским и необразованным, а чудищем, обученным грамоте, в некотором смысле даже дипломатом! Не делает Горыныч никаких дикарских налётов на русские земли и не умыкает себе приглянувшихся девиц, а цивилизованно направляет царю письмо с требованием предъявить ему красавицу: «А в это время пришла бумага от шестиглавого змея, чтобы ему везли Елену-царевну на съеденье…».[650] Видимо, программа ликбеза, активно осуществляемая после революции в СССР, дала о себе знать… Наукой письма и чтения овладели не только неграмотные крестьяне и малообразованные городские рабочие, но и сказочный Горыныч.
Не отстаёт от просвещённого Змея и государь. Если раньше в случае бедствий он «кликал клич», то теперь (в сказках 20–30 годов прошлого столетия) выбирает более современные методы коммуникации: «Царь разослал в газеты, афиши везде наклеил, за границу послал извещение, не найдётся ли где охотника искать царевен…».[651]
Любопытно, что героями сказок советского времени становятся уже не крестьяне-хлебопашцы и князья, а пролетарии и капиталисты. Так, в некоторых записях читаем: «Недалеко от города было имение. В этом имении жили два брата: один был Боба-королевич, пролетарий, ничо не имел, а другой брат – колдун-чародей»;[652] «это, конечно, был зажиточный, конечно, как говорится, капиталист, по-ранишному… У них не было детей».[653]
Много чего удивительного и противоречивого можно встретить в произведениях народного творчества XX века! Вот Иван-царевич связывается с Тридевятым царством по телефонному коммутатору, а волшебные девицы приплывают к возлюбленным на пароходах! Снохи, чтобы выполнить задание свёкра, бегут в модные магазины за тканями, а злых разбойников наказывают солдаты, уводя под расстрел.