Ульяна Муратова – Воротиться нельзя влюбиться! (страница 6)
Вредная волшебная диковина молчала, и я снова решила лечь спать. Зеркальце прижала к груди на всякий случай, чтоб не потерять. И даже уснула умиротворённо, довольная и счастливая, что всё это безобразие наконец закончится.
Всё-таки не верилось мне в реальность происходящего.
Разбудил меня стук. Не просто стук, а разъярённое грохотание. Продрав глаза, я спросонья не поняла, что происходит. За окном занимались сизые зимние сумерки, и в избушке было ещё темно, но очертания предметов уже можно было различить.
– Открывай, Яга! – прорычали снаружи.
Дверь ходуном ходила под напором незваного гостя, а я испуганно замерла на печке.
И что делать?
– Иди-иди! – глумливым шёпотом предложило зеркальце. – Открывай!
Я обхватила себя руками и в ужасе застыла, не в силах решиться ни на что.
Кто там? Недовольный свистун? Рановато… Очередной взбесившийся заказчик? Или, может, обещанный принц на белом коне?
Открывать или сделать вид, что никого дома нет? А если этот громила высадит дверь? Без двери зимой не выживешь, а её вон уже трясёт. Понятно теперь, почему она вся перекособоченная и искорёженная. Не первый раз, вероятно, к Яге ломятся обожатели.
Что же делать?
Сказ третий, о нечисти
Бешеный стук в дверь не давал сосредоточиться. Мелькнула мысль отправить сначала на разведку мышку, но, судя по всему, дверь трижды вынесут, пока шпионка вернётся со сведениями. Да и потом, неужели Яга в своём доме хоть кого-то стала бы бояться?
Нет! Вот и я решила, что нечего тут по углам трусить. Нацепила серьёзный вид, подошла к двери и как заору:
– А ну хватит буянить, дверь мне вышибать! Открываю!
За дверью затихли. Я её открыла, скроила грозную моську и упёрла руки в бока.
На крыльце стояла кряжистая мужеподобная фигура.
Я завороженно уставилась на то, что предполагалось считать лицом. Вместо бровей – несколько тонких сухих веточек, вместо рта – дыра, на голове то ли шапка из мха, то ли мох вместо волос, по бокам ещё и пакля свисает. Вместо носа – острый обломок сучка, вместо одежды – береста, но пугает не это. Пугают глаза. Два провала, в которых кружится серый хоровод. Снежинки? Подхваченные ветром белые лепестки цветущих деревьев? Семена одуванчиков, влекомые по кругу? Осенняя карусель опавших листьев?
Глаза гипнотизируют. Лишают воли. Зовут за собой в самую непроглядную чащу.
Существо не издало ни звука, просто смотрело на меня, а я от страха растерялась. Что в такой ситуации полагается делать? Бежать или в обморок падать? В обморок падать жёстко, а бежать – некуда.
И главное – до нужника с утра не успела дойти, поэтому организм ещё предложил вариант описаться со страху. Я предложение отвергла и сделала очень злое лицо, что всегда куда проще даётся человеку с утренним балластом.
– Утро третьего дня, Яга, – проскрипело чудище.
– И тебе утра третьего дня! – с перепугу перешла я на «ты», но монстра это не смутило.
– Так я зайду? Или брезгуешь приглашать?
Я не просто брезговала, я от страха даже побрызгивала немного, но показать это чудищу отчего-то боялась ещё сильнее, чем самого чудища. Пока тлела надежда, что оно примет меня за свою и не тронет. Но если вдруг поймёт, что я не Яга… На этом жизнь моя и закончится. Уведёт меня оно с собой туда, где никто не найдёт.
Недрогнувшей рукой указала ему на единственное сидячее место в избе.
Чудовище проковыляло внутрь и село на табурет. Из-под воротника берестяной рубахи росли грибы, но, как говорится, у каждого свои недостатки. Визитёр положил ладони с узловатыми пальцами на стол и посмотрел на меня немигающим завораживающим взглядом.
Кружение частиц в его глазах снова околдовало, и я забыла, что хотела сделать или сказать.
– Ты взялась болотниц извести. Но не извела. Нехорошо… – проговорило чудовище странным корёжащим голосом.
Захотелось обхватить себя руками и спрятаться на печке, но куда там. От страха я застыла, и только одна мысль билась в черепной коробке: не дать визитёру понять, что я боюсь. Интуиция на все лады орала, что новый гость куда опаснее вчерашнего свистуна.
– Думаешь, легко извести болотниц? – я изо всех сил старалась, чтобы голос не дрожал, поэтому вышло сухо и по-деловому.
– Нелегко, – признал визитёр. – Но ты взялась.
– Взялась. И придумала мощное проклятие. Очень хорошее и качественное, но медленно действующее.
– Проклятие? – заинтересованно проскрипело в ответ. – Это хорошо. Это мне по нраву.
– Дело только в том, что действует оно далеко не сразу. Медленно действует, зато наверняка.
Жаль, второй табуретки не было. Мне бы сесть, а то, кажется, ноги подо мной сейчас подкосятся.
– Болотницы распоясались, – проскрежетало в ответ. – Путников лесных кружат. В трясину заманивают. Моих путников! Которые мне принадлежат!
– Вы из-за этого поссорились? Людей не поделили? – сипловато спросила я.
– Кто в лесу заплутал, тот к лешему попал, – ответило чудовище. – А болотницы разгулялись. Испокон веков в лесу леший главный! А болотниц – извести!
От этих слов словно ветром избушку мгновенно выстудило. По спине поползли противные трусливые мурашки, а волосы на руках и загривке встали дыбом.
– Непросто оно… Разом и всех… – пробормотала я.
– Али денег хочешь больше? – угрожающе скрипнул визитёр.
– Нет. Не денег. Новый краесрок. Что мне, сверху на это проклятие сесть, чтобы оно быстрее исполнилось? – возмутилась я. – Хорошей работе хороший срок. Проклятие подействует месяца через три, не раньше.
– Ты мне обещала за три дня их вывести, пиявок мерзких! – голос лешего из скрипучего вдруг стал неприятно гудящим, пробирающим до самого позвоночника.
– Я обещала за три дня придумать, как их извести! – возразила я, понятия не имея, что там ему врала Яга. – И я придумала! Теперь жди, когда проклятие подействует. А подействует оно не сразу, зато на всех.
Больше мне сказать было нечего. Болотниц не жалко. Явно нечисть какая-то зловредная. Будь у меня возможность их сейчас извести, чтобы они больше людей в трясину не заманивали – сделала бы, даже если бы меня лично это никак не касалось.
– Знамо, они за три месяца пуще прежнего распояшутся, – проскрежетало чудовище.
– Могу только предложить вернуть деньги. И сам с ними разбирайся тогда! – пошла я ва-банк.
От страха разум работал чётко и быстро: если б леший мог с проблемой справиться сам, к Яге бы не пришёл.
Пугающий гость засомневался. Обернулся в сторону, протянул руку, да и поманил к себе мышек. Они, маленькие, смиренно подбежали и принялись тереться о скрюченные одеревеневшие пальцы. Монстр нежно их погладил, отчего шёрстка засияла серебром, а потом уцепил одну из мышек за хвост и поднял вверх. Та жалобно запищала, и я даже не сразу сообразила, что леший хочет сделать. А когда дошло, мышка уже висела прямо над бездонной впадиной рта, откуда пахнуло трухлявым пнём и затхлостью.
– А ну не трожь мои ингредиенты! – воинственно выхватила я свою подопечную из узловатых пальцев. – У меня всё распланировано. Эти для зелья нужны, – прижала я к себе мышку, внутренне холодея от своей безрассудной храбрости.
– А? – дохнуло на меня смертью чудовище, у которого добычу изо рта вынули.
Выражение того, что с трудом можно назвать лицом, не изменилось, но я поняла, что жить мне осталось всего ничего.
– Давай я лучше тебя наливочкой угощу, а? Что тебе эта мышь – на один зубок. А мне ходи потом новую ищи. А зрение-то уже не то… – поцокала я.
Мышь, шокированная тем, какие повороты сегодня приготовила ей судьба, скользнула мне за шиворот и закопошилась там. Я аж чуть не заорала от омерзения, но каким-то чудом лицо удержала. И даже не описалась.
Молодец, Маруся!
– Кстати, если тараканов найдёшь, то вот их можешь съесть всех. Не нужны, – доверительно улыбнулась я и широким приглашающим жестом обвела избу.
– Нетуть у тебя тараканов. Только сверчки да паучки, – проскрипел леший. – А наливку давай…
Я схватила первый попавшийся кувшин и метнулась к шкафу с провизией. Стоило уйти с линии невозможного взгляда, как сразу полегчало. Даже вздохнуть получилось несколько раз. Плеснула в кувшин наливки, роняя рубиновые капли на половик, вытерла круглый бок посудины дрожащей рукой, выдохнула и уже спокойно гостю подала. Тот ухватился за ручку и опрокинул в себя весь кувшин разом. То ли потому, что я стакана не предложила, то ли просто по лешачьей привычке, кто ж разберёт?
– Ть-ха… – довольно выдохнул он. – Налей-ка ещё… Так и быть, сроку тебе даю три месяца. Да токма не вздумай провести меня! Смотри, чтоб за пределами этой опушки ноги твоей в лесу не ступало, а то я решу, что сбежать ты решила.
– Вообще-то у меня дела! – попыталась возмутиться я.