Ульяна Муратова – Последний гамбит княжны Разумовской (страница 55)

Не вру.

— Я начинаю думать, что Берский не случайно упомянул ваше имя. Неужели это вы подтолкнули его к убийству, а затем ловко использовали провалы в памяти оборотников как доказательство вины, ещё и галлюцинации приплели. А ведь я вам поверил… — с ноткой восхищения протянул он.

Я могла отрицать, но вместо этого пожала плечами и сказала:

— У вас нет и не будет никаких доказательств моей причастности к смерти отца и брата.

Полозовский шагнул ещё ближе, пылая жгучим любопытством.

— И теперь что?

— Теперь я стану княгиней и буду управлять кланом по своему разумению.

— Врановские не позволят вам…

— О том, чтобы над Синеградом реяли стяги Врановских, речи не идёт. Мы с Сашей пришли к соглашению. Синеград сохранит автономию и независимость.

— Но как? И зачем ему это? — сощурился Мирияд Демьянович.

— А это уже закрытая информация. Скажем так, у меня на руках были некоторые козыри, и я смогла их разыграть. Но это ещё не всё. У меня есть информация, которая имеет огромное значение. Жизненно важное значение, Мирияд Демьянович, но на данном этапе я готова раскрыть её только своему союзнику. Однако буду честна: со временем новость облетит все кланы, вам достаточно просто подождать. Провести некоторое время в неведении, пока остальные кланы уже действуют и готовятся, — с ноткой лукавства протянула я. — А ведь вы были правы. Вы первым сказали мне, что чуете приближение перемен. Будет так странно, если вы узнаете о них последним.

Я обворожительно ему улыбнулась, прекрасно понимая, что всаживаю острые иглы слов точнёхонько в его слабые места — желание всё знать и контролировать, а также уверенность в собственной проницательности.

Он буквально кипел от любопытства, пожирая меня глазами.

— Признаться, я впечатлён. Когда вы обыграли меня в шахматы, я догадался, что вы умнее, чем кажетесь, но такого поворота всё же не ожидал.

— Сомнительный комплимент, Мирияд Демьянович, но я приму его за неимением лучшего, — отозвалась я. — Теперь у вас есть выбор: войти полноправным членом в союз Разумовских, Врановских и Белосокольских или позволить этому союзу окружить вас и действовать в собственных интересах. Я уже говорила несколько раз и на всякий случай повторю: я не хочу видеть вас своим врагом. И если вы торгуете и обмениваетесь сведениями с ромалами, то мы можем объединить информацию и выяснить что-то новое. Они начали представлять угрозу. Серьёзную угрозу.

Полозовский мне верил. Он знал нечто такое, что подтверждало мои слова, но делиться не спешил. А я не спешила отступать:

— Предполагаю, что вам нужно обсудить ситуацию с главой клана или же перепроверить свои источники. Поторопитесь. Вы дали мне два дня, один из которых почти закончился. Вы можете решить, чего хотите — мира или войны. Но предупреждаю сразу: и у меня, и у Врановских, и у Белосокольских наличествуют козыри, способные неприятно вас удивить.

Блефовала ли я, уверенно глядя в змеиные глаза Полозовского?

Нет.

Я верила в свою связь с алтарём и в Сашины слова.

— Только имейте в виду: любая распря ослабит участвующие в ней кланы, что будет на руку ромалам. Если будете упорствовать в том, чтобы пойти по этому пути, я начну думать, будто вы действуете в интересах пиратов.

— Мы не сотрудничаем с ромалами, — наконец признал Мирияд Демьянович. — И у нас тоже есть поводы их опасаться.

Он шагнул ко мне ещё ближе, так что теперь я чувствовала аромат его мыла и жар, исходящий от смуглой кожи, помноженный на яркий, живой интерес ко мне и как к собеседнице, и как к женщине.

— Десять лет назад атаку на Синеград устроили вы? — прямо спросила я, не сводя с него глаз.

— Нет. Полозовские не имели к ней отношения, — заверил он, и от облегчения у меня закружилась голова.

Не лгал. Напротив, хотел сказать больше, и я замерла, ожидая, когда он решится.

Но он передумал делиться сведениями:

— Остальное мы откроем лишь союзникам. Мы, знаете ли, тоже умеем хранить секреты.

— Хорошо. У меня только одно условие: вы придёте с предложением союза сами.

Полозовский усмехнулся:

— А Александр Врановский вообще в курсе, что хочет заключить с нами союз? Или ему об этом ещё не успела напеть одна очаровательная, сладкоголосая, хитрая птичка? Маленькая птичка, которую все столь опрометчиво считали невинной жертвой тирана-отца.

— Я просто подумала, что роль жертвы мне не очень подходит. Видите ли, я слишком некрасиво плачу.

Он расхохотался, одобрительно глядя на меня:

— А ведь при первой встрече вы произвели на меня совсем иное впечатление, Анастасия Васильевна.

Я пожала плечами:

— Не стоит делать меня ответственной за ваши впечатления и выводы. Обдумайте моё предложение, Мирияд Демьянович, и давайте этим утром сядем за стол переговоров. Обменяемся информацией и выработаем общую стратегию. Думаю, Белосокольские и Знахарские как раз успеют присоединиться.

— Обязательно успеют, учитывая, что они и не уезжали из Синеграда, — хмыкнул Полозовский с нарастающим азартом. — Но у меня есть одно куда более интересное предложение. Если уж заключать союз, зачем останавливаться на одном?

Мирияд положил горячие ладони на мою талию. А ведь он всё это время был без перчаток! Меня обдало волной чужого одобрения и желания. Я упёрлась руками ему в грудь, от прикосновения прочувствовав эмоции ещё явственнее.

— Нет, — увернулась я, когда он наклонился, чтобы меня поцеловать.

В этот момент бесшумно распахнулась дверь, впуская в комнату Сашу, который с каждой секундой разъярялся всё сильнее и сильнее.

Он мгновенно оценил диспозицию: я фактически в объятиях Полозовского, поздним вечером, в его спальне, уже после того, как Саша оплатил работу Ольтарских.

— И как это понимать? — низким, рокочущим голосом спросил он.

Я на секунду онемела от шока и сделала шаг назад, а потом осознала ещё одну вещь: если Полозовский сейчас решит меня подставить, то Саша наверняка поверит ему и никогда не простит предательства.

Сердце утонуло в нехорошем предчувствии.

Кажется, я слегка переборщила с самостоятельностью.

Глава 25

Осталось 2000 единиц магии

Моим первым инстинктом было броситься к Саше и начать оправдываться.

Но так я поступила бы раньше, а теперь усилием воли заставила себя остаться на месте и посмотреть: а что он сделает?

Я не совершила ничего плохого. Полозовскому отказала, лишней информации не выдала — моя совесть чиста, как родниковая вода.

И теперь я смотрела уже на обоих мужчин с мыслью: а как они поведут себя? Станет ли Полозовский лгать или недоговаривать, чтобы испортить наши с Сашей отношения? Станет ли Саша рубить с плеча и топить в трясине, не разобравшись?

Вот и проверю, чего каждый из них стоит на самом деле.

Если Мирияд Демьянович и смутился хоть на секунду, то я этот момент пропустила, отвлечённая клубящимися вокруг Саши тенями.

— Я разве пропустил объявление о помолвке или свадьбе? — с невинным видом спросил Полозовский у Саши. — Я искренне считал, что Анастасия Васильевна — девушка свободная.

Ох, как Саша вызверился из-за этих слов — причём ни мускул на лице не дрогнул, зато какая буря бушевала внутри!

— Ася, ты не сочла нужным рассказать гостю о наших планах заключить брак? Или вы были слишком заняты, и как-то к слову не пришлось? — саркастично спросил он, переведя взгляд на меня.

— Мы вроде бы условились не ставить другие кланы в известность об этом, — пожала плечами я, нарочно не став ни увещевать, ни успокаивать его. И даже добавила: — А что, нужно было?

Ух, как красиво закружились тени!

Полозовский хмыкнул и съехидничал:

— Если вас, Александр Теневладович, всё-таки интересует, что именно произошло, то вынужден признать: я сделал попытку поцеловать Анастасию Васильевну и получил вероломный, болезненный отказ, мощнейшим образом ударивший по моей самооценке.

— Полно вам, Мирияд Демьянович, вашу древостальную самооценку ничем не прошибёшь, — фыркнула я, чувствуя, как печёт щёки.

Не от стыда — от волнения и странного азарта.

Полозовский посмотрел на Сашу и развёл руками:

— Ох уж эти женщины, сначала оказывается, что поздним вечером они приходят не целоваться, а разговаривать о политике, а когда ты обнажаешь душу и признаёшь, насколько сильно это ранит нежное мужское самолюбие, ещё и не верят! Безжалостные существа. Полностью разделяю ваше негодование, Александр Теневладович.

— Подумайте над моим предложением, Мирияд Демьянович, — светским тоном подытожила я. — И приятной вам ночи. Саша, не клубись в проходе, пойдём лучше поедим. Я пропустила ужин и ужасно голодна.

Невозмутимо подхватив под локоть этот комок чёрной ревности, я вытащила его в коридор и тихо сказала: