Ульяна Муратова – Последний гамбит княжны Разумовской (страница 45)

Я замолчала, потому что мне не нужны были слова. Ни один мужчина никогда не чувствовал ко мне… такого! Я погрузилась в новые ощущения, млея от счастья. Думала, что Саша поцелует меня, но он отчего-то не торопился. В нём зрело сомнение, которое я пока не могла себе объяснить.

— Когда твой отец прислал письмо и объявил Вече, я был в ярости. Братья дали мне остыть и предложили тебя выкупить — это был самый простой вариант решить проблему. Собственно, за этим я и приехал, а когда ты предложила это сама — обрадовался. Я, наверное, на всю жизнь запомню улыбку, с которой ты встретила меня на пирсе. Я так растерялся, что чудом устоял на ногах и не свалился в воду, — он осторожно коснулся пальцами моей щеки. — У тебя очень красивая улыбка. Согревающая душу.

— Я была ужасно рада тебя видеть. Я очень тебя ждала… Ты даже не представляешь себе, как сильно, — прошептала я, даже не надеясь сдержать слёзы.

Они хлынули по щекам потоками, даря облегчение.

Господи, как же я устала от неимоверного напряжения! И какое облегчение ощущала теперь!

— Так вот… теперь давай о Берском. Мы действительно давно хотели объявить войну их клану, но ждали подходящего момента.

— И воспользовались поводом?

— Нет, Ася. Повод значения не имел. У нас было заготовлено семь вариантов различных провокаций на все возможные случаи. Мы ждали другого.

— Чего именно?

Саша глубоко вздохнул, в его груди нарастало волнение.

— Мы ждали, когда Морана будет готова стать матерью. Никто из нас не собирался её к этому принуждать, а для успешного воплощения нашего плана она должна была забеременеть от одного из Берских, не важно от кого именно.

Я широко распахнула глаза:

— Погоди…

— Лучше дай мне закончить. Морана и Костя — из Преображенских. Когда-то таких кланов было несколько, сильнейшими были Преображенские, но Берские их уничтожили. Это была жестокая, кровавая бойня. Берские убили всех мужчин, а женщин пленили и ослепили. Самых непокорных — казнили. Тех, кого удалось сломать — оставили. Мы не успели вмешаться вовремя, хотя с Преображенскими у нас всегда были хорошие отношения. Другие кланы ненавидели их за то, насколько искусно они умели притворяться, да и свой дар они порой использовали очень специфическим образом. Однако мы умели отличать их по теням. Тени у всех людей разные. В общем, когда семьдесят лет назад Берские атаковали Преображенских, другие кланы не стали вмешиваться — сохраняли нейтралитет и наблюдали. А мы спасли, кого смогли. Например, прабабушку Мораны и Кости. Она тогда была беременна. На то, чтобы найти подходящую пару родившейся девочке, ушли годы. У матери Мораны и Кости способности крайне слабые, но их отец — оборотник, и от него они получили нужные гены, над которыми поработали Евгенские. Правда, никто не ожидал полного возрождения дара, но когда Костя вошёл в силу, у него получилось его использовать. Даже сами Евгенские об этом пока не знают, мы предпочли держать всё в тайне.

Я молча слушала, глядя в наполненные любовью Сашины глаза и боялась. Дико боялась того, что он скажет дальше. Слёзы струились по моему лицу, и он вытирал их, продолжая обнимать другой рукой.

— И какой у них талант? Менять внешность?

— Мужчины могут изменять и внешность, и даже тело до полной неузнаваемости, а женщины — видеть истинную суть вещей и возвращать истинный облик. Преображенских когда-то высоко ценили за умение превратить любую дурнушку в красавицу. Отсюда и фамилия. У деда Кости и Мораны было немного крови Подличи́нских, некогда союзнического рода Преображенских, это сыграло на руку.

— Я думала, что Костя и Морана — бастарды твоего отца.

— Нет. Они — носители иной крови, а в клан мы их приняли, когда они вошли в силу.

— То есть мотив объявления войны — месть?

— Мотивов несколько. Берские всегда ненавидели своих соседей в первую очередь за разницу, которая была между ними. Преображенские — люди, которые умеют оборачиваться животными. А Берские — животные, которые умеют оборачиваться людьми. Именно эта разница не давала оборотникам покоя. Кроме того, Подличинские и Преображенские нередко развлекались довольно жутким образом. Девушки притворялись оборотницами и сводили с ума своим запахом тех, над кем хотели пошутить. В общем… эти кланы практически всегда находились в состоянии холодной войны, нередко перетекающей в горячие столкновения. Это вторая причина, по которой другие кланы не вмешивались в их распри — все к ним привыкли.

— И никто не ожидал, что однажды Берские уничтожат Подличинских? — прошептала я.

— Даже мы не ожидали, — признал Саша. — А потом начались бесконечные стычки на границе, постоянные трения. Преображенские служили неким буфером, и когда он исчез, стало понятно, что Врановским подобное соседство доставляет массу… хлопот, назовём это так. Последней каплей стало мародёрство в Теньско́м. Мы не объявили войну тогда, потому что просто не могли себе позволить заменить сразу два алтаря, а Морана на тот момент не соглашалась беременеть от одного из Берских. Нам пришлось ждать, пока она будет готова стать матерью.

— И вы приехали, чтобы… чтобы убить отца с Иваном, захватить наш клан, а Берским объявить войну? — дрогнувшим голосом спросила я.

В груди разрасталось ощущение, что меня снова хотели использовать…

— Нет, — Саша обхватил ладонями моё лицо. — Мы приехали, чтобы выкупить тебя и обвинить Берского в изнасиловании Мораны. Таков был план изначально. Но когда твой отец отказался от денег… Ася, послушай меня! Я его уговаривал. Объяснял. Упрашивал. Слышишь? Ты чувствуешь, что я не лгу?

Я кивнула, не в силах ничего говорить. Ну почему так? Почему Саша? Почему не Полозовский? Как мне жить с этим дальше?

— Я пытался договориться, предлагал лучший вариант. Я предложил ему полтора миллиона, но он отказался. И тогда мы изменили план. Костя помог Моране притвориться тобой, а после отправился к твоему отцу в кабинет. Морана в это время находилась с Берским. А мы с Дареном — с Белосокольскими, обеспечивали себе алиби. Когда Костя закончил, он подал нам условный знак, и мы «обнаружили» тела.

Я понимала, почему Саша убил отца и брата.

Я не понимала, что теперь с этим делать.

Слёзы душили.

— Зачем? Зачем ты это всё рассказываешь? Ты мог притвориться, что во всём виноват Берский!

— Не мог, — угрюмо ответил Саша. — Рано или поздно ты бы догадалась. Кто-то проболтался бы, или меня выдала бы какая-то мелочь. И тогда это разрушило бы наши отношения раз и навсегда. А я хочу быть с тобой честным, Ася. Да, я не идеален и способен на очень многие вещи, особенно чтобы защитить тех, кто мне дорог. Тех, кого я дал слово защищать.

Я не знала, что ему сказать. Что вообще можно сказать на такое?

— Ты даже не чувствуешь себя виноватым…

— Не чувствую, — согласился Саша. — Потому что в нашем клане считается предательством то, что пытался провернуть твой отец, Ася. А за предательство мы убиваем сразу и без лишних разговоров. Твой отец хотел, чтобы кто-то пожертвовал собой ради благополучия остального клана. Он решил, что это будешь ты. А я не согласился и решил, что это будет он. И мои козыри оказались сильнее. Он мог взять деньги и принять протянутую ему руку, Ася. Но он выбрал иной путь.

Я молчала, пытаясь переварить сказанное.

— Мама знает?

— Догадывается, как мне кажется. В какой-то момент, когда ты заговорила о галлюцинациях и провалах в памяти, я подумал, что ты тоже догадываешься и подыгрываешь мне. Я думал… не знаю… Чёрт возьми, после всего увиденного я думал, что ты ненавидишь отца! Я успел увидеть лишь малую долю того, как он обращался с тобой и твоей матерью, остальное понял по оговоркам в твоих письмах. Я всего лишь хотел остановить эту карусель издевательств и не собирался смотреть, как ты погибнешь.

Саша отстранился. Кажется, ему тоже было больно. Или это лишь отголоски моей собственной боли?

— Нет. Я ненавидела Берского… а отца просто не любила.

— Берский тебя… обидел?

— Можно и так сказать. Но это уже неважно. Кстати, а что насчёт запонки? Её украла Морана?

— На самом деле её украл Вроний ещё четыре года назад. Вытянул из шкатулки, пока у Бориса было открыто окно. Когда мы изготовили точную копию, то подкинули оригинал обратно. Так что Морана действительно забрала у него запонку, но она сделала это утром, а ночью на место преступления Костя подкинул другую.

Я кивнула, принимая объяснение.

— Она ждала его в моей комнате? Среди моих вещей?

— Да. Так было проще подстроиться под твой запах и обмануть его. Оборотники имеют очень тонкий нюх.

— А как же охрана, которую выставил отец?

— С ней Берский справился сам. У него был хлороформ, а твой отец не особо-то пёкся о вашей безопасности, — саркастично добавил Саша.

Я понимала, что он по-своему прав. Отец и брат действительно относились к нам, как к назойливому неудобству. И это Саша ещё не знает, что они собирались сделать Аврору бесплодной и подсунуть им пустышку. А ведь в том бою с ромалами некоторые из Врановских погибли. Погибли, защищая наш клан, который затем решил обойтись с ними вот так.

И это тоже причиняло мне боль.

Всё неправильно.

Всё неверно.

Всё плохо.

Глава 21

Осталось 276 единиц магии

— Почему Берский вообще пошёл ко мне? Я же… поссорилась с ним во время приёма, — спросила я, хотя большого значения это уже не имело.