Ульяна Муратова – Наследница проклятого острова (страница 2)

Главное — не обратиться! Только не сейчас! Хаинко, где ты? Ты мне нужно́!

В классной комнате стало легче, я надсадно вдохнула и зашлась в диком кашле. Виола кинула на пол одеяло и стояла на нём поверх осколков. На окно взобралась Ритана, и я внезапно ощутила прилив сил. Если даже Ритана тут…

Всего два шага по хрустящему стеклу. Ноги горят. Легкие рвёт на части. Кашель душит. Но малышек только тринадцать. А должно быть пятнадцать! Передала приведённых и повернула назад.

— Аля, стой! — отчаянно позвала Виола.

— Там ещё две! — прокашляла я в ответ.

— Не надо… — простонала она, протягивая ко мне руки.

За её спиной было почти светло — рыжее зарево освещало двор.

Я отвернулась и побежала обратно.

Пламя уже настигает! Всё заволокло дымом. Пригнувшись, в полуприседе я метнулась к раскуроченной двери. Спокойно, тут совсем рядом, две вары. Клятого дыма всё больше и больше. Гайрона внутри обезумела. Сквозь пролом в двери я протиснулась, ободрав живот и локти. Старая ночнушка повисла клочьями.

Где дети⁈

Дым сюда почти не проник, комната выглядела пустой. Я выдохнула и услышала тонкий вой. Даже не вой — писк на высокой ноте. Слева? Нет, справа! Я кинулась к кроватям, переворачивая их. Под третьей по счёту нашлась девочка. Новенькая, шокированная до ступора. Из коридора раздался дикий грохот — надеюсь, это не перекрытия!

— Тихо, всё хорошо. Где вторая?

Девочка — как же её звали? — лишь смотрела на меня огромными сухими глазами и тонко, испуганно пищала. Я схватила её за руку и заметалась по комнате. Кровати, шкафы — да где же вторая⁈

Ванная? Пусто! Я пустила воду и сунула одеяло под струю. Огонь ревел уже под дверью, из пролома валил густой чёрный дым. Одеяло не намокало, словно смеялось надо мной — они всегда были слишком влажными и холодными для сна, и вот именно сегодня оно оказалось слишком сухим!

Я зарычала в бессильной ярости. Внутри билась гайрона. Я прижимала к себе пухленькое тельце — ещё бы, новенькая же — и взывала к Хаинко. Боже, дай сил! Помоги! Она же совсем кроха. Если не мне, то хоть ей помоги!

Но божество, кажется, было глухо.

Я завернула нас в полумокрое одеяло. Но оказалось слишком поздно — дверь уже целиком охватило пламя и отрезало путь к отступлению. Я заметалась среди трёх окон. Там снаружи также бессильно металась Виола — моя единственная подруга — и отчаянно звала:

— Аля! Аля!

Я распахнула первое окно и осмотрела решётку, которую уже видела снаружи. Огонь заревел ещё сильнее и вгрызся в косяк. Боже, для чего тут такие прутья⁈ Такие не в каждой тюрьме для гайронов увидишь. А тут дети! Человеческие дети! Я посадила девочку на окно, накинула на неё мокрое одеяло и приказала:

— Дыши!

Сама кинулась ко второму окну на торцевой стене — ещё хуже. Побежала к другой стене, дёрнула на себя со всей силы металлическую ручку третьего окна и вырвала её вместе с гвоздями.

— Каскарр! — прорычала я, вцепилась в раму когтями и выломала её.

Стёкла треснули, но не высыпались. Распахнула створки и оглядела решётку. Сверху не хватало одного прута — вот оно! С обоих углов зияли прямоугольники пустоты. Надо просто выпихнуть туда девочку. И вылезти самой. Если ещё немного отогнуть соседний прут…

Я наконец сдалась и выпустила гайрону на свободу — руки покрылись сероватой чешуёй, длинные загнутые когти вспороли деревянный подоконник. Гайрона взревела, а затем зашипела и изо всех сил потянула крайний прут к центру. Вот так! Ещё сильнее! Он заскрежетал и поддался. Пусть немного, но этого должно хватить.

Гайрона ликующе зарычала, а я попыталась с ней совладать. Она же не пролезет в такой узкий лаз! Только человек! Только я сама!

На борьбу ушло слишком много времени — огонь ворвался внутрь и лизал выцветшие шёлковые обои на стенах. От невыносимого жара дымились кровати. Я кинулась обратно к первому окну, схватила девочку и вернулась к заветной щели в решётке.

Узко, очень узко. Виола уже подбежала к этой стороне здания. Я подняла девочку на руки и попыталась впихнуть в прогал, но малышка с неожиданной силой вцепилась в решётку.

— А ну пусти! — гаркнула я. — Перестань!

Она запищала ещё громче, но сдалась.

Голова пролезла, я налегла изо всех сил и протолкнула ещё и плечи. Виола уже вцепилась руками в решётку с той стороны и карабкалась вверх. Вот так! Ещё выше! Девочка вышла по самый пупок, только руки ободрала. Я подтолкнула ещё, Виола снаружи потянула на себя. Подруга уже стояла на решётке ногами и просунула одну руку между прутьев, помогая выпихивать девочку.

Спину обдало адским жаром. Волосы затрещали. Я изо всех сил толкнула девочку наружу, Виола тянула её за руку наружу, малышка наконец проскользнула и выпала вниз.

— Держу! — не своим голосом взвыла Виола.

Девочка повисла на руке подруги. Ви перекосило от напряжения, но девочку она не отпустила.

— Ви, спускайся! — велела я.

— А ты⁈

— Я сама!

Я уже лезла в узкий, невозможно узкий для взрослого лаз. Но я и не взрослая. И не толстая. Толстых в приюте «Утешение» не было. Как, впрочем, и утешенных. Со злым азартом я ввинтила себя в прямоугольный проём. Голова и рука прошли сразу, а загривок ободрали кирпичи, кусок штукатурки полетел вниз. Извернувшись, я протащила сквозь решётку второе плечо и протиснулась дальше на свободу. Выдохнула, упёрлась руками и оттолкнулась ногами. Вот так, ещё!

Сейчас решётка даже была кстати — я тащила себя сквозь дыру, упираясь стопами в ячейки. Вот так, ещё дальше…

Виола с девочкой исчезли за углом, и с этой стороны здания я осталась одна.

Страшно стало, когда я застряла тазом. Я вывалилась наружу наполовину и повисла вниз головой раздирая кожу на боку. Как же больно!

Ви уже прибежала обратно и протянула мне руки. Я вцепилась в её ладони, подруга потащила изо всех сил. Боль ослепила, и я рухнула прямо на свою спасительницу. Она не устояла — мы повалились на влажную от ночной росы траву.

Удар о землю выбил из лёгких весь воздух. А потом тело скрутило в таком приступе кашля, что меня вывернуло прямо на сочную зелень.

— Где девочка? — сипло спросила я, откашлявшись.

Горящее здание бросало на двор зловещие рыжие отблески.

— Увела. Вот твоя сумка. А теперь беги, Аля!

— Что? — тупо переспросила я, глядя в решительные карие глаза Виолы.

Она встряхнула меня за плечи и прошипела:

— Беги! Я скажу, что ты не смогла выбраться! Беги! Сейчас! Видишь забор — пожар что-то нарушил в защите. Аркан спал. Беги!

— А ты?.. Я не пойду без тебя! Мы же хотели вместе!

— Аля, очнись, это были просто мечты. Куда я побегу? Я буду тебе обузой! Ты — гайрона. До любого ручья — и в море. Я скажу, что ты сгорела внутри. Беги, Аля! — Виола яростно пихнула мне в руки сумку и порывисто обняла. — А ну пошла! Я прикрою!

— Виола… — я посмотрела в испачканное то ли в грязи, то ли в саже лицо и крепко обняла единственного во всём мире близкого человека.

— Беги, Аля! Спасайся. Ты сможешь! — горячо зашептала подруга и силой вздёрнула меня на ноги. — Мы ещё обязательно встретимся!

— Спасибо, Ви!

— Прощай, зораггария[4], — грустно улыбнулась подруга.

Я стянула с себя остатки лохмотьев и кинула их в горящую комнату. Мне всё равно перекидываться, одежда не нужна. Метнулась к забору — он и правда больше не отливал синеватым светом в ночи, а стоял тихий и тёмный. Обычный. Рука осторожно коснулась камня. Ничего не произошло. Аркан и правда спал!

Перекинув сумку на плечо, я выбрала участок позади дерева и полезла вверх. Тело саднило, в груди горел пожар, мучила дикая жажда… но Виола права. Это мой шанс. Мой крошечный, единственный шанс на свободу!

Подгоняемая страхом преследования, я лезла всё выше, только на секунду остановилась перевести дух и заметила, как зайта Изаки выкидывает из своего окна чемоданы. Я даже замерла от осознания: в охваченном пожаром приюте эта мразь спасала не детей, а вещи!..

Наше крыло уже полыхало вовсю, отовсюду рвалось пламя, крыша просела, трещали стёкла, рушились перекрытия. Середина здания догорала — оконные проёмы мрачно взирали задымлёнными прогалами, лишь глубоко внутри вспыхивали огни.

А крыло воспитателей ещё стояло нетронутым — из некоторых окон валил дым, и только окно директрисы светилось белым магическим светом. Внезапно оно распахнулось, и оттуда вылетел тюк с вещами.

Я с отвращением отвернулась и полезла выше.

— Аля, Аля, там внутри осталась Аля! — заголосила Виола так отчаянно, что я вздрогнула.

Перекинула ногу, оседлала забор и бросила последний взгляд на приют, где прошли четыре самых ужасных года моей жизни. С высоты забора хорошо просматривалось и древнее замшелое здание, и строгий идеально убранный двор, и ворота в большой мир, в который нам запрещали выходить.

Затем я опомнилась и принялась спускаться с наружней стороны.

Спрыгнув на мягкую траву, я быстро огляделась.

И побежала…