Ульяна Муратова – Нашлась принцесса! Но неприятности продолжаются (страница 3)

Когда он лёг рядом, удивился:

– Ты чего ещё не спишь?

– Тут слишком тихо, – шёпотом ответила я.

– И это плохо?

– Да. Такое ощущение, что генератор сломался. Тревожно.

– Вот как… А я, наоборот, терпеть не мог этот звук. Словно в улье прилёг. Но тишина лучше, чем гул. Гул можно сымитировать, а тишину – нет.

Он крепко обнял и тихим басом погудел на ухо, подражая звуку генератора, отчего мне стало ужасно уютно.

Я уснула.

Спокойствие и ленивая нега обволокли меня настолько плотно, что проснуться казалось преступлением против здравого смысла. Даже когда Мелен потряс меня за плечо и что-то проорал в ухо. Даже когда послышались глухие удары и тяжёлое дыхание. Даже когда раздался влажный хруст и протяжный, полный боли стон.

Напитанный тяжёлым, горячим дурманом сон никак не отпускал, пока не грянул выстрел. Я поморщилась и разлепила веки, ощущая себя пьяной и… отравленной. Эта мысль придала смысла происходящему, а вместе с разумом проснулся и дар.

Но слишком поздно. Меня уже схватили чьи-то руки, вздёрнули вверх, локти обожгло нестерпимой болью, а в горло болезненно ткнулось остриё кинжала.

– Сдавайся, иначе девчонка умрёт!

Света было мало, но я отчётливо видела лицо Мелена. Он коленом прижимал к полу чью-то шею.

– Отпусти её, и твой приятель выживет, – спокойно предложил он, хотя в его глазах бушевало звериное бешенство.

– Понимаешь, какое дело, – снова раздался незнакомый голос возле уха. – Мне на его жизнь по большому счёту насрать, а вот насрать ли тебе на жизнь твоей девахи?

Остриё упёрлось в горло сильнее, кончиком вспарывая нежную кожу на шее, я инстинктивно попыталась отклониться, но из захвата вывернуться не смогла, хотела коснуться обидчика и парализовать, но с ужасом поняла, что не чувствую обеих рук.

Выражение лица Мелена в этот момент… Я слишком хорошо его знала и могла поклясться, что понимаю его мысли. Он скользнул взглядом по нескольким тёмным фигурам, оценил расстояния и расстановку сил, а потом посмотрел на лезвие, упирающееся мне в горло… и сначала опустил оружие, а затем вовсе бросил его на пол.

Поднялся с колен и замер:

– Отпусти девчонку, мы вам не враги. Мы просто идём в Нортбранну.

– Для начала ты должен быть наказан за то, что убил Шустрого, – ответил голос главаря, которого я так и не могла видеть.

Удары полетели в Мелена один за другим. Он не отвечал и не атаковал в ответ, лишь прикрывал руками голову и корпус, и это настолько выворачивало изнутри и выводило меня из себя, словно нарушались законы природы.

– Подождите! Вы не поднимаете… не понимаете, кто он! – заплетающимся языком проговорила я. – За Мелена Ро…длека в Эстрене назначена ограда… …награда, жилой он вам нужнее.

– Вообще-то я слышал, что эстренцы ищут какого-то Роделька, – подал голос один из нападавших.

– Ладно, тогда пока не добивайте его, закуйте в наручники, – хмыкнул главарь, скользя лезвием по моему горлу. – Только если посмеет сопротивляться, его деваха подохнет.

Мелен позволил нацепить на себя наручники, после чего щуплый чернявый мужичок нанёс ему несколько ударов, а другой взял на прицел, держа тёмный пистолет почти у самого лица.

– А с девкой мы поближе познакомимся. Вон какая аппетитная… Можно прямо на твоих глазах, чтобы тебе тоже было весело.

Взгляд Мелена, сосредоточенный на кинжале у моего горла, люто потемнел.

– Я – принцесса Лореанелла Валерийская… Валерелла Лоарэнельская… – язык так и не подчинялся, однако я продолжила настаивать: – Я – принцесса. За мою жизнь отец осыплет вас заказами… то есть эвклазами. Не делайте глупостей. Оставьте нас в живых и поторгуйтесь с нами… с ними… Отец заплатит!

– Правда, шоль, принцесса? – один из напавших подошёл ко мне и посветил на висок. – Ни дракона не понятно…

– Да бгешет она всё. Эти бабы – те ещё мгази лживые, – прокартавил новый голос.

– А ты глянь на косу… – тот, что светил в висок, больно дёрнул за неё и показал остальным. – Коса-то вон какая.

– А печать? Чёт, по-мойму, не та, – без особой уверенности проговорил главарь.

– Я могу принести клятву, что я принцесса. Только рук не чувствую.

– Ага, как же, так мы тебе и повегили!

– Да не, Шмыга, тут, по ходу пьесы, и правда принцесса, – главарь обслюнявленным пальцем потёр мой висок, вызывая приступ глубочайшего отвращения. – А печать-то дорисованная. Как вам не стыдно, Ваше Высочество, подделка печати – это ж государственное, мать его, преступление! – сказал он, и остальные громогласно заржали.

– Ладно, отведите этих двоих в опочивальню. И вещи их захватите, осмотрим. Покумекаем, что с нежданными гостями делать… – распорядился главарь. – Эй ты, как тебя? Мелен? Сделаешь глупость – девку я таки прирежу. Не в тех я отношениях с императором Лоарели, шоб не хотеть его расстраивать.

Снова раздались смешки. Мелену нанесли несколько жестоких ударов, которые он стоически вытерпел. Нас повели по каменному рукаву куда-то вглубь пещеры. Мелкие камешки кололи босые ноги, но моя обувь осталась в алькове, где мы спали.

Наконец нас втолкнули в небольшое искусственно облагороженное помещение с обшитой железом дверью. Главарь зажёг чадящий факел у стены – видимо, экономил магию.

В неровном желтоватом свете камера выглядела удручающе. Напротив друг друга располагались нары, а над ними – металлические ошейники на толстенных вбитых в стену цепях.

– Знаешь, что это? – ткнули Мелена в сломанные рёбра.

– Арем, – отозвался он.

– Арем, – согласился главарь. – Если посмеешь рыпнуться, то девка твоя – труп. Я не шучу.

– Я вижу, – спокойно ответил Мелен и позволил себя пристегнуть.

Его руки так и остались в наручниках, и на прощание тот мужик, которого он прижимал коленом к земле, с силой ткнул несколько раз кулаком ему в живот и под дых, а потом двинул в лицо. Хрустнул нос, а у меня запекло щёки так, будто били не Мелена, а меня саму.

Меня тоже усадили на нары и пристегнули ошейником. Руки оставили свисать – я их всё равно не чувствовала ниже локтей. Видимо, главарь успел их как-то отключить, пока я не могла сопротивляться.

– Посидите тут, никуда не уходите, – хохотнул главарь, и только теперь я смогла нормально его разглядеть.

Типичный полукровка – слишком смуглый для мага, хотя височная печать пусть слабенько, но мерцает. Значит, способности не выдающиеся. Хотя такие, как он, обычно берут не силой, а подлостью и хитростью.

Остальная банда собралась под стать: одетые в дорогие, но грязные и местами рваные вещи, почти все – полукровки, только одного я бы назвала полуденником, самого юного из собравшихся.

– Шкет, останешься дежурить. К норту близко не подходи, он опасен. У двери покарауль. Если что – свисти, – приказал главарь, и они ушли, оставив парнишку наблюдать за нами.

Воцарилась тишина. Мелен внимательно осматривал пространство, явно пытаясь придумать, как высвободиться.

И откуда в этой дыре арем? Он же дорогой! Редкий сплав, известный тем, что не поддаётся воздействию магии. Любой полуночник в таком – как полуденник в металлических кандалах. Да, магические силы никуда не деваются, но какой от них толк, если ты пристёгнут к стене?

Ошейник из арема просто так не снять, а ключ унёс главарь.

Двадцать первая неприятность, продиктованная отцовской любовью

Четвёртое сентабреля. После полудня

Император Пеннар Первый

Пеннар Первый проснулся в холодном поту.

Валери.

Наконец-то видение о Валери!

Только совсем иное, чем он хотел видеть.

Император поднялся с постели, потёр грудь и скривился: не хватало ещё с очередным инфарктом слечь. Рано. Он Ардана ещё не подготовил в достаточной мере, чтобы на покой уходить.

Будь проклята эта наследная работа, от которой ни сна, ни аппетита, ни отдыха. И вроде врагу такой не пожелаешь, а сыновей своих он натаскивал именно на неё. Вот такой дерьмовый парадокс.

Пеннар Первый снова потёр грудь, осушил стакан прохладной воды и прислушался. Во дворце стояла идеальная, пуленепробиваемая тишина. С возрастом звуки и люди стали раздражать его настолько, что он превращался в самодура – заставлял домашних ходить на цыпочках и запрещал шуметь. Недавно слугу уволил за то, что тот постоянно носом шмыгал. Да ещё противно так – сопливо, громко, с мерзким присвистом. Сначала отправил к целителю, а когда выяснилось, что это привычка – выставил из дворца.

Лет двадцать назад он бы правителя за такое презирал – ну, подумаешь, носом шмыгает человек. А теперь…

Теперь нервов не хватало ни на что, а этот шмыгальщик будто нарочно – хщвс-с! – и стоит, глазами лупает. Ещё и рука правая дёргается при этом, понятно же, что хочет нос рукавом утереть по старой привычке. Откуда его вообще взяли, бездаря этого невоспитанного?

Император устроил бы разнос, да только звук собственного голоса раздражал не меньше, чем все остальные. Временами – даже больше.