Ульяна Мирова – Завтра обязано быть 2 (страница 2)

Откуда ОН мог меня набрать? Я не узнавала, куда его этапировали, чтобы не привлекать лишнее внимание к нему, но сейчас мне необходимо было знать это.

Я помнила его лицо, помнила его голос. Но я так и не узнала его имени.

Мысли лихорадочно забегали в голове. Как узнать где он? Что с ним? Почему разговор так нечаянно прервался?

Невидящими глазами я смотрела в окно, где весело, перелетая с ветки на ветку, встречали весну синички.

Сколько я стояла так, в раздумье?

Когда Милый зашел в комнату, продолжая свой забавный рассказ, я с удивлением обнаружила, что совсем забыла о нем, о жарившейся на плите картошке, о наших планах на сегодняшний день.

Глава 2

После того происшествия в зоне, я отсутствовала на работе почти два месяца.

Все это время я пыталась восстановиться. И спустя почти два месяца я была здорова физически. Чего не скажешь о моем моральном состоянии.

В тот вечер, стоя босыми ногами на холодном полу общественного туалета, я чувствовала, как форма обжигает мне кожу и я, сдирая с себя, выкинула ее тогда, не испытывая ни малейшего сожаления.

В тот момент я была уверена, что больше никогда не перешагну порога своего кабинета, никогда не одену эту форму, никогда не пойду в зону.

Так много «никогда».

Я окружила себя таким «высоким забором».

Я была, как натянутая струна.

Мне казалось, что все только и судачат обо мне и об этой ситуации. Все, на работе, в городе.

Я боялась даже высунуть нос из своей квартиры, в страхе быть узнанной.

Но, после моей выписки из больницы, Ирина рассказала мне о том, что говорят в дежурных сменах, обсуждая это происшествие.

Я так боялась пересудов, а никто даже и не думал меня обсуждать.

Я так боялась насмешек, а никто и не думал насмехаться надо мной.

Все желали мне скорейшего выздоровления, но, боясь, побеспокоить меня, приставали к Иринке с расспросами, а она просила их пока не тревожить меня звонками.

Они ждали меня на работе. И я не могла их подвести.

Но я снова и снова переживала события того вечера. И я снова и снова видела его лицо.

В конце концов мне назначили курс антидепрессантов, который внес в мою жизнь полное равнодушие к происходящим событиям.

Целыми днями я безучастно смотрела в стену, лежа на кровати. А когда Милый возвращался с работы, так же безучастно сидела рядом.

Иногда он выводил меня на улицу, где я так же, не испытывая особых эмоций, гуляла.

И только ночью я была живая, я снова возвращалась в прошлое. Туда, где я кричала от страха и унижения, а потом терла себя под струями горячей воды, стирая кожу до крови. Это сопровождалось криками и плачем.

И Милый неизменно был рядом. Мой самый любимый человек. Мой самый любящий меня человек.

Отсутствие эмоционального фона днем и крики ночью очень расстраивали Милого. И он старался сделать для меня все, что мог.

Все это время он ждал, что, закрыв свой больничный лист, я закрою и эту страницу своей жизни, уехав с ним в родной город. Пару раз он пытался поднять эту тему, но неизменно сам и заканчивал ее, понимая, что еще не время.

Но, проходили дни и стойкое желание жить росло и крепло во мне день ото дня, поднимаясь из самой глубины моей души.

Как прорастает нежный росток весной, прорастала внутри меня, поднимала голову твердая решимость, несмотря ни на что, не отводя взгляда, смотреть в глаза всем обстоятельствам и радоваться такой простой и такой сложной, порою, жизни.

Они ждали меня на работе. И я не могла их подвести.

Я забрала у Ирины форму и, закрыв больничный лист, вышла на работу.

Мои «никогда» остались в прошлом. Ведь, если не смотреть страхам в лицо, можно навсегда остаться там, в прошлом. А я хотела двигаться вперед.