Ульяна Ма – Ельник (страница 16)

– Ты вырастила бабу, милая, – прохрипел он ей на ухо. – Я пытаюсь сделать из него мужика.

Мама забрыкалась в его объятиях, но Тихой что-то прошептал ей на ухо, и она резко успокоилась и обмякла, словно обессилев. Тихой завел ее в дом, а Марк остался один. Лежа в грязи, в полной темноте, он сдерживал слезы злобы и горькой обиды, которая терзала его маленькое тело. Он попытался стереть грязь с лица руками, но руки тоже грязные. Тяжело дыша, поднялся на ноги, ощущая, насколько неподъемной стала его одежда под весом комьев грязи. Его переполняла ненависть к Тихою, и от этой ненависти он был готов прямо сейчас схватить горлышко бутылки, ворваться в дом и прирезать отчима. Но голос разума (или страха?) постепенно захватывал его сознание, напоминая, что Марку не справиться с ним. Тихой крупнее, сильнее, и даже пьяный он куда проворнее мальчишки. Все потому, что он кузнец.

Марк побрел куда-то, не замечая дороги. Его ноги увязали в слякоти по колено, но и этого он не замечал. Его терзали мысли о горячей мести. Обиднее, чем за себя, ему было только за маму. Тихой ударил ее по лицу, и ей наверняка досталось в доме. Но что может сделать он, мальчишка? Его жалкие попытки лишь распаляют гнев отчима, как ветер раззадоривает огонь. Все, что ни делал Марк на благо мамы, оборачивалось против них.

Очнулся Марк только у ворот в сад. По ту сторону уже стояла Мара со своим охранником. Марк проскользнул сквозь прутья решетки и оказался лицом к лицу с подругой, которая озадаченно глядела на него. Наконец Марк понял, что он с ног до головы в грязи, которая местами стала высыхать и образовывать корки на одежде. К тому же, он не заметил, как все его тело трясется не то от холода, не то от страха и гнева.

– Что это с тобой? – Мара оглядывала мальчика так пристально, будто где-то на нем был ответ на все ее вопросы.

– Упал, – Марк подавил слезы и даже заставил предательский подбородок перестать дрожать.

– Пойдем, я позову Галаю, тебя переоденут.

– Во дворец? Нет-нет, не надо! – Марк сделал шаг назад, но Мара взяла его за руку и повела за собой. Он не мог ей противиться, потому что ее ладони были теплые, а от распущенных вьющихся волос вкусно пахло хвоей и пряностями. Он пошел за ней быстрыми шагами, как ягненок на убой.

Они проскользнули в дверь для прислуги. Перед Марком оказалась высокая деревянная лестница, по которой Мара взбиралась с ловкостью кошки. Он же то и дело спотыкался, задыхался, ведь сердце в его груди бешено колотилось. За очередной дверью показались мраморные стены, освещенные тусклыми свечами. Коридор огромен и пуст, и в этом пространстве Марк ощущал себя чрезмерно маленьким, потерянным и лишним. Но Мара уверенно волокла его за руку, и он шел, шел и шел. Путешествие длинное, одинаковые коридоры и двери менялись одна за другой, но не встречено ни одного человека. Неужели никто не живет во дворце, кроме княжеской семьи?

Наконец Мара открыла одну из дверей и буквально пропихнула туда Марка. Он обернулся, обнаружив, что на протяжении всего пути оставлял за собой грязные следы, и даже на ладошке Мары, которой она жарко держала его ладонь, виднелись подсохшие пятна. Мара велела ждать, исчезла куда-то, но через пару мгновений вернулась вместе с какой-то очень большой старухой. Она всплеснула руками.

Вокруг началась беготня. Марк стоял у двери, ошарашенно рассматривая комнату и людей вокруг. В центре стояла огромная кровать с мягкой периной, какой он никогда не видел. В голове он прикинул, сколько гусиного пуха ушло на одеяло. Спросил у Мары, а она бегло ответила, что пух лебяжий, прошмыгнув в дверь, которая открывалась прямо около кровати. Рядом с этой дверью располагалась красивая печь, выложенная плиткой. Окно с тонким розовым тюлем выходило куда-то в темноту, поэтому Марку казалось, что он находится где-то вне пространства и времени. Около окна находился маленький столик, полка, полностью уставленная цветными книгами, а у другой стены – узорчатый сундук с вещами. Мара, пробегая мимо него, велела Марку снять обувь, что он поспешно и сделал. Однако ноги его тоже грязные: старые ботинки легко промокали. Не заметив этого, Мара снова схватила его за руку и повела в ту самую дверь.

За ней Марка охватил жар. Это оказалась баня! Мара всучила Марку то, что держала в руках – огромное мягкое полотенце, а затем пальцем указала на кадку с горячей водой. Старуха выгнала девочку и ее стража из маленькой бани, а сама принялась раздевать мальчишку. Он не успел смутиться, как оказался голый в полной кадке горячей воды, такой глубокой, что она дотягивалась до ушей. Старуха намылила его руки, голову, спину и начала отчаянно натирать жесткой тканью.

– Я сам! Сам могу помыться! – наконец-то Марк пришел в себя и сумел найти силы воспротивиться хаосу, творящемуся вокруг. Выхватив у озадаченной старухи полотенце, он начал натирать ею грудь. – Спасибо.

Пробубнив «хозяйское дело», старуха покинула баню, и Марк наконец остался один. Его руки тут же безвольно опустились в воду, а затем и весь он медленно скатился в горячую кадку с головой. Потрясающее, успокаивающее тепло обволакивало его тело, и под горячей водой все плохие мысли отступали прочь. Вынырнув, Марк вздохнул с таким облегчением, какого не испытывал уже очень давно. И он остался в тишине.

По ту сторону двери, однако, раздавались отчетливые голоса. Даже не нужно вслушиваться, чтобы различить речь старухи и Мары, которые горячо спорили.

– А вы-то в чем мыться будете? Я вам грела!

– Не буду я сегодня мыться.

– Будете чумазая ходить?

– Я чистенькая. Чумазый – он.

– Ох, ох, – запричитала старуха. – Если ж княгиня узнает, что у вас гости…

– А ты ей не говори – не узнает! – бойко отвечала Мара.

– А если ж он опасный какой? – не унималась женщина, – вдруг он буйный?

– Это мой друг, нянечка! – голос Мары звучал заискивающе. – Да и он не опасный. Вот, Дауд подтвердит. Дауд, он же не опасный?

Дауд помедлил с ответом. Видимо, Мара добивалась от него определенных слов, которые он не сразу додумался произнести.

– Он не опасный, – наконец-то зазвучал его монотонный, лишенный эмоций голос. Марку отчего-то стало легче.

– Он у нас останется на ночь! – заявила Мара, и от этих слов Марку стало не по себе. Ночевать во дворце? Да ребята за такое камнями забьют!

– Тогда я должна уведомить княгиню.

– Нет! Это мой друг, ну же. Я ни с кем, кроме него, не дружу. Ну, еще с Даудом, – голос Мары вновь приобрел хитрые нотки. – Вот кто тебе больше из моих друзей нравится: Марк или Дауд?

– Ох, ох, – причитающий голос старухи постепенно отдалялся. Послышался звук закрывающейся двери, и Марку стало совершенно легко. Закрыв глаза, он вновь опустился под воду.

На табурете его ждала чистая одежда. Своего грязного балахона он нигде не обнаружил, видимо, его с собой унесла та старуха. Свежие рубаха, носки и штаны – какие-то чересчур мягкие и яркие. Причудливый узор на вороте, пунцовый цвет штанов никак не укладывались у Марка в голове. Кроме того, он не увидел своей обуви у входа, когда вышел. Зато его встретила улыбающаяся Мара.

– Ну, как тебе моя комната? – она широко развела руками и плюхнулась на кровать, поджав ноги.

– Ну… – Марк огляделся вокруг, но снова не успел договорить, как в комнату влетела старуха. В руках у нее блестящий поднос, на котором стояло два кубка с какой-то жидкостью и миска с неизвестным лакомством.

– Перекусите и живо спать, – сказала она, пригрозив пальцем Маре. Затем перевела взгляд на Марка. – Без глупостей. Ты тут в гостях!

Марк согласно затряс головой. При виде диковинных лакомств в животе у него заурчало. Мара похлопала ладонью по кровати, пригласив Марка сесть рядом, и он робко устроился на углу. Кровать и впрямь оказалась очень мягкая, настолько, что он даже начал проваливаться.

В кубках теплое молоко с каплей чего-то сладкого, похожего на малиновое варенье. Хоть аппетита у Марка нет, живот все же крутило от голода, поэтому он быстро осушил кубок со своей порцией молока. Мара не допила свое и, вытирая пальцем молочные усы над губой, протянула ему. Он хотел вежливо отказаться, но молоко такое свежее и ароматное, что не смог этого сделать. Осушив и второй кубок, он уставился на прозрачную миску с лакомствами.

– Это фрукты в сахаре, – пояснила Мара, протягивая ему яркий кусочек чего-то, – это персик. Ешь.

Необычный резкий вкус обволакивал его рот. Марк не смог долго жевать персик, а быстро проглотил его, снова уставившись на миску с фруктами, но на этот раз глазами, полными удивления и восторга.

– Попробуй еще вот это, – разжевывая дольку чего-то яркого, Мара указала тонким пальчиком на миску. – Это виноград. Из него делают вино.

– А вот это что? – вина Марку совсем не хотелось. Его привлек маленький ярко-желтый треугольник, покрытый крупицами сахара.

– Ананас.

Ананас тоже очень вкусный, но не шел ни в какое сравнение с персиком. Мара уступила всю миску Марку, которую он съел со скоростью голодного зверька. После такого сытного и необычного ужина глаза стали слипаться, и Марк, свесив ноги с кровати, озадаченно посмотрел на дверь.

– Где моя обувь? И одежда.

– Галая все постирает и вернет к утру высохшее, – пожала плечами Мара, убирая поднос на прикроватный столик.