Ульяна Каршева – Тайны старого дома (страница 23)

Она поддалась этому спокойствию и погнала пополнять следующую таблицу — в темпе и в азарте закончить её до нежелания ноутбука работать. А сердце всё же вздрагивало: вот-вот экран снова замигает!

Обошлось. Но…

Когда, испытывая облегчение, она спокойно отправила вторую готовую таблицу себе на почту и начала присматриваться к третьей, взял и погас торшер.

Тупо похлопала на него глазами. Медленно отложила ноутбук в сторону и встала с дивана. Проверила под абажуром, что там. Лампочка не перегорела, о чём сначала Нина подумала. Может, из розетки шнур нечаянно вытянула? Вон, как она этот торшер тащила, дотягивая до дивана… Присела на корточки перед стеной с розеткой. Нет. Штепсельная вилка плотно сидит в гнезде розетки.

И чуть не упала с корточек, когда за спиной снова разгорелся яркий (с пола-то! Снизу вверх-то!) свет торшеровой лампочки.

Поднялась и подошла к дивану. Оглянулась на окно: нет, без торшера ей не поработать… Неизвестно, как другие, но Нина без верхнего света, в темноте, пусть и условной, сидеть перед ноутбуком не могла. На глаза раздражающе действовал контраст между сумраком в помещении и ограниченным светом ноута. Да и клавиатура не видна… Торшер, вообще-то, старый — вспомнилось. Может, контакты там какие-нибудь разошлись? Нина в электрике не разбиралась, а потому туманно представляла себе, что там и как.

Только села на диван, только потянулась за ноутбуком, как торшер резко взбесился и нервно замигал лампочкой.

Встала с дивана, шагу не успела ступить — лампочка вновь успокоилась.

На всякий случай вышла в коридор. В общий не пошла, чтобы не мешать там няне Галюшке и детишкам. Шагнула наоборот — в темноту коридорного тупика. И прислушалась. В следующей после Ларкиной комнате в это время обычно оживал телевизор: на обед прибегал Матвей — хозяйственный мужик из тех, кто помогал втаскивать в комнату Нины мебель с общего балкона. У него была привычка — во время обеда он включал телевизор, ел и слушал новости.

На ней джемперок тёмно-серого цвета и синие джинсы. Так что она не боялась прислониться ухом к двери в комнату Матвея и прислушаться — никто из общего коридора её здесь, в полутьме, не разглядит… За дверью и впрямь негромко бормотал телевизор.

Нина подняла было руку постучать — и опустила. Он и так прибежал только поесть, чуть-чуть отдохнуть и бежать назад, на работу. Если она постучит и объяснит, что в её комнате что-то неладно, ему придётся идти к ней и, вместо обеда, заниматься осмотром и ремонтом электрики. Она покачала головой. Нет. Беспокоить Матвея она не будет. Ведь скоро обещал прийти помочь с окном Николай. А пока она займётся готовкой. Скоро двенадцать, и няня Галюшка отпустит детей обедать.

Согласившись с собой в этом решении, Нина вернулась в комнату. Поставила ноутбук на стол и побрела в кухоньку, планируя обед…

— Ш-шш…

Мороз по спине, а уж подпрыгнула так, что еле на ногах удержалась.

Первый взгляд — на окно. Приходя в себя от внезапного и странного шипения, она уже придумала, что снова поднялся ветер и бросил в окно горсть дождя. Но на улице всё так же моросил настолько редкий дождь, что сквозь него отлично были видны две башни монастыря. Сердце учащённо билось, но Нина старательно отгоняла от себя мысль о том, что все неполадки в комнате — это каким-то образом проделки Матрёны. А что? В кино постоянно показывают, что в присутствии призрака происходит кутерьма с электрическим светом и поломка всяких электрических приборов. А если призрак Матрёны решил поиздеваться над ней, над Ниной? Из-за чего? А хотя бы из-за того, что Нина не понимает, чего хочет призрак.

Не сразу Нина сосредоточилась на том, что видит. Нет, она пыталась разглядеть в нудно сеющем дождике очертания Матрёны, а потому пропустила появление человека. Ничего не понимая, она сумела-таки взглянуть внимательнее и удивилась. Двенадцати нет, но откуда за окном взялся Денис? Мальчик медленно, еле волоча ноги, шёл… кажется, от входной двери барака. Но ведь он должен быть в школе! Да и… Нина только что из коридора — и не слышала, чтобы он выходил из своей комнаты. И не видела его, а ведь он идёт так, как будто вот только что был в доме!

Но главным оставался вопрос: почему он не в школе? И почему… не зашёл в дом? Почему он дошёл до входной двери и вдруг возвращается… куда?

Нина, уперев ладони в подоконник (только бы не сломался, как предупреждал Николай!), подтянулась на нём, чтобы посмотреть, куда идёт мальчик. Вдруг его кто-то позвал… И чуть не задохнулась от ужаса, разглядев серые тени впереди Дениса.

Выскочила из комнаты, схватив куртку — ладно ещё, не дождевик, который мог разорваться от слишком сильного натяжения, а ту, что вынула утром из сложенных в пакеты вещей. Приутишила шаг, проходя мимо няни Галюшки и её воспитанников. Счастье, что дети заворожённо слушали, как та что-то читает им своим звонким и певучим голоском!

По стеночке, по стеночке Нина добралась до входной двери и быстро распахнула её. Шлёпая по пузырчатым лужам полусапожками, Нина спешила к углу дома.

Денис уже спускался к магазину. Ещё несколько шагов — и он скроется за углом. Нина — боялась бежать. Дорожка, конечно, усыпана битым кирпичом, но всё равно была скользкой. Так что семенила, размахивая руками, чтобы не оскальзываться. Неприятный, потому что мелкий, дождь здорово раздражал кожу лица. И Нина морщилась, но не спускала глаз с фигурки мальчишки со здоровенным школьным рюкзаком за плечами. И с серых теней, плывущих перед ним. Нина надеялась только на одно: сейчас она добежит до асфальта, там не надо будет напрягаться, как на склоне, и тогда она быстро остановит Дениса, который идёт как-то неуверенно, а значит — не слишком спеша, и вернёт его домой.

Так и случилось. Денис пропал за углом магазина в тот момент, когда она с облегчением выбежала на асфальт, на пешеходную дорожку. И тут, преисполнившись уверенности, что не упадёт, она на такой скорости помчалась за ним следом, что он не успел дойти до автомастерских.

— Денис! — выкрикнула она, благо на дорожке слишком мало оказалось прохожих, так что их можно было не стесняться.

Мальчишка не оглянулся, как она ожидала. Зато она это предусмотрела: по своей воле Денис вряд ли пошёл бы с теми, кто его напугал ещё в детстве.

Он шёл ровно, и Нина в два-три быстрых шага нагнала его и вцепилась в плечи, с содроганием глядя на застывшую в двух-трёх метрах от них Матрёну и её призрачное воинство. Нина даже обошла мальчишку и склонилась посмотреть ему в бесстрастное и даже осунувшееся лицо. А потом приложила ладонь к его лбу — с виду показалось, Денис болен и пылает жаром. Но лоб был холоден, и Нина с досадой сообразила: даже если он болен, ветер, пусть и небольшой, постоянно осыпает его прохладным дождишком. Так что не разберёшь, есть ли у него температура, нет ли.

Зато он остановился. Нина цепко схватилась за его ладонь и оглянулась на призрака. Сквозь зубы сказала:

— Если я тебя не понимаю, это не значит, что ты должна уводить слабых! Не лезь к нему, ясно? Уходи!

И сразу отвернулась, чтобы решительно повести мальчишку за собой.

Она даже сумела провести его по общему коридору так, чтобы на них никто из детей не обратил внимания. И сразу завела к себе в комнату — знала, что Тоня, его мать, в это время на работе, после чего, обалдев, замерла на месте и оглянулась на дверь: она забыла её запереть на время погони за Денисом!

Быстро сунулась в большую комнату — посмотреть, нет ли кого. Тишина. Выдохнула и принялась за мальчишку. Тот стоял, всё ещё словно не от мира сего.

— Денис, ты меня слышишь? Почему ты не в школе?

Ни единым движением не дрогнул, ничем не показал, что слышит её.

— Ладно, — пробормотала Нина, стаскивая с него рюкзак и ставя его на железную кровать, которую ещё не сумела сменить на одёжный шкаф с общего балкона.

А когда снимала мокрую куртку (будто с послушного манекена — ужасалась она), нечаянно задела его руки — запястья. И теперь стопроцентно уверилась в том, что Денис заболел. Горячие! Так что сняла с него кроссовки и отвела к дивану. Уложила поверх покрывала на две подушки, чтобы полусидел (она собиралась поить его горячим чаем) и укрыла привычно сложенным с утра одеялом — и окаменела, затем разокаменевшись — стукнув себя, несообразительную, по лбу. Котята!

Оба малыша дрыхли, прижимаясь друг к другу, на кушетке Санечки.

— Ну-ка, миленькие… — прошептала она, бережно беря обоих пушистиков под животишки. — Помогите-ка нам с Денисом.

Котята спали так крепко, что только один пискляво проворчал что-то, будучи на руках. А потом, снова очутившись на мягком, оба свернулись клубками (к прохладной погоде — вспомнилось) на груди мальчика. Нина присела на пару минут рядом — посмотреть, сумеют ли котята «добудиться» Дениса, который лежал, уже закрыв глаза.

Короткий вздох с дивана чуть не заставил Нину расплакаться от счастья. Денис полежал ещё немного — и открыл глаза.

— Тётя Нина? — сипло прошептал он.

— Ага, я это, — радостно сказала Нина. — Денис, почему ты не в школе?

— Я заболел… У нас полкласса болеет. Пошёл к школьной медсестре, она посмотрела — у меня температура есть, и отпустила домой… А я, пока шёл, вспомнил, что ключи дома забыл… от комнаты… — зашептал мальчишка. — Ну, это… растерялся. Хотел с няней Галюшкой посидеть… А потом — не помню… Я как… у вас?..