Ульяна Каршева – Сказка о заветном месте (страница 3)

Один круг.

Второй.

Тре…

Наташу будто облили ледяной водой.

Кот только что выбежал из-за ствола — и внезапно провалился под землю. Он как будто наступил на тщательно замаскированную ловушку! Только промелькнули ошарашенные глазища. Даже мявкнуть не успел… А на месте провала — ровная земля!..

С азартным писком бежавшая за ним Света не заметила, что кота больше нет на её пути, и наступила ногой на то же место. Коротко взвизгнув от изумления, девочка провалилась сквозь землю точно так же, как Шастя.

Не веря глазам, забыв дышать, Наташа шагнула к неприметному месту — земля и земля, разве что слегка присыпана сухими сучками и еловыми иглами… Но ведь здесь только что была девочка…

— Где Светка?! — испуганно крикнул выбежавший из-за ствола Диман.

— Стой на месте! — завопила Наташа.

Но, по инерции пошедший к ней, удивлённый мальчишка резко вскинул руки кверху, словно пытаясь схватиться за что-то. И пропал под землёй.

Растерянная Наташа стояла в шаге от точки исчезновения детей и кота. В руках от крупной дрожи ходуном ходили сумки, раскачивались будто сами по себе.

Наконец она решилась. Неизвестно, что происходит, но она должна быть там, куда пропали дети! И кот, конечно же… Крепко, до крови прикусив губу, не замечая своих слёз, девушка шагнула вперёд.

Глава 2

Её там как будто ждали последней. Едва Наташа почувствовала, как нога ухнула куда-то без опоры, а вместе с ней и она сама; едва перед глазами в последний раз промелькнули рыжеватые от старости еловые лапы, как на пару мгновений её ослепило абсолютной тьмой!

А потом… Девушка словно прыгнула через одну ступеньку лестницы — так легко она приземлилась, твёрдо ощущая под ногами землю. А рядом точно так же то ли упали, то ли спрыгнули откуда-то Диман и Света. Последним свалился Шастя. Ладно хоть все — на ноги и на лапы.

Ошеломлённые, огляделись. Кажется, они попали в тесное помещение, с низким потолком, без окон. Зато за спинами детей Наташа разглядела смутно-светлую вертикальную полоску. Дезориентированная девушка захлопала глазами: если они провалились под землю, то откуда здесь…

Додумать не успела.

Откашлялся Диман, первым делом цапнул за руку сестрёнку и спросил:

— Наташа, мы в подземелье попали? Но…

В следующую секунду дети с непроизвольным криком инстинктивно бросились к вертикальной полоске света — то есть, возможно, к двери. А девушка поначалу остолбенела: из самого глухого и тёмного угла вдруг рвануло к ним нечто громадное, в человеческий рост, и бесформенное — у страха глаза велики!.. Да ещё кинулось нечто к ним с угрожающим рычанием, которое, впрочем, резко оборвалось в хрип. Распахнутая детьми дверь хоть и впустила в помещение свет, но определить, что за зверь атаковал их, Наташа не сумела.

Тем более… Заметив боковым зрением промелькнувшую к той же двери маленькую тень, Наташа, шарахнувшись от агрессивного зверя, не сразу поняла: это Шастя сиганул вслед за детьми.

Зато, когда поняла… Осознание, что кот выскочил на улицу, спасаясь от живого воплощения страха, побудило Наташу к активному действию: пока зверь, почему-то упавший в следующем прыжке к ней, весь как-то мешковато собирался, постепенно поднимаясь — явно встать, она опрометью кинулась к подсказанной Шастей двери, крепко сжимая в руках сумки — сама того не замечая.

И понеслась бы девушка куда глаза глядят, если бы сразу не уловила глазом стоявших неподалёку детей. И взъерошенного Шастю у их ног. И она помчалась к ним, мучительно чувствуя своё трепыхавшееся от страха сердце.

А Диман дождался, пока она догнала их, и крикнул:

— Мы же упали! Наташа, где мы?!

Пришлось снова оглядеться, начиная обзор с того, что под ногами.

Только что Наташа пробежалась от какого-то сарая по грунтовой дороге. По грунтовой — это она сначала так посчитала. Но под ногами нет грунта. Здесь скорее — утоптанная, с плохо примятой травой земля, по которой редко-редко, но проезжали машины. Причём легковые, потому что две колеи были, примерно, той же глубины, что поверхность на обочине. Впрочем, и колеи-то необычные — слишком узкие для машинных колёс.

Сарай странный. Очень. И не потому, что он скрывал внутри какого-то злого зверя. Девушка, кстати, решила, что в нём держат медведя. Но не взрослого, а такого… подростка, что ли? Вроде их называют пестунами, потому что на них забота о недавно рождённом медвежонке. Читала она, помнится, мельком о таком. А всё потому она так решила, что этот конкретный медведь — припоминалось смутно — всё-таки был не таким громадным, как с перепугу показалось, а даже чуть ниже её ростом. Близко к росту Димана. Кажется.

Странным же сарай был по иной причине. Ну, предположим, посадили в нём медведя на цепь. Мало ли что у охотников на уме. Может, продать хотели — живого? В личный зоопарк какого-нибудь богатея.

Вопрос в другом. Зачем надо обкладывать сарай огромными вязанками сена? А ещё больше — соломы? Здесь, в этой местности, так сушат корм домашней скотине на зиму? Причём, приглядевшись, Наташа обнаружила, что сено и солома, кажется, или накручены, или навешаны на древесные сучья. Видны эти чёрные сучья не сразу, но на общем серовато-жёлтом фоне разглядеть их можно. Может, медведя зачем-то хотят вырастить здесь, а потому утеплили сарай? Соломой, например.

Наташа вздохнула. Ну и фиг с ней, с соломой. Здешним нравится сушить так, ну и нечего лезть в чужой монастырь со своим уставом.

За сараем, через блёкло-зелёную равнину, темнеет длинная полоса леса.

Хм. Точно. Медведя поймали.

Оглянулась.

Грунтовой дорогой эту называть не хотелось. Значит, пусть будет просёлочная — решила девушка. Просёлочная уходила, примерно, через такую же равнину, но уже с кустарником, разбросанным по всей её поверхности, и с совсем уже редкими деревьями. Степь? Впрочем, по обочинам этой просёлочной дороги деревья и кустарники росли довольно часто, не так, как там, на равнине. Присмотревшись, Наташа увидела близко и чуть дальше даже несколько пеньков.

Проследив её взгляд, Света неуверенно поспешила к ближайшему пню и уселась на него. Кот помедлил, приглядываясь, и примостился рядом с девочкой. Осторожно присматриваясь к Светику, Наташа убедилась, что девочка, кажется, отошла от испуга, испытанного в сарае. Или Шастя помог ей в том, устроившись так, что малышка волей-неволей гладила его по вздыбленной шерсти, успокаиваясь сама.

Конец дороги упирался в плохо видные домишки небольшой деревни, которая словно бы жалась к подножию низковатых гор.

Оглядев деревню, Наташа заключила, что та достаточно далеко, но дойти до неё можно, хотя дети могут и устать. Но ведь надо же выяснить, куда они попали…

— Дима, честно… — прошептала Наташа, благо мальчишка стоял впритык к ней. И ещё прошептала затем, чтобы не услышала Света и не испугалась ещё больше. — Я не понимаю, где мы очутились — и как вообще сюда попали. Честно.

— Пойдём — посидим, — тоже вполголоса предложил мальчишка. — Светку одну оставлять не хочется.

И они пошли. Возле пня, занятого Светой, обнаружили ещё один, поуже и повыше. Но садиться не спешили. Разве что девушка поставила сумки в траву.

— Наташа, а кто там был? — с тревогой спросил Диман, оглядываясь на сарай.

— Не разглядела, — вздохнула девушка. — Кажется, какой-то зверь? Наверное, охотники поймали и посадили на цепь.

Мальчишка замер, наблюдая за сараем. Кажется, его всё-таки беспокоила открытая дверь, за которой оставался неизвестный, а потому опасный зверь. Диман сопнул носом и решительно шагнул к кустам. Удивлённая Наташа следила за ним, не понимая, что он хочет сделать. Если бы ему хотелось в кустики, он бы, наверное, предупредил? Но Диман оглядел кусты перед собой и с жёстким треском, от которого вздрогнула Света, сломал довольно внушительный сук. Из кармана мальчишеских джинсов появился складной нож, которым Диман очистил сук от лишних веточек, превратив тем самым сломанную ветку в увесистую дубинку.

Наташа открыла рот потребовать: «А мне?» Но мальчишка вернулся на дорогу, снова посмотрел на сарай, а потом спросил у сестрёнки:

— Ты ведь не испугалась, Свет?

— Неа, — почти безмятежно ответила девочка. — Ты же здесь. И Наташа тоже.

Подумав ещё немного, Дима поднялся на соседний со Светиным пень. Не оставляя наблюдения за сараем, взглянул на дорогу к деревне. И ахнул:

— Наташа, там кто-то… ползёт!

— Что?!

Девушка немедленно встала рядом с ним — пенёк узкий, вместе с Диманом не встанешь на него, зато Наташа повыше будет. Приподнялась на цыпочки — и захлопала глазами: только и разглядишь, что в самом деле фигура человеческих очертаний сначала лежит, а потом, словно набравшись сил, привстаёт на руки и с трудом, на коленях тащит собственное тело к рукам же, после чего вновь падает на дороге — отдышаться, что ли? И снова повторяются всё те же движения: привстать, подтащить тело к рукам, упасть.

Раненый?

Больной?

— Димка! — отчаянно сказала Наташа. — Дай мне свою дубинку! А пока меня нет, сделай себе ещё одну, ладно? А я сбегаю — проверю, что там с этим… человеком!

— Может, вдвоём? — подрагивая от беспокойства, быстро сказал мальчишка.

Но ему хватило одного взгляда на сестрёнку, испуганную, потому что слышала их разговор, чтобы он торопливо покивал Наташе и протянул ей дубинку.

Ещё раз оглядевшись и уверившись, что вокруг никого, кроме ползшего по дороге неизвестного, девушка, крепко сжимая дубинку, поспешила ему навстречу.