Ульяна Каршева – Драконье гнездо (страница 9)

Я поморщилась. Этой подробности Адэр мог бы и не сообщать. Хотя то, что он лоялен даже сейчас к несостоявшемуся хозяину Драконьего Гнезда, это тоже неплохо характеризует самого начальника СБ.

- У Дрейвена есть в Драконьем гнезде свои апартаменты? Или он останавливался в гостевых комнатах?

- Он был прямым наследником, - пожал плечами начальник службы безопасности. – Апартаменты у него, естественно, были личными. Он предпочитал последний этаж. Хотите взглянуть на его комнаты? Провожу.

За три года я не успела изучить всё здание – только основные пять жилых этажей, поэтому нисколько не удивилась, что в родовом гнезде оказались комнаты, мне неизвестные. Адэр провёл меня к лифту, мы поднялись на последний этаж. Коридорами, которые больше были похожи на закоулки какого-нибудь запутанного городского района, мы дошли до апартаментов Дрейвена.

Зачем мне понадобилось увидеть его комнаты? Наверное, чтобы понять то чудовище, с которым мне, по завещанию, надлежало встретиться. И не просто встретиться… Но всё это в будущем. Сейчас мне впервые захотелось понять существо, так жестоко обошедшееся со мной. Из слов Адэра я пока увидела беспринципного типа, который с удовольствием пользуется силой и властью. И который сейчас получил сполна за все свои прегрешения – его обложили, как загнанного волка.

И я – втайне от Адэра – злорадствовала, представляя, как он сейчас забился в какую-нибудь дыру и дрожит там. Как я недавно. Дрожит – боясь всего: представителей властных структур, которые вот-вот вломятся в его логово; преступников, которые лихорадочно разыскивают его, – аж слюнки у них капают, когда они думают о своей мести, о своей будущей жертве и о том, что они с ним сделают – за то, что однажды этот жалкий сейчас уиверн заставил их когда-то испытать… А ещё он забился в дыру, боясь и своего безумия. И – да: для него это, наверное, самое страшное – думать о том, что он в любой момент может сойти с ума. Навсегда. У меня сердце колотилось от возбуждения, когда я старалась представить себе его жалкие глаза в момент, когда он думает о наследственном безумии…

А ещё… Ещё мелькала соблазнительная мысль наплевать на всякие условия и завещания. Убить Дрейвена при случае исподтишка, сделав вид, что он угрожал моей жизни. Но не посвящать никого в этот план, потому что он имеет продолжение. Убив ненавистное чудовище, надо будет вернуться в Драконье гнездо, некоторое время помелькать у всех на глазах якобы безутешной. А потом прихватить Брендона и сбежать с Уиверна. Поселиться на какой-нибудь тихой сельскохозяйственной планете, где нас никто и никогда не найдёт… Возможно ли такое?

Мы шли тёмными коридорами, которые светлели с нашим приближением и снова погружались во тьму, подчиняясь установленным везде сенсорам. И, глядя в эту тьму впереди, я почему-то всё больше и больше укреплялась в мысли, что выходить за этого ублюдка не стоит. Зачем мне потом проблемы? Сначала добиться от него согласия на брак – и это притом, что он будет знать: на Уиверне-то его личность объявлена вне закона. Потом освидетельствовать на предмет сумасшествия. Любопытно, лояльны ли законы Уиверна к сумасшедшим? А вдруг всё-таки придётся вернуться с ним на планету и содержать безумца в одной из комнат Драконьего гнезда? И потом… Я ещё не узнавала у даг-ин Рэдманда, можно ли на Уиверне потом развестись с мужем-безумцем.

- Здесь, - сказал Адэр и вынул универсальный сенсорный ключ.

Я остановилась чуть сбоку перед дверью. Воображение работало уже по инерции: вот сейчас начальник службы безопасности откроет дверь, а из тьмы комнат как вылетит на нас полностью сошедший с ума зверь, неведомо как пробравшийся в дом!

- Что? – спросил Адэр, глядя на мой кулак, судорожно сжавшийся вокруг рукояти кинжала. И мягко добавил: - Расслабься, Лианна. Его здесь нет.

Несмотря на напряжение, его слова не заставили меня обозлиться. Напротив, я разом успокоилась. Он рядом – значит, всё будет хорошо.

Не желая ограничиваться сенсорным освещением, Адэр включил полный свет.

Пустота комнат в апартаментах мгновенно привела меня в себя. И я начала уже спокойно, хоть и настороже ходить по ним, приглядываясь к обстановке и пытаясь понять, что за человек может здесь жить. То, что здесь хозяин – мужчина, заметно сразу – по отсутствию мелких вещиц, которыми женщина немедленно украшает своё место обитания. И предметы интерьера подобраны небрежно. Судя по всему, Дрейвен довольствовался лишь самым необходимым. Только ли потому, что являлся сюда редко и ненадолго? Не знаю.

- Снимков даг-ин Дрейвена очень мало, - сказал Адэр, оборачиваясь ко мне от высокой тумбочки. - Но, если хотите, можете взглянуть на вирт-кадр, который он называл забавным, отчего и оставил его в комнатах.

Он включил вирт-кадр. Я подошла к тумбочке, чтобы увидеть буквально две-три секунды вирт-кадра, постоянно повторяющиеся: высокий уиверн, мгновенно приближённый камерой, недовольно оглядывается на делающего снимок, а потом, словно узнав постороннего, кивает ему, ухмыляясь. Застыв, я смотрела в пронзительно-серые глаза – полное отражение глаз Брендона. Но эти высокомерно взглядывали на меня снова и снова. Врезались в мои глаза острыми лезвиями… убивали…

… Очнувшись от мгновенного ухода во тьму, я обнаружила, что стою – точнее повисла, буквально влипнув спиной в Адэра, который крепко прижимает меня одной рукой к себе, втиснув свой локоть в мой живот, чтобы я не двигалась, а другой рукой – держит меня за кисть с ножом и повторяет вполголоса и быстро:

- Тихо-тихо-тихо!..

Кажется, он почувствовал момент, когда я обмякла, потому что замолчал, продолжая крепко обнимать меня и словно прислушиваясь ко мне: точно ли замерла?

Тёмное пространство передо мной постепенно светлело. Оказывается, он оттащил меня от тумбочки с вирт-кадром и даже заставил отвернуться от него. Я тяжело дышала, но глаза были сухие – от ненависти, которая продолжала сжигать меня даже сейчас, когда я пришла в себя… Вздохнув как можно глубже, чтобы успокоить дыхание, я хрипло после недавнего крика сказала:

- Отпусти. Всё.

Он ещё немного постоял, будто продолжая прислушиваться ко мне, – и отпустил.

- Извини. Я не ожидал такого.

- Я кричала?

- Да.

Он возвышался надо мной, широкоплечий и такой спокойный в своей уверенности, что сможет переломить любую ситуацию, что я боялась отойти от него, в странной убеждённости, что стоит лишь шагнуть в сторону от него – и я снова не смогу контролировать себя. И… Мне нравилась эта зависимость. Она и правда защищала… Так что, выпрямившись, я выждала немного и медленно, точно боясь, как бы из-за спины кто-то (конкретный кто-то!) не выскочил, медленно вложила нож в набедренные ножны. Эхом движению мелькнуло слабая насмешка: навыки приютской жизни дают о себе знать даже сейчас, столько лет спустя.

Адэр не двигался. А я всё ещё не решалась отойти от него, чувствуя спиной тепло его тела… Но дверь из апартаментов этого зверя виднелась из-за штор на дверном проёме, и я сделала первый ломкий шаг к ним – не оборачиваясь.

Возможно, будь здесь, рядом, мой психолог, он бы наоборот посоветовал приблизиться к вирт-кадру и попытаться переломить свой страх перед этим чудовищем… А не пошёл бы он… Ему хорошо говорить – лишь в воображении представляя, как происходило всё то, что я испытала на собственной шкуре.

- Мы идём? – всё так же, не оборачиваясь, спросила я.

- Идём, Лианна, - мягко ответил за спиной Адэр.

Последняя мысль – в этих комнатах: как хорошо, что между тумбочкой с вирт-кадром и мной стоит начальник службы безопасности. Перешагнула порог с огромным облегчением. И снова: как хорошо, что меня в таком состоянии видел только Адэр. Промолчит. И поймёт меня. Не изменит своего отношения. Не будет презирать.

Повернула чуть голову, чтобы расслышал:

- Адэр, закроешь сам. Я – к Брендону.

- Иди.

Скрывшись от него за первым же поворотом, я помчалась. Какое там – иди. Я удирала подальше от места, от которого за мной по пятам кинулся невидимый, но ядовитый смерч!.. Я даже не стала заходить в домашний лифт, бросилась к лестницам – слетела с них. Счастье, что по дороге никого не встретила. Наверное. Возможно, кто-то и видел хозяйку Драконьего гнезда бегущей так, словно за нею гонятся все дьяволы ада, но мне уже было наплевать. Почти. Во всяком случае, в мыслях раз мелькнуло, что не надо бы так спешить… Смешно – спешить. Я ворвалась в апартаменты Брендона, отдышалась у порога, вошла в его игровую комнату и велела няньке:

- Выйди. Я позову.

Девушка, человек, улыбнулась мне и быстро исчезла.

Игравший на ковре, уже без сверстников, Брендон повернулся ко мне, насупился и решительно протянул ручки.

- На!

Я прыгнула к нему, схватила на руки и обняла.

Мой малыш начал ходить в полгода, заговорил в первый год рождения. Но предпочитает немногословие. Хоть с ним много разговаривали, он знает, что его хорошо понимают с полуслова. «На!» И всё. Перевод простой: «Хочу на ручки!»

Брендон обнял меня за шею, тепло подышал в шею. Иной раз у меня складывается впечатление, что я больше нуждаюсь в нём, в его детских объятиях и утешении, чем он во мне. И всё чаще кажется, что именно мой малыш понимает больше всех, что со мной происходит. Он ровен и спокоен со всеми, кто с ним занимается, но мгновенно чувствует моё настроение… Вот и сейчас: прижался ко мне и принялся – в противовес обычному своему молчанию с другими – картавя и шепелявя, рассказывать в ухо, как он играл с друзьями, и какие игрушки они принесли с собой, и какими своими игрушками он поделился с ними в игре. Брендон говорит на двух языках, пока почти не различая их. Единственное для него различие: на уивернском говорит с теми, кто им занимается. На общефедеративном-человеческом – только со мной, каким-то образом выделяя меня среди всех остальных именно в языке. Хотя в доме есть и другие люди. Но мне это нравится.