Ульяна Каршева – Агни-2 (страница 47)

Теперь отвернулась Аня, которую ситуация всколыхнула, но иначе. Постояв немного со сжатыми руками, она резко обернулась к брату:

- Ты работаешь в суде. Ты записываешь множество тамошних историй, как я понимаю твою работу. Никас, может ли преступление мужа ложиться уголовным последствием (или как оно по-другому называется!) на его жену?!

- Что… ты имеешь в виду? – не сразу сообразил Никас.

- Никас, я нашла на мансарде медальон с портретом Конгали, а после этой находки призрак и появился в нашем доме.

- Ты думаешь, что ситуация с Конгали – ситуация, созданная дином Хармоном? – Никас аж вздрогнул, догадавшись наконец о причине тревоги сестры. - Поэтому ты боишься, что, если он совершил магическое преступление, с тебя могут потребовать ответить за его поступок? Поэтому ты в последние дни ходила… - уже шёпотом не договорил он. И глубоко задумался, прикусывая губу и сжимая кулаки.

На чей-то упорный взгляд Аня украдкой скосилась: Таеган, беспокойно нахмурившись, смотрел на них обоих. Чувствуя себя не в своей тарелке: он наверняка думает, что ему не доверяют! – Аня тихонько сказала Никасу:

- Таеган – почти член нашей семьи. Как ты думаешь, можем ли мы ему доверять в этом сугубо семейном деле? Ведь он тоже может подсказать, как быть. А то… Мы шепчемся, а ему неловко. Да и мне…

- Позовём Онору и посидим в твоём рабочем кабинете, - быстро решил Никас. – В компании легче решать такие вопросы. А вдруг ещё что-то всплывёт… Агни, может, принесёшь тот медальон с мансарды? А я подойду к Таегану и объясню ему ситуацию.

Почему он не объяснил её Таегану сразу? А, вон что… Сначала Никас заехал за мальчиками, а уж потом за Таеганом. И говорить с ним о своих подозрениях по поводу Конгали при двойняшках он не хотел… Аня слегка замешкалась, чтобы Никас первым отошёл от окна и сразу направился к Таегану. Вот теперь, когда старший брат вполголоса заговорил с ним, Аня проскользнула мимо, лишь бегло улыбнувшись Таегану, который всё-таки проводил её взглядом.

Пока бежала по лестнице из рабочего кабинета дина Хармона, она ни о чём не думала, кроме как о том странном совпадении – о призрачной девочке, которая оказалась дочерью довольно высокопоставленного (хотя бы в городской власти) чиновника. И, только пробираясь по мансарде в поисках того самого сундучка, на крышке которого оставила цепочку с медальоном, внезапно вспомнила: дин Валентайн признался, что его магическое зрение пошло на убыль после несчастья… нет, он сказал, что пережил семейное горе! Не из-за Конгали ли случилось оно?..

Но, возвращаясь, вдруг подумалось совсем странное: Никас нисколько не удивился, когда она сказала про мансарду! Почему?!

И хмыкнула: этот вопрос взволновал её больше, чем проблема Конгали! Почему? Так проявляется её собственный эгоизм? И поймала себя ещё на одной мысли: скажет Никас – не скажет про мансарду в обсуждении? Спустившись в кабинет, она мельком удивилась, что взрослые их дома всё ещё не собрались. Выглянула в гостиную – они как раз шли к ней… И, открывая дверь нараспашку (младшие сюда, как и в библиотеку, зайти не могли), она снова забеспокоилась: будет ли сказано о мансарде? И поразилась: «А у меня это не навязчивая идея?! Что я так прицепилась к тому, что все, кроме уже Никаса, узнают про мансарду?! В конце концов, её видят все, кому не лень – каждый Божий день! Неужели я так зациклена на том, чтобы первой всё разузнать о мансарде? И только потом восприму, что ею заинтересуются остальные? Но ведь поздно, если Никас скажет!..»

Все расселись вокруг письменного стола. И через весь стол Аня протянула старшему брату цепочку с медальоном, обречённо вздохнув («Сейчас все узнают, откуда она!»), а потом с недоумением глядя на остальных, когда все буквально «отмахнулись» от мансарды, сосредоточившись на медальоне с портретом Конгали.

А потом Аня не выдержала и рассказала о промелькнувшем в разговоре с дином Валентайном эпизоде про семейное горе. Ведь чиновник не просил скрывать эту информацию от посторонних – тем более, он чётко не сказал, в чём именно то самое семейное горе заключалось. Таеган чуть ли не обнюхал медальон – так близко изучал его и сосредоточенно, а затем, нисколько не сомневаясь, передал его Оноре, которая тоже жадно обследовала вещицу. А потом подняла голову.

- Да, это проклятие. Но… непонятное, потому что незавершённое.

- Что это значит? – насторожился Никас.

- Его действие… - Онора снова поднесла медальон к глазам, причём Аня заметила, что её глаза мелко-мелко двигаются, будто она наблюдает за движением внутри медальона. – Кем-то приостановлено. То есть проклятие продолжает своё действие, но очень… даже не медленно, а замедленно – так, как будто ему что-то мешает.

- А если не мешает, а начато действие против проклятия? – задумчиво спросил Таеган, снова забирая украшение и рассматривая его словно бы новым взглядом.

- Меня больше интересует, почему оно оказалось у дина Хармона, - сказал Никас, глядя, как медальон покачивается на цепочке. – Не он ли начал процесс остановки? Но почему тогда не завершил?

- Я в последнее время подозревала дина Хармона, что это он навлёк проклятие на Конгали! – вырвалось у Ани.

- Неудивительно – при наличии в нашем доме её медальона…

«Нет, у меня точно навязчивая идея! – с изумлением решила Аня. – Сейчас бы волноваться о том, что должен был сделать дин Хармон, а я думаю только о том, почему вместо слова «мансарда» Никас сказал слово «дом»! Как будто уже забыл, где я нашла этот медальон! Ничего не понимаю…»

А за столом тем временем вовсю решали проблему Конгали.

- Нет, тот ритуал, который мы придумали в дороге, проводить нельзя, - заявил Никас. – Мы не знаем, что именно происходит в доме дина Валентайна. Греди нарисовал портрет Конгали, как девочки, которая не только повзрослела, но и спит. По мне, так надо выяснить, когда она заснула. И тогда отталкиваться от этой информации в своих попытках помочь этой девочке.

- Не уверена, - сумрачно вставила Аня. – Я думаю, сначала надо выяснить ещё одну деталь: бывал ли дин Хармон в доме дина Валентайна – и с какой целью. Что бы там ни произошло, я не хотела бы, чтобы на нас всех… - она хотела сказать повесили чужое преступление, но удержалась от грубости: - Подумали бы плохо из-за действий дина Хармона. И Онора так и не сказала, что значит этот медальон, а ведь она специалист по снятию проклятий! Так что собой представляет этот медальон? Он та вещь, которая является частью проклятия? Или он сделан таким образом, что удерживает действие проклятия?

- Есть ещё один аспект, - задумчиво сказал помалкивавший до сих пор Таеган. – С какой целью проклята Конгали? И потому я согласен с Агни: надо бы узнать подноготную того, что именно произошло в семье дина Валентайна.

- Если никто не возражает, - тихо сказала Онора, которая, кажется, даже обрадовалась косвенному обвинению Ани: надо бы уточнить, что собой представляет медальон, - я заберу медальон в библиотеку. Мне там легче работается. Думаю, через некоторое время я буду знать, что он такое.

- Спасибо, Онора, - улыбнулась ей Аня и тут же взглянула на мужчин: - А как можно разведать, что произошло в доме дина Валентайна?

Мужчины переглянулись.

- Слуги, - решительно сказал Таеган. – Надо бы кого-то подослать к ним, чтобы разговорить, навести на этот случай.

- А если после этого случая слуг в доме поменяли? – спросил Никас. – Например, затем, чтобы не болтали лишнего. Хотя нет, чего это я… Слуг-свидетелей, наоборот бы, оставили в доме, взяв с них клятву молчания.

- Клятва молчания – это серьёзно, - вздохнул Таеган.

- Чем думать, легче попробовать разговорить – и таким образом узнать, была ли клятва молчания – или хозяин дома не заморачивался утаивать всё, что произошло, - уже сердито сказала Аня.

- Думаю, ты права, - покачал головой Таеган. – Нужно начало. Никас, подумаем, как это сделать?

- По дороге на работу, - согласился старший брат. – Онора, ты точно сумеешь уже сегодня выяснить насчёт медальона?

- Да, я это сделаю.

Конец беседы ознаменовался тем, что Онора убежала в библиотеку, а Никас пригласил Таегана в конюшню, чтобы осмотреть ландо: когда возвращались домой, обоим послышалось что-то подозрительное в скрипе колёс. А заодно оба намеревались продумать, каким образом вызвать слуг из дома дина Таегана на разговор о Конгали. Хм… Слуг, которых надо было ещё и найти вне дома – например, где-то в продуктовых или иных лавочках. Причём вызвать их на разговор таким образом, чтобы ни Таегана, ни Никаса слуги эти не заметили.

Впечатлившись их громадной многогранной проблемой, Аня не стала обижаться, что Таеган не остался с ней, зато вспомнила о делах по дому и поспешила посмотреть, всё ли готово к скорому ужину. Убедившись, что только одно блюдо надо будет разогреть, а остальные можно подать и так (помидоры со своего огородика нарезать и обсыпать приправами со здешним растительным маслом!), она вышла в гостиную. В открытую дверь мастерской увидела, как Кристал увлечённо продолжает вязать – полотно и в самом деле выходило потрясающим, а Лисса сидит рядом с ней, явно набегавшись, и что-то щебечет… Взгляд в окно: на улице набежавшие было тучи разошлись, и снова дом купался в оранжевых лучах вечернего солнца. То есть светло – и достаточно.