Ульяна Каршева – Агни-2 (страница 14)

- Тебе нравится кукла?

Девочка подняла едва намеченное тенями лицо и с улыбкой кивнула.

- Ты можешь говорить со мной? – изумилась Аня.

Призрак посидел неподвижно, а потом сделал странный жест: чуть косо приложил к губам палец, а потом, когда Аня решила, что он хочет, чтобы она молчала об этом, приложил второй. Ничего не понимая, Аня пыталась понять, что хочет призрак объяснить ей таким странным жестом. И додумалась.

- Давай я буду спрашивать, а ты будешь кивать в ответ, если я правильно спросила, или головой качать, если неправильно? – предложила она.

Призрачная девочка убрала пальцы от губ и уставилась на неё.

Аня подумала и спросила:

- Этот жест значит, что ты можешь говорить, но тебе нельзя говорить? – Это она вспомнила, что слышала призрачный смех девочки.

Призрак активно закивал.

- Ты… умерла? – уже осторожней спросила Аня.

И поразилась: призрачная девочка посидела немного, будто в раздумьях, а потом кивнула и тут же покачала головой.

- Я не понимаю, - грустно сказала Аня.

Девочка взглянула на неё и отвернулась к кукле.

- Ещё один вопрос – и приставать больше не буду, - сказала Аня. – Почему ты стояла за дверью и не заходила? Для тебя важно приглашение?

Девочка кивнула.

- Если я оставлю дверь в мастерскую открытой, тебе будет удобно? Я ведь ухожу спать, - объяснила Аня. – Так как? Оставить дверь открытой?

Новый кивок – и Аня попрощалась с девочкой и отправилась к себе. Хм. Получается, призрачная девочка не может проходить сквозь стены? Или ей нравится, когда перед ней открывают двери? Ещё Аня посетовала на себя, что не могла побольше «разговорить» этого призрака. А ведь можно было бы узнать, как девочка появилась в их доме. Кто она? Здешний житель ранее? Или?..

Аня собиралась немного посидеть в комнате, подсчитывая последние деньги и изучая список продуктов, который вручил ей Никас. Дайна Мадэйлеин обещала покупателя на кукол через неделю. Надо бы поторопиться с шитьём. А пока в бюджете семьи довольно большая дырища.

Собравшись на свидание к Таегану, Аня заглянула в мастерскую чуть позже. Призрачной девочки не было. И Аня продолжила путь к озеру, мучительно размышляя ещё над одной проблемой: стоит ли говорить Таегану о необычной жиличке их дома?

Увидев его на мостках, она помчалась вперёд, забыв обо всём.

Глава 6

Ранее, читая о том, что влюблённые гуляли всю ночь и не хотели расставаться, Аня, реалистка, недоумевала: о чём можно говорить час за часом? И неужели не надоедает бродить по ночным дорогам? Скептически воспринимая слова автора, наподобие романсовых: «Одна возлюбленная пара всю ночь гуляла до утра», она насмешничала: «Всю ночь? Ну-ну! А поесть? А в туалет? А ножки устанут? А днём как – шататься от недосыпа? Или они там все поголовно не работают?»

Встречи же с Таеганом изумляли её до крайности: время пролетало так, словно она только что выскочила из дома, а уже надо возвращаться. А уж говорили – наговориться не могли! Мало того, что он продолжал навёрстывать упущенное, так ещё и усвоил, что представления Агни об окружающем мире весьма скудны из-за её личной замкнутости и замкнутости её жизни. Нет, Аня что-то уже о здешнем мире почерпнула из журналов и газет – вот почти и всё, что она знала, а плюсом шли рассказы Таегана о детстве. Но учитывала она и то, что по долгу службы Таеган много ездил и видел те места, которые упоминались в прессе. А услышать из первых уст о них гораздо интересней, чем прочитать в газетной статье

Подспудно и втихаря она удивлялась одному: такой довольно развитый мир – и такие странные диверсии на границе. Не те военные, как она привыкла, а магические…

В какой-то мере она завидовала Таегану: после «лечения» магией образов собственная его магия не только вернулась. Он сам несколько раз обмолвился, что начал видеть и самые мелкие линии магических заклинаний более ярко и чётко. Аня же несколько раз пыталась настроиться, чтобы нарисовать собственную силу, глядя в зеркало. И опускала руки, страшась, что вернётся Агни, а она сама очутится в своём мире. И что тогда будет – не с ней! Она-то теперь, зная о себе, выкрутится. А с Онорой, например, как будет?!

Мысль эта ужасала, а потому приходилось утешать себя, что её личные магические силы крепнут и так – с каждым их новым использованием. Это она замечала, когда видела более сочный рисунок тех заклинательных формул, которые дин Хармон оставил на дверях, например, кабинета или библиотеки. А ещё она утешала себя тем, что государство (по некоторым признакам) больше заинтересовано в силе Никаса – кажется, здесь пока не очень любили работать с женщинами. Честно говоря, такому раскладу она была бы рада.

Сидеть вдвоём хорошо-о! – вздохнулось, когда утро начало высвечивать всё вокруг. Но и поспать хоть чуток тоже неплохо бы.

Таеган проводил её до потайной дверцы и ушёл. Тихонько, чтобы он не заметил, Аня приоткрыла дверь и вышла – сразу спряталась за одним из роскошных цветков в каменных вазонах при выходе из дома. И смотрела любимому вслед, пока дорожка не повернула и его фигура не пропала с глаз.

Окончательно закрыв дверь и уверенно, без свечи, шагая по тёмному, но выученному наизусть коридору, Аня улыбнулась: какое счастье, что он принял её такой, какая она есть – плохо воспитанной по меркам здешнего света, в котором он вращается, но желающей (и он знает об этом!) восполнить все пробелы в этикете! Впрочем, насколько Аня заметила, светская жизнь Таегана не очень интересует. Он какой-то домашний, несмотря на свою опасную профессию. Хотя, может, он равнодушен к свету именно поэтому? Она вспомнила его рассказы о местах службы и поёжилась. Нет, в своём мире она тоже наездилась, пока работала вахтой. Но, видимо, Таегану нравилось место, где он может расслабиться среди тех, кто принимает его без светских условностей. А где такое место можно найти, как не у неё дома?

Фыркнув, Аня мысленно сказала себе: «Ты видела его в чисто светском обществе только раз, а уже хочешь судить о его характере в целом. Вот поживём вместе – узнаем друг друга лучше. И ещё неизвестно, каким он окажется… - Вздохнула, а потом снова упрямо фыркнула: - Хорошим! Любимым!»

По гостиной пошла медленней, в который раз удивляясь её огромности. Остановилась. Окна. Сейчас, то есть ночи и ближе к рассвету, их голые проёмы, без штор и занавесей, не выглядели, как при свете дня, несколько… убогими. Ну, это если мягко определить. Вливаемые через них из сада древесно-узорные серые полосы причудливым образом заставили Аню вспомнить о куклах… Надо взять себя за шкиряк и сшить к приезду новой покупательницы столько кукол, чтобы у неё глаза разбежались от жадности! И чтобы купила не две куклы, а сразу десяток. И тогда можно будет подумать о шторах – или простейших занавесках для уюта! «Мечтать невредно! – ехидно заметила себе Аня. – Вредно не мечтать! Всё равно ведь растратишь на самое необходимое! А шторы на первом этаже – точно не самое нужное. Прятаться от постороннего глаза можно на втором этаже. А тут – и так сойдёт. До поры, когда в доме появится настоящий достаток… А всё-таки жаль – тех штор, которые так красиво могли бы волноваться от сквозняков…» Это она вспомнила светский вечерок в доме дяди Таегана – дина Вилея. Сколько там окон! И сколько на них… э… «одёжки»!.. Аня вздохнула, слабо усмехаясь себе: «Мечтательница!»

От едва слышного шороха за спиной будто холодным пальцем по горячей коже провели – быстро и резко… Нет, дом полон своих шорохов: и кое-где проседает от старости, и напольные часы в гостиной выстукивают, напоминая, что на сон осталось всего ничего; и из сада по оконным стёклам ветки яблонь елозят листьями, поскрипывая под аккомпанемент проснувшихся или просыпавшихся птиц… Но именно этот шорох… Аня оглянулась на новый, еле услышанный звук и сообразила, что он доносится из мастерской. Нетрудно сообразить, кто его издаёт.

Она была настолько уверенна в своей догадке, что, прежде чем зайти в мастерскую, легонько стукнула в дверь, чуть отошедшую от косяка – специально оставила её открытой перед уходом на озеро.

И оказалась права.

К пробуждению Лиссы двух новых кукол Аня не только одела, но и усадила на стул, который поставила так, чтобы кукол было видно сразу от входа в комнату. Стул стоял на месте. Кукол тоже никто не трогал. Но рядом со стулом, опустив руки на краешек его сиденья, на коленях сидела призрачная девочка. И плакала. Она даже не оглянулась в сторону стуком предупредившей о своём появлении хозяйки дома… Почему Аня решила, что она плакала? Подсказал простой человеческий жест: девочка то и дело «утирала слёзы» кулачком, видимо забыв, что у призраков слёз не бывает.

«Какой-то неправильный призрак! - с испугом подумала Аня. – Она должна стонать, выть, стучать, как это делают традиционные призраки моего мира! Она должна нас пугать своими выходками! Но не плакать же!» И сама чуть не плакала, потому что не знала, как и чем утешить девочку-призрака.

Она быстро подошла к стулу и присела перед ним – напротив плачущей девочки. Плакала та по-настоящему или нет – сложно сказать. Но под её глазами набрякли мешки, словно лила она слёзы уже давно. Даже кудряшки грустно поникли…

И Аня неуверенно спросила: