Ульяна Хабирова – Путь без инструкций (страница 5)
Старший сын был рядом. Он понял раньше, чем я. Он выхватил малыша у меня из рук и унёс в другую комнату. А я осталась стоять там, дрожа, с пустыми руками, осознавая, что ещё секунда – и я могла бы совершить непоправимое.
Потом был страх. Боль. Отвращение к себе. Я обняла себя за плечи и начала раскачиваться, как ребёнок, потому что иначе не могла остановить дрожь. Как? Как я дошла до этого? Я не помню, сколько так просидела. Помню только, что, когда в комнату вернулся мой старший сын, он молча сел рядом и обнял меня. Мне было стыдно. Мне было страшно. Но он ничего не сказал – просто был рядом. После этого случая я поняла: так больше нельзя.
Я пошла к врачу. Начала принимать сильные успокоительные. Стала ходить к психологу. Потому что если я сломаюсь, если сдамся, кто тогда останется для моего ребёнка? Я не пишу это, чтобы оправдать себя. Я пишу это для тех, кто чувствует то же самое, но боится признаться.
Мы не идеальны. Мы живые. Мы можем быть на грани. Но важно не оставаться там. Важно найти силы остановиться, попросить о помощи, прежде чем будет слишком поздно.
Я прошла этот путь. Я устояла. И вы тоже сможете.
Глава 6. Гомеопатия – совпадение, плацебо или реальная помощь?
На сеансах у психолога, конечно же, чаще всего речь заходила о моём ребёнке. Я проговаривала свои страхи, сомнения, боль, усталость – и в какой-то момент, уже почти между делом, психолог сказала:
– А вы покажите ребёнка врачу-гомеопату. Просто поговорите. Хуже точно не будет. Я, как утопающий, цеплялась тогда за любую соломинку. Поэтому с радостью взяла контакт и уже через пару часов позвонила. На том конце трубки ответила спокойная, уверенная женщина. Врач-гомеопат, которая лечит методом CEASE-терапии (Данный метод направлен на выведение токсинов и восстановление организма мягкими, но глубинными способами. Она не спешила давать советы.
Сказала:
– Для начала, пожалуйста, прочитайте книгу Тинуса Смитса
– А потом возвращайтесь. Я тут же заказала книгу.
Открыла. Бегло пролистала страницы.
И что-то внутри ёкнуло: я почувствовала, что это может быть важным. Через пару дней я снова позвонила и сказала:
– Я готова. Дальше всё было строго, подробно, системно.
Врач попросила прислать:
• копии медицинской карты ребёнка,
• заполненные анкеты – от мамы и папы,
• список перенесённых инфекций, прививок, препаратов, наследственные заболевания
• информацию о состоянии за год до зачатия и во время беременности. Я всё собрала. Заполняла анкету – и параллельно впервые по-настоящему перечитывала медицинскую карту ребёнка. И тут – началась внутренняя дрожь.
В год и месяц ему сделали первую прививку. После этого – начался настоящий ад. Он почти полгода беспрестанно болел. Температура поднималась до 41°C и не спадала по несколько суток. Я боялась спать. Я сидела с термометром в руке, молилась, умоляла, шептала, и знала: достаточно одного моргания – и температура взлетит с 37 до 41 за десять минут. Я сбивала жар всем, чем могла. Он выздоравливал – и через неделю заболевал снова. С сентября по февраль – он болел по 2–3 раза в месяц.
За одну зиму дважды переболел COVID-19. А потом… пришла весна. Очередной вирус отступил, температура исчезла. Но вместе с ней исчез и мой ребёнок. Возможно, это просто глупое, случайное совпадение. Но болеть сильно он начал именно после первой прививки. Из-за карантина, прививки, которые должны были быть в 3 месяца, мы перенесли. Сделали их только в год и месяц. Ревакцинация тоже сдвинулась – на два месяца позже. И всё это время он болел.
После ревакцинации стало только хуже. И тогда я поняла, что, если бы мы сделали прививки в 3 месяца, я, возможно никогда бы не увидела своего ребенка настоящим. Я не обвиняю только лишь прививки. Я слышала мнение одного из специалистов: прививка – не причина, а катализатор, она может лишь запустить уже существующий процесс. Аутизм мог бы проявиться после любого тяжело перенесённого заболевания. Но разве это не повод задуматься? Может, стоило отложить прививки хотя бы до двух лет? Может, если бы болезнь проявилась позже – она прошла бы в более лёгкой форме? Этот вопрос остаётся открытым.
И, кстати, Тинус Смитс в своей книге пишет:
Сначала с болью. Потом – с пониманием. Потом – с принятием.
В жизни есть моменты, которые трудно объяснить с точки зрения логики. Их можно назвать чудом, совпадением или просто удачным стечением обстоятельств. Но если одно и то же «совпадение» повторяется снова и снова, разве это всё ещё случайность? Когда моему сыну исполнилось два года, он не говорил. Вообще. Не было ни «мама», ни «папа», ни даже простых детских лепетаний. Только отдельные звуки, которые не складывались в осмысленные слова.
Я изучала все возможные методы терапии, пробовала разные подходы, искала пути. В то время мы уже проходили курс лечения у гомеопата. Мы принимали курсами разные препараты, которые она нам назначала. И вот однажды она сказала мне:
– После этого препарата дети обычно начинают говорить в течении недели. Я тогда подумала: «Ну да, конечно…». И вдруг… Прошло десять дней. И мой сын заговорил. Это был момент, который невозможно забыть. Я не могла поверить своим ушам. Ещё вчера он не мог сказать ни слова, а сегодня будто кто-то внутри него просто «включил» язык.
Совпадение? Возможно. Но слишком уж точное.
Можно назвать это, как угодно. Можно предположить, что он бы заговорил в любом случае. Можно объяснить всё эффектом плацебо или моей верой в успех. Но какая, в конце концов, разница как это называется, если это сработало?
Я советовала этого доктора своим знакомым, у которых дети были старше 4-х лет и не было речи. И их дети тоже начинали говорить после приёма препаратов, которые выписывал доктор. Один, два, три случая – это ещё можно списать на случайность. Но когда такие истории повторяются снова и снова – это уже закономерность.
Я выбрала не спорить, а действовать. Вокруг гомеопатии много споров. Кто-то считает её псевдонаукой, кто-то видит в ней спасение. Но меня не интересовали теоретические баталии. Я видела результат. Я наблюдала, как мой ребёнок преображается. Я видела, что этот метод помогает не только в речи, но и в общем состоянии. Он становился спокойнее, лучше спал, легче справлялся с тревогой. Я выбрала не разбираться в том, почему это работает, а просто использовать то, что помогает. И если кто-то скажет, что это самовнушение, я просто пожму плечами. Потому что для меня важно только одно – мой ребёнок заговорил. А это значит, что мой выбор был правильным.
Аутизм – это загадка, над которой спорят учёные, врачи и родители. Одни считают его генетическим нарушением, другие – результатом внешних факторов. В своей книге Тинус Смитс пишет:
В 2009 году рост заболеваемости аутизмом составил 100-150%! Сейчас он продолжает стремительно расти. На сегодняшний день чуть ли не каждый третий ребенок рождается со спектром. Это невозможно объяснить только генами. Тинус Смит и многие другие специалисты указывают на токсическое воздействие на мозг ребёнка: Чрезмерная вакцинация в первые месяцы жизни.
Загрязнённая окружающая среда. Химические вещества в продуктах, воде, воздухе. Токсины, которые накапливаются в организме. Так как мозг ребенка до 2-х лет крайне чувствителен к любым воздействиям и легко повреждается химическими веществами. Так ли это? Тема остаётся спорной. Но одно очевидно: Аутизм – не приговор. С ним можно бороться. А главное – его можно предотвратить, если знать, на что обращать внимание. И именно поэтому так важно разбираться в причинах, а не просто ставить диагноз.
Научный мир сегодня говорит о гомеопатии жёстко: она не доказана, а по многим направлениям – опровергнута. Её называют эффектом плацебо, «сахарными шариками», мифом, в который удобно верить, когда не осталось других вариантов. Я не спорю. Я не учёный. Я – мама. Мама, которая, как и тысячи других, искала путь, когда все официальные двери казались закрытыми.
Мне часто говорят:
– Ты же понимаешь, что это не научно?
– Понимаю.
Но разве всё, что работает, обязано быть научно доказано?
Разве результат – не главный критерий для родителей, у которых на руках ребёнок с тяжёлым диагнозом?
Когда-то люди верили, что болезни вызывает злой дух. Когда-то лечили пиявками и кровопусканием. Когда-то Пифагор высказал мысль, что Земля – круглая. Но прошла почти тысяча лет, прежде чем Магеллан доказал это своим путешествием. Когда-то Галилея судили за ересь – за то, что он утверждал, будто Земля вращается вокруг Солнца. А сегодня его именем называют телескопы и университеты.
Наука всегда проходит через стадии: от насмешки – до сопротивления, а потом до признания. Так может быть, гомеопатия – просто та область, которая работает на энергетическом уровне и которую мы ещё не научились объяснять? В нашем случае, гомеопатия стала не чудом, а звеном в цепи событий. Мы не надеялись только на неё. Мы работали комплексно. Но именно после одного из препаратов, назначенных нашим гомеопатом, мой ребёнок заговорил.