Ульяна Громова – Жестокие игры (страница 48)

Олег припарковался и указал на подъезд, стоящего чуть поодаль отделанного красным гранитом старого элитного строения в форме буквы П:

— Пойдем, дорогая, покажу тебе кое-что.

Он вышел из машины, Алина последовала за ним. Послушно прошла вдоль припаркованных автомобилей и удивилась, когда открыл дверцу одного из них и затолкнул её на заднее сиденье и сам сел следом.

— Давай сюда, — протянул ладонь парню на переднем месте, даже не здороваясь, будто они продолжали прерванный разговор. Алина узнала в нем старшего охотника, абсолютно отбитого на голову придурка. Впрочем, не-брат же и подбирал их, так что удивляться нечему. Теперь уже точно нечему. Алина горько усмехнулась про себя: — Ну, посмотрим… — протянул и открыл врученные ему документы. — Гром Виталий Семёнович. А тут... — читал он, шурша плотными страницами, — Гром Егор Семёнович. — замолчал, сравнивая два фото, закрыл паспорта и сунул в руку Алине: — Смотри, дорогая, как похожи. Просто одно лицо. Или даже одно фото. А что, на самом деле? — засмеялся противно. — Когда в зеркале одна морда, зачем обоим делать фото?

Ему было весело, а вот Алина переводила взгляд с одного разворота на другой со странным разочарованием и горечью. Ей не сразу бросилось в глаза, что росписи парней совершенно разные, но если тут можно было понять, то почему при одной дате выдачи стоят совершенно разные подразделения и расходятся серии документов?

— Насмотреться не можешь? — снова принялся издеваться Олег. — Ну смотри, смотри… Оп-па! — воскликнул вдруг, что Алина даже шарахнулась от него в сторону. — А вот и он собственной персоной! Только кто это — Виталик или Егор? М? Твое же женское сердечко должно узнать любимого, а, жена? — ехидно поддевал Олег, схватив и больно сжав левую грудь Алины. — Особенно, когда он не один, а с той девкой, что вручила тебе вибратор.

Сердце мгновенно обанкротилось.

— «Нахал!» совсем не значит «Прекратите!» — ухмыльнулся я и подхватил Маришку под коленки, поднял и закинул на плечо.

Она завизжала, а я бросился бегом к подъезду — у меня слишком мало времени до встречи пули с Верховым, и я должен как следует оттрахать свою девчонку.

— Виталя! — засмеялась и визжала возмущенно пигалица, когда я на бегу вцепился в ее ляжку зубами — давно хотел! Сожрал бы ее такую вкусную, сладкую, обалденную. — Больно же!

— Ты книжки читала про оборотней, м? — вздернул бровь, поставив девчонку у подъездной двери. — Знаешь, что они своей истинной паре метки ставят?

— Ну ты же не оборотень! — стукнула меня в грудь, а я перехватил ее руку и поцеловал согнутые в кулак пальчики.

— Кто тебе сказал? Я самый настоящий оборотень! — схватил ее в объятия и закружил под счастливый на всю улицу визг.

Она была неприкрыто счастлива, но смущалась этого счастья, то и дело краснела и прятала взгляд, кусая губешки. Мне почему-то казалось, она так скрывала улыбку, а мне хотелось, чтобы он не делала этого, поэтому всю дорогу я дурачился и целовал ее, вводя в неловкое положение водилу такси. Конечно, поговорить о серьезном у нас не получилось — не при посторонних, но разговора не избежать. Только сделать я это теперь уже собирался после встречи с Верховым. Что пигалица никуда от меня сегодня не уйдет, я предупредил ее сразу. Она, конечно, может попытаться — замыкать не стану, но если сбежит — вломлюсь в окно. Замки не спасут.

Она мне поверила — я по глазам видел. Правда, у нее снова запылали щеки — зуб даю, вспомнила, как я сказал, что видео её эротическое творчество с вибратором. А мне нравилось, как она тушуется. Это ведь не навсегда. Совсем скоро Маришка расцветет по-женски.

Придется нанимать охрану.

А пока я просто кружил любимую девчонку, позабыв обо всем на свете, и не мог глаз от нее оторвать, всей душой ее обнимал, аж слезы на глаза наворачивались.

Никогда не думал, что могу быть так неприлично счастлив. Осталось неразрешимая проблема — Егор. Ага, что он станет проблемой номер один, я тоже никогда не думал, а вот нате вам с кисточкой…

— Виталя-а-а! — расхохоталась, наконец, Маришка. — Отпусти!

Я пустил ее на землю, но не выпустил из рук. Просто передвинул их по изгибам точеной фигурки на лицо, посмотрел пигалице в глаза, и…

…пусть весь мир подождет.

— Всё, Марин… капец тебе.

…и я даже пискнуть не успела, как он запечатал все мои возражения, сомнения и вопросы у меня во рту, словно опустил крышку ящика Пандоры, спасая мой мир от всех былых связанных с ним неприятностей и разочарований.

Так меня даже он еще не целовал — я металась от одних ощущений к другим: от сладости поцелуя к чувству, что меня закутало в саму любовь. Я не верила в это: слишком все быстро, слишком хорошо, слишком так, как я мечтала. Я хватала наслаждение горстями и сама прижималась к Витале всем телом. Уже казалось, что мы и до его квартиры не дойдем. Когда перед глазами только его лицо, когда тело не чувствует атмосферы, а только его тело — упруго-твердое, в меру крупное, такое, что приятно и уютно обнимать, в которое помещаюсь, как в драгоценность в футляр, предназначенный только для меня, когда все изгибы словно друг для друга…

…пусть весь мир подождет.

Капец мне.

Алина

— Какая страсть! — куражился Олег, пока Алина кусала губы, глотая слезы.

Сначала это были слезы обиды, но чем дольше наблюдала за неприкрытой любовью этих двух… тем увереннее обида сменялась желанием отомстить, тем скорее боль разбитого сердца трансформировалась в жжение нетерпения уничтожить эту девку и поглумиться над чувствами этого мерзавца.

Алина только теперь, наблюдая, как мазохистка, за этой парочкой, поняла со всей ясностью, что влюбилась в Грома на самом деле, что это не прихоть, не разнообразие, не восхищение им, а любовь в чистом виде.

Она завидовала этой малолетней сучке-первокурснице. Если бы Гром вот так же целовал ее — Алину, если бы вот так же смеялся и кружил, носил на руках и ни на секунду не отрывался от нее…

— Я в Игре… — тихо, со злой решимостью сказала Алина, чуть опустив голову, глядя исподлобья, как Виталя, снова закинув девку на плечо, нырнул в подъезд.

Ей всех душевных сил стоило не броситься следом, не расцарапать обоим наглые счастливые рожи и не выплеснуть в глаза Витале все, что сейчас болезненно кипело в ее мыслях, теле, на душе.

Это просто ад какой-то. Словно в чан с кипятком, словно шкуру сняли наживо, словно солью и перцем присыпали обнаженное естество.

— Что? — приложил руку к уху сводный брат, теперь уже муж, хотя это ненадолго — Алина разберется с этим быстрее, чем Олег думает. Но сначала…

— Я заставлю его любить меня на ее глазах. Пусть она сдохнет сначала от ревности, а потом… просто сдохнет.

Олег заржал и хлопнул Алину по коленке, довольный и даже счастливый.

А Алина ненавидела теперь это чертово счастье, так лихо обошедшее ее стороной.

Но ничего. Сначала она уничтожит тех двоих, что наверняка лижутся и сосутся в подъезде прямо сейчас, а уж потом она сполна заставит ответить за все и этого ублюдка: сводного мужа.

Капец им всем.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 21. Выход в финал

Звонок телефона настойчиво сопровождал мои движения и глушил Маришкины стоны. Она будто и не слышала эту навязчивую трель… в дверь.

Твою мать! Кого еще принесло?!

Маринка вцепилась губами и зубами мне в плечо, глуша свои откровенные признания в том, как ей сейчас кайфово, а я настойчиво дотрахивал ее на чистой злости на тех, кто обрывает мне кайф. Подсунул под ее попку руку, сжал половинку и рванулся еще сильнее, влупил по самое не могу, и наградой мне была пробравшая пигалицу судорога оргазма. Я буквально скрутился в комок и ее собой запеленал, только ножки в разные стороны из плотного клубка торчали с поджатыми пальчиками, пока вышибал из себя слабенький оргазм, догоняя её.

Урою любого, кого сейчас найду за дверью и в телефоне!

— Кажется… в дверь звонят? — слабо протянула Маришка, тяжело и часто дыша, когда свалился на бок и увлек ее за собой.

— Да, надо открыть. — Поцеловал в губы коротко, встал, натянул шорты, оставил девчонке свой длинный синий махровый халат. — Это ненадолго.

И вышел из комнаты. Прошёл босыми ногами по коридору и… не понял. На ступни липла грязь. Дверь я открывал уже в дурном расположении духа, и когда увидел Пашку, меня занимал не выбор быстрого способа убийства наглеца, помешавшего мне нормально кончить, а тем, откуда на полу грязь.

— Заходи, — бросил другу, распахнув шире дверь, повернулся и пошел в кухню. Проходя мимо комнаты, где оставил Марину, открыл дверь и просунул голову: — Кофе будешь? Там Пашка пришел.

Явно не просто так. С рюкзаком. Из которого сейчас вытащил мой, открыл и высыпал на пол пачки банковских купюр:

— Ты мне объяснишь, что это такое? — желваки его покоя не знали, кадык только что изо рта не выпрыгивал, кулаки сжал до белых костяшек и дышал, как древний паровоз.

Я лизнул кончики двух пальцев, приложил в его лбу и зашипел:

— Шшшш… — Друг ударил меня по руке. — Остынь, бро. Тебе нельзя беситься.

— Это ты сейчас обо мне, значит, подумал? — шагнул на меня пацан. — А если я тебе сейчас вмажу? — схватить меня за грудки у него не получалось — я стоял перед ним с голым торсом, а вот за ухо…

За него он меня в гостиную и оттащил, да еще на диван швырнул так, что у меня только пятки в пололку взлетели.