Ульяна Громова – Жестокие игры (страница 29)

Он отодвинулся от меня нехотя, напоследок вжавшись пахом мне между ног почти угрожающе и многообещающе. Ох, где были мои мозги, когда я сказала ему самому достать конспекты из стола?!

И почему такое же наглое поведение Витали меня ни чуточки не возмущает?

Глава 13. Игрок

Третий ярус сегодня — самое спокойное место в этом курятнике. Вип-зоны утопали в мягкой мебели, тяжелых шторах, коврах… Единственное место, где можно не орать, надсаживая глотку, а разговаривать нормальным голосом.

— …Тут вип-комнаты для отдыха, если вдруг… ну ты понимаешь, — лукаво улыбалась Верхова, ведя мена за руку по не самому верхнему кругу Дантовского ада, пятясь на высоких каблучках.

Как она не цеплялась шпильками за длинный ворс ковролина, для меня оставалось загадкой. Девушки вообще, оказывается, весьма непредсказуемые и непонятные существа. Я бы уже сто раз упал навзничь, а Алинка словно босиком шла, крутилась вся, как на шарнирах, пару раз хлестнула черной гривой по щеке. Она уводила меня от Олега с Денисом и явно не просто так устроила экскурсию по «красной аллее».

Откуда в ее кулачке взялся маленький чип, который она приложила к замку на двери одной из комнат, я даже не думал, наверняка незаметным для меня движением выудила из ложбинки между сисек. Больше просто неоткуда.

Комната оказалась именно такой, как рисовало воображение: огромная кровать, туалетный столик, какое-то странное не то кресло, не то… черт знает что — я не понял, зачем эта обитая мягким велюром узкая, как лавка, волна нужна здесь, еще зеркальная стена, узкий шкаф и еще какая-то мелочь. В углу — скрытая за портьерой дверь, наверняка в ванную.

Я бросил свое тело на кровать, уронив его на спину головой в кучу подушек разных форм. Некоторые оказались настолько плотными, что почти твердыми. Алинка долго не думала, потянула с себя платье из тонкой голубой ткани, скатала по стройным ногам бесцветные чулки. Я закрыл глаза, раскинув руки, и спустя минуту почувствовал, как матрас рядом продавился, а потом мой пресс оказался между ног девушки.

— Ви-ита-а-аль-яа-а-а… — перекатила на язычке мое имя, так что пробрало пронизывающим голоском до самой мошонки. — У меня для тебя сю-юрпри-и-из-з, — томно протянула мне в губы, кошкой прогнувшись в пояснице.

— О да, обожаю сюрпризы, — ухмыльнулся. — Надеюсь, меня сейчас покормят клубникой со сливками.

— И с шампанским, но чуть позже, — промурлыкала киса и впилась в мой рот поцелуем, загадочно глядя прямо в глаза.

Ночка снова обещала быть жаркой, особенно теперь, когда энергия из меня просто пёрла. Но лучше закончить с шуры-муры побыстрее — где-то в клубе должна быть Марина, я должен найти ее. И Пашку, если он все-таки тоже сюда приперся, вопреки моему протесту.

Положил ладони на королевские бёдра, и девушка тут же потянула с меня лонгслив, зацепившись за манжеты. Послушно поднял руки и приподнял плечи, а потом снова рухнул в подушки и сжал задницу Алины.

Она скользнула под подушки обеими руками, нависнув грудью над моим лицом, я схватил зубами кружевное белье, мотнул головой, сдергивая его с большой сиськи, впился в сосок ртом. Не отнимая у меня «соску», девушка накрыла мои глаза черным шелком, завязала ткань сзади и заменила «пустышку» на вторую.

Я провел сгибом пальца между ее ног — мокрая, горячая, вздрогнувшая, готовая…

А в следующую секунду Верхова закинула мою руку за голову и прохладным шёлком обвязала запястье.

— Алин?.. — я реально забеспокоился. В душе не чаял быть привязанным.

— Тебе понравится… — мурлыкнула. — Я потом развяжу глаза, и ты все увидишь, Вит… Просто расслабься. Я сделаю тебе королевский сюрприз…

О да. Сюрприз от королевы может быть только королевским.

Очень надеялся, что лупить меня плеткой по голому заду Верхова не будет, а то Егора может и переклинить так, что от королевы и лоскутка не останется. Он уже напрягся, что мышцы икр свело судорогой, пришлось потянуть вперед пятки и запинать альтер эго в дальний угол. Его дикое звериное недоверие просто вибрировало во всем теле, в горле и едва не сорвавшихся с языка злых словах.

Когда обе руки были привязаны, я подергал ими, исследуя границы возможностей — легко доставал до своей шеи, норм при любом раскладе. А вот что мои ноги обзаведутся бархатными оковами — вообще не ожидал. Мое тело разложили звездой, лишив одежды.

Голый, связанный, слепой. Беспомощный. Не так чтобы абсолютно, но…

По коже продралась дрожь, спустившаяся вслед за ноготками девушки от груди к низу живота, внутренней стороне бедер… Потом колкие прикосновения пробежались по яйцам и вставшему члену. Закусил губу, сдерживая стон от того, как обострились ощущения. Алинка прошлась языком по стояку, самым его кончиком дразня чувствительнейшую складочку, пока я не выгнулся от острого предвкушения. Она словно не член с яйцами лизала и сосала, а экзотический десерт, и, черт возьми, я прекрасно понимал ее — точно так же я вылизывал Маринку, потому что ничего слаще в жизни не пробовал.

Это, сука, любовь. Чем она сильнее, тем ниже поцелуи.

Она обняла бедра и прижала меня к постели, все плотнее сжимая член ртом, все глубже насаживаясь на него, все ритмичнее ускоряя напор. Меня просто выкручивало от усиленных слепотой и обездвиженностью ощущений, поясницу толкало вверх, я чуть не на мостик вставал, захлебываясь рычащими стонами.

И когда уже был от оргазма в паре движений ее языка, она остановилась, а через секунду под мой нетерпеливый рык на торчащий колом член опустилось что-то прохладное, похожее на цепь. Я замер, не понимая, что это, яйца поджались, а потом на головку снова наплыл горячий влажный рот.

Она просто трахала меня им, заставляя цепочку, опоясавшую сетью с накинутой на навершие уздой, массировать член, перекатываясь и доставляя смесь самых разных ощущений от обжигающей короткой боли, тут же слизанной, до невыразимо приятных протяжек. У меня под повязкой из глаз только что искры и разноцветные шары не вылетали.

Но кончить девушка снова не дала. Когда я напрягся всем телом, упершись пятками и локтями, выгнулся, вибрируя и толкаясь в глубину ее глотки, она снова отстранилась, сверху на это «украшение» натянула презерватив и, оседлав меня, вцепилась в мою грудь тонкими пальцами и медленно, осторожно опустилась на член.

Ощущение оказалось на грани всех эмоций и для меня, и для нее. Буквально несколько минут глубоких жадных движений, и девушка сжала меня, пульсируя, задышала прерывисто, и я потек бурно, неожиданно, не в силах сдержаться, выгнулся, забился под ней, ошалелый от силы оргазма, задыхаясь и вспотев от жара, лавой растекшегося по венам стремительно, ударившего в мозг до всполохов в глазах.

Я заорал, потому что это был просто улетный пиздец.

Такое можно испытать раз в жизни. Потому что это как выстрел в голову, как разнос в хлам, как Армагеддон.

Нельзя застрелиться дважды.

Страшно, больно, сладко и безумно круто.

— Арррр!.. Ма-ри-и-ина-а-а-ар-р-р-р…

Боль в груди от того, что девушка впилась ногтями в кожу, прорывая ее, заставила вскрикнуть и подскочить под ней. Сорванная с глаз повязка хлестнула по лицу. Я сфокусировал сознание и зрение на лице напротив, готовый возмутиться таким нетрепетным отношением к моему телу, и…

— Бля, Алин… ты… — заткнулся, чуть язык не проглотил.

Алина

Парень, наверное, за всю жизнь так быстро не смешивал «Sabotage», как в этот раз. Нрав Алины, когда она не в духе, уже стал у обслуживающего персонала клуба притчей во языцех, и связываться с капризной стервой никто лишний раз не хотел.

А Верхову будто подменили. Сейчас её ластившейся к какому-то плебею и представить было невозможно. Скорее, она бы наступила ему на яйца высокой шпилькой и не заметила. Избалованная сука, привыкшая блистать на телеэкранах, до появления Грома была холодна, спесива и не знала границ дозволенного. Но когда появился Виталя, и сводный братец зачем-то ввел его в их небольшую университетскую плеяду золотых детей, она начала незаметно для себя меняться. А последнее время вообще стала сама не своя.

Она влюбилась.

Верховой сразу пришлось по душе, что этот парень распространяет вокруг себя флер таинственности и опасности, чувствовался в нем какой-то подвох сродни ее собственному. Они совершенно точно с ним одной крови. Алине нравилось, что он дерзил даже Олегу, а это — о-о-о, она-то знала, насколько опасен ее сводный братец! — смертный приговор, который обжалованию не подлежит.

Алина сама слегка побаивалась братца, но это не помешало им стать любовниками в первый же день его появления в их с отцом доме.

Девушка тряхнула шикарной гривой черных блестящих, холеных, как и все ее тело, волос, выгодно оттенявшихся небесно-голубым шелком платья с разрезом от бедра. Она сегодня собиралась особенно тщательно, хотела сразить наповал Виталю красотой и королевским минетом, рассчитывала на горячую ночь — ей эти пенные вечеринки давно не в диковинку, но он этим своим «Марина»… Плебейская скотина! Теперь было только одно горячее желание — оторвать ему голову! И этой Марине тоже.

Кстати, кто такая? Уж не та ли мелкая дрянь, которая всучила ей тот вибратор? Похоже, Гром не закрыл гештальт, не трахнул эту дешевую сучку! Ну что ж, уже и не трахнет — Алина позаботится…

— И что моя дорогая сестренка делает тут одна? — услышала ироничный голос Олега, опустившегося на соседний барный стул. Денис облокотился на стойку за его спиной, с ухмылкой смотря на подружку. — А где же…