Ульяна Громова – Жестокие игры (страница 12)

Абзац просто. Точно — здесь была тайная вечеря. Или сход масонов. Или рептилоидов. Не меньше. Всю стену занимала карта Москвы и Подмосковья, на ней пестрели какие-то отметки: красные кружки, синие и зелёные линии и просто дикое количество каких-то черных отметок, вокруг которых нарисованные, словно по циркулю, полукружья. Явно план по захвату города. Но это ладно. А вот свалка, в которую превращена эта комната, угнетала. Дальше метра и войти было нельзя — все завалено офисными стульями, старыми досками, вёдрами из-под краски и шпатлёвки и неизвестно чем ещё — за горой мусора не просматривалось даже окно.

— М-да… — протянула Оксана. Помолчала немного задумчиво и сказала ободряюще: — Подожди тут, я сейчас…

И ушла, цокая каблучками по опустевшему коридору — шли ленты. Я терпеливо ждала, пока она вернётся. Вместе с ней пришёл зав по хозяйственной части, развёл руками:

— А я что сделаю? Выкинуть не могу — стоит на балансе, как спишу, так вывезут.

— Так спишите! Это же просто хлам! — не растерялась Оксана и пнула носком туфля какую-то картонку. — Вот эти банки тоже на балансе стоят? — кивнула на пустые ведра из-под строительных смесей.

— Стоят, — кивнул мужчина.

— Так пустые же!

— Перерасход образовался, — снова покладисто кивнул завхоз, — студенты же ремонт в кабинетах делали, им же казённое не жаль, вот и вышло, что по квадратуре краска и извёстка быть должна, а на деле нет ее.

Непробиваемый.

— Хорошо, вы можете списать её на ремонт вот этого кабинета?

— Так списано уже, а ремонт делать нечем, — ответил мужчина невозмутимо. — И в подвале не будет в помещении, в котором студенты просят дополнительную камеру хранения сделать.

А вот это плохо. Я слышала разговоры о том, чтобы сделать что-то типа шкафов с ячейками для студентов, чтобы они могли что-то оставлять здесь, в универе, а не таскаться с тяжелыми сумками без лишней необходимости. Но ведь у меня-то теперь будет целый кабинет!

— Оно пустое? — тут же нашлась Оксана.

А я слушала странный диалог и впитывала изнанку университетской жизни. Даже интересно стало, чем этот батл завершится.

— Так нет средств, чтобы шкафы заказать. Да и не разрешит никто — ни по каким санпинам там нельзя хранилище сделать.

Упс.

— А свалку можно? — уточнила секретарь, прищурившись.

— Так… эээ… — мужчина взглянул на кучу торчавших как попало ножек, почесал лоб и ответил: — Ну, если очень надо…

— Очень, — проникновенно ответила Оксана, тряхнув волосами и приложив руку к сердцу.

— Ну-у-у… а кто это таскать будет? Я даже…

— Вадим Николаевич! — перебила девушка, предвосхищая его недовольство. — Вы мне ключи от того помещения дайте и покажите где оно, а мы сами тут все перетаскаем!

— Сами?.. — с сомнением окинул нас взглядом. — Мне ж Андреич потом шею свернёт…

— Вы не переживайте, я с ним сама поговорю, — так убедительно ответила Оксана, что я поверила, что ректор свою секретаршу точно послушает.

— Ну… пойдёмте…

— Иди в приёмную и посиди пока там, — положила мне на руку ладошку девушка, взглянув на кучу всего в моих руках. — Будет тебе кабинет.

Мы пошли по коридору вместе, но я поднялась по лестнице, а они отправились вниз. Неожиданно зазвонил телефон — бабушка.

— Да, бабуль? — ответила ей.

— Мариш, тут курьер пришёл, ты что-то заказывала? — громко спрашивала она, потому что немного глуховата.

— Нет, ничего не заказывала. Ошибся, наверное.

— Стоят твои фамилия, имя и отчество, и адрес наш. И заказ оплачен. Что мне делать-то? — настаивала растерявшаяся родственница.

— Я не знаю… ну, прими, раз оплачен. А что там?

— Цветов букет и коробка какая-то длинная, сантиметров тридцать.

Цветы?

По коже прокатилась волна мурашек — вдруг это от Витали? Больше ведь не от кого. Невольно заулыбалась, чувствуя себя такой глупой дурочкой — растаяла уже и потекла розовой лужицей, хотя сама еще не знала, кто отправитель. А вдруг Антон? Пару раз мы занимались у меня, готовили совместный реферат. Тогда он и решил приударить за мной. Я же собралась с ним в кино? Можно же цветы принять да презент? Можно.

— Бабуль возьми, только не открывай сама, ладно?

— Да ладно, ладно. А ты не задерживайся дотемна, маньяка еще не поймали! Ой, что творится, Мариш, я вот по новостям сегодня смотрела…

— Бабуль! — поток её красноречия нужно давить в корне, потом шансов не будет. Я это отлично знала. — Я не могу разговаривать об этом сейчас! Подожди меня и расскажешь, хорошо? Мне правда интересно, но некогда, бабуль! — добавила умоляюще и виновато.

— Ну ладно, забрала я твои цветы. Пойду вазу поищу. А букет-то бога-а-атый!

Она положила трубку, а я прислонилась к стенке рядом с приемной. Сидеть там одной не хотелось совсем.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 6. Ноу-хау

— Итак, я жду инфу, — привалился к стене рядом с дверью подъезда, выпуская дым из ноздрей. Типа огнедышащий дракон, ага.

Крош пританцовывал рядом. Я просто пришел, позвонил в дверь его логова и вытащил за грудки на улицу, в чем он был. Я бываю резкий, когда злой. А на него еще долго буду злой из-за Маринки. Вот он и приплясывал в шортах, футболке и сланцах.

— Я про тебя тоже много чего знаю, — оттопырил губу пацан.

— Значит, уже в курсе, откуда я все знаю о тебе и твоих приятелях. И что крепко держу вас за яйца — тоже.

— Батон не при делах. Мы с ним здесь познакомились.

Я молча сделал затяжку, запрокинул голову и выпустил дым, помолчал и так же, не глядя на хакера, сказал всего два слова:

— Ира Волкова.

Игорь дернулся, как от удара с ноги в зубы. Я его понимал. Нас, как оказалось, связывала не только Маринка, но и эта неизвестная мне девушка. Жертва, как и Танюшка. Большой город, а связи с жертвами на каждом шагу. Только вот с убийцей — слишком тонкий неуверенный след, и не уверен, что он верный. Мне без Кроша и его дружка никак не обойтись.

— Заткнись… — глухо выдал Игорь.

Я посмотрел ему в глаза:

— У меня тоже есть такое имя. Поэтому вы нужны мне, а я — вам. Работаем?

Я протянул парню руку. Он переступил с ноги на ногу, явно что-то прикидывая в уме, уверен — вспоминал досье на меня, которое наверняка нарыл раньше, чем сделал то, что я просил, и сжал мою ладонь.

— В общем… это надо видеть. Заходи, — махнул рукой и повёл меня к себе, — только тихо, дед у меня контуженный, а сегодня поддал, чужих не любит, застрелит ещё.

Я вошел следом в лифт и хмыкнул:

— А тебя-то как не пристрелил?

Я вообще-то имел в виду те «чудеса», что творит Крош, сидя за компом, и совсем не ожидал, что он спустит футболку и покажет огнестрельную рану на плече:

— Он всю Великую пешком прошагал, тридцать танков подорвал, сорок ранений, осколок в голове. Трофейную винтовку у него после того, — дернул простреленным плечом, — участковый отобрал, замяли, но дед — зверь.

У героя войны внук насильник?

— Тебе яйца надо было отстрелить, — озвучил мысль.

— Да не сделали бы ничего с твоей девчонкой, попугали бы немного…

Я вспомнил Маринкины глаза по пять рублей и мокрые джинсы, и сам не понял, как впечатал парня в стенку лифта, сжав горло:

— А если бы Иру Волкову вот так же «попугать» кто решил? — прошипел ему в лицо. — Если бы мог один справиться, в жизни бы к таким ублюдкам за помощью не пришел, — отпустил его кадык и замахнулся кулаком, но лифт остановился, и я просто не слишком сильно ударил рядом с головой Кроша. Вышел первый. — Как деда зовут?

— Карелий Петрович, — услышал за спиной. — За девчонку извини. Правда, дурь какая-то нашла…

— Дятел экстези подогнал? — обернулся и по поджавшимся губам пацана понял, что попал в десяточку. — Придурки… — процедил уже тише.