Ульяна Громова – Его невольница (страница 17)
— Поехали, — скомандовал полукиборг, когда облачился в экзоскелет и поднялся с покрывала. — Ночь проведёшь у меня.
Я только бросила на парня быстрый взгляд — кто бы сомневался! Уже мысленно готовилась к тому, что этот возбуждённый мужчина ещё в машине нагнёт мою голову к своим чреслам. Но доехали мы без всяких попыток Кемрана ускорить события.
Странно было вернуться в этот дом. Однажды он показался мне хорошим вариантом затаиться, а теперь я видела в нём один из вариантов удрать из турецкого плена. Мне нужно было лишь кое-что уточнить…
— Кемран, сколько ты планируешь посетить мест, и сколько времени займут экскурсии? — спросила, когда поднялись на его этаж.
Парень открыл дверь на широкую лоджию с длинным узким креслом под разросшейся пальмой с широкими толстыми листьями, бросавшими на лежак уютную тень. Рядом стоял небольшой столик, а чуть дальше был подвешен полосатый гамак.
Кемран немного помолчал, будто только вне этих стен у него открывается разговорный клапан, и ответил возмутительно просто:
— Сколько захочу…
«Заманчивые» условия… Я размечталась потратить максимум неделю на возню с этим «уважаемым господином» и с его помощью — или хотя бы без его вмешательства — отбыть домой. Но это «сколько захочу» прозвучало так, будто…
— …Ты принадлежишь мне. И я получу то, за что заплатил.
— И сколько я стою? — взвилась с кресла, едва присев на него, а в голове лихорадочно прокручивались варианты предложить выкуп за себя.
Папа продаст своё хозяйство, чтобы выручить меня, а оно оценивалось уже года три назад в немалые деньги: десятки гектаров сельскохозяйственных земель и полный комплект техники. Ферма с коровником и свинарником, а птиц — от простых кур до цесарок и страусов — вообще не счесть. Да и квадратный километр теплиц — это не копеечки.
— Денег? Нисколько, — усмехнулся нагло и самоуверенно. — Не всё в этом мире продаётся за деньги.
Я буквально услышала звон рассыпавшейся вдребезги надежды.
— И что же стало платой за мою ничего не значащую персону? — токсично съязвила, внутренне закипев.
— Ты должна знать только одну вещь: степень свободы женщины определяется владеющим ею мужчиной. То есть мной. Остальное тебя не касается.
Он ответил это так спокойно и терпеливо, будто объяснял как пройти в туалет. А я снова вспомнила…
Кемран — сын Месута? Отправившего нас с Энвером на смерть мерзавца?!
Что, чёрт возьми, происходит?!
— И почему же я живу в доме Энвера? — спросила задумчиво.
Парень едва заметно пожал плечами:
— Скоро принесут еду, а пока можешь смыть соль в душе.
— С удовольствием воспользуюсь твоим предложением, — снова съязвила и встала, чтобы уйти в ванную.
— Зови меня просто по имени…
Глава 8
Я провела в ванной почти час. Мне нужно было время, чтобы прийти в себя, разобраться в той каше, в которую угодила, и настроиться на ночь с этим чудовищем. Не меньшим, чем Энвер. После случая на море уже казалось — гораздо большим. Все говорило именно об этом.
Кемран вернул меня в клетку, отдав в руки толпе надзирателей, а его папаша вообще обрёк на участь ещё более ужасную — в этом не сомневался даже Энвер, иначе бы не затеял ту заварушку. И совершенно не факт, что Кемран не имел к этому отношения, хоть Месут и говорил
Хотя нет, зачем покупать невольницу, чтобы потом убирать её? Парню явно нужно что-то от меня, и экскурсии — это ширма, за которой скрывается… что?
Я запуталась. Чем больше думала, тем больше крепло подозрение, что Энвер… жертва? Как и я? Почему он забрал меня в свой дом и даже подлечил?
Что, чёрт возьми, происходит?! И что меня ждёт? Кемран разделит меня с отцом? От этой мысли стало совсем плохо. Воображение рисовало, как папаша и сынок распинают меня на двоих в самых немыслимых вариациях.
Я ушла под воду с головой и не сразу услышала стук:
— Ты не утекла ещё в канализацию, моя прелесть? Ужин остыл.
Утекла бы, будь она побольше, а я поменьше…
— Уже выхожу, — буркнула и вылезла из остывшей пенной воды.
Обтёрлась полотенцем и натянула свой сарафан. Но когда вышла, Кемран протянул мне чистую тунику:
— Надень это.
Взяла из его рук тонкую тряпицу и вошла в комнату.
Столик у кресла ломился от обилия еды, сразу побежали слюнки — аромат неземной. Я всё никак не могла наесться, и один только вид и запах пищи заставлял меня трепетать от голода.
Сдернула с себя сарафан и натянула чью-то выстиранную и отглаженную очень просторную тунику. Спрашивать, чья она, не было никакого желания — наверняка той женщины с ребёнком. Мы не встретили никого в доме, когда возвращались, и я от этого даже вздохнула свободнее.
Села в кресло и молча принялась за еду. Нарезанная тонкими пластиками бастурма вприкуску с острым томатно-куриным остывшим супом, пирзола — особым образом приготовленные на гриле куриные голени — прекрасно сочетались с салатом табуле, а халва и холодный чай довершили трапезу.
— У тебя хороший аппетит, — заметил Кемран, всё это время что-то писавший в планшете.
Почему-то была уверена, что он общается в какой-то соцсети или в мессенджере.
— Не поешь с моё… — ворчливо парировала, втайне стараясь поддеть парня.
— В Турции есть легальная проституция, если тебе интересно… — начал, не поднимая головы, но я перебила.
— Не интересно.
— Тогда тебе не интересно будет знать, что тебя должны были вернуть не в клетку, а в хостел.
— Именно поэтому пятеро мужиков собирались меня изнасиловать?
— Если бы собиралась — непременно сделали бы это. Но я такой команды не давал, — парировал спокойно, а у меня земля перевернулась — так от этого откровения закружилась голова.
Почему он? Не Энвер? Ничего не понимая, я молча уставилась на парня в коляске — он уже выгребся из экзоскафандра и босой сидел в своем инвалидном кресле с голым торсом в легких штанах из мягкого хлопка.
— Это тебя тоже не касается, — ответил на мой немой вопрос, наконец, оторвавшись от гаджета и отложив его на стол. — Ты выполняешь, что я прошу, и я помогу тебе вернуться.
— Когда?
— Когда ты станешь стоить дороже, чем я заплатил.
Где логика?
— И что тебе помешает продать меня кому-то ещё?
— О нет, моя прелесть, после этого я не хочу видеть тебя в Турции. Ты станешь в этой стране персона нон грата.
— С удовольствием! — воскликнула, вновь на секунду поверив, что Кемран вернёт меня домой.
— Удовольствие… — и тихо протянул парень, окидывая мои голые ноги взглядом, — именно удовольствия я хочу от тебя в первую очередь. Всё, что ты будешь делать, должно приносить мне только удовольствие, — ещё тише и как-то зло, с потаённым смыслом говорил парень. — Заставь меня поверить, что любишь меня.
— Я плохая актриса, — сглотнув страх и неприятие, слабо протестовала.
— Не думаю, что ты хочешь знать, как в цирке животным прививают послушание и артистизм.
Я опустила голову.