Ульяна Громова – Дитя раздора. Работа над ошибками (страница 11)

И Катя была права.

– И вообще меня восхищает в этом смысле западный опыт, – продолжала отстаивать она свою позицию. – У них люди, которые уважают, любят и ценят именинника, сами приносят ему угощения и подарки. Сговариваются толпой или делают сами по себе. Там воспитание построено на уважении личных границ и частной собственности. Наше русское гостеприимство – пережиток, который был удобен власти. Я буду воспитывать сына таким человеком, чтобы он был уважаемым, и его хотелось поздравить. А не чтобы он метал бисер перед свиньями вроде Петровича, который надерётся за его счет и тут же за праздничным столом его и обосрет.

Что я мог на это возразить? Ничего. Потому что ее доводы мне казались состоятельными. И я, черт возьми, понимал, что хочу воспитывать сына вот так, как делала бы это Катя. Я прислушивался к ней, и когда ходили по детским магазинам, она в очередной раз меня поразила.

Я спросил про странную узкую кроватку-приставку – Катя скептически морщилась и больше заинтересовалась радионяней и видеонаблюдением.

– Это зачем? – Я снова тупил, не догоняя ход ее мыслей.

– Сын с рождения будет спать в комнате один. Дети не должны мешать взрослым. А взрослые не должны ограничивать себя в своей интимной жизни, только чтобы не разбудить детей.

Она многозначительно на меня посмотрела, и я в очередной раз согласился с ней.

Молодая, ни разу не бывшая замужем и впервые носившая ребенка, она была готова к материнству и вообще удивляла и восхищала меня как женщина.

Только я чувствовал себя разогнавшимся комбайном, у которого сорвало тормоза и он прет по инерции по слякоти, которую сам же наворотил, и не может остановиться, свернуть, отдышаться, вырулить на твердую полосу жизни, выбрать правильную дорогу.

Я уже не понимал, что делаю и зачем, но приходил домой к жене… и вспоминал, зачем все это затеял. И вроде бы все вставало на места.

Я. Жена. Сын.

Семья. Полноценная.

То, чего мне так не хватало.

***

– Слушай, Артем, – подошел ко мне дядя Гриша, когда мы с Наташей, наконец, в город уезжали. – Может, оставишь ассенизаторскую машину? Я бы поработал, пополам доход. А то ведь на этого, – махнул в сторону дома Петровича, – надежды никакой. Я не настаиваю, просто предлагаю подумать.

Это было хорошее предложение, и руки надежные.

Я глянул на Наташу, которая садилась в «Лексус» с видом королевы, и кивнул:

– Согласен, дядь Гриш. Когда совсем уеду, оставлю тебе машину. Как раз страховку надо будет продлять. За домом присмотри, ладно? Мы еще не решили, может, на продажу выставим.

– Вот с этим погоди, – покачал головой старик. – Я давеча в администрацию ездил, слышал там разговоры, что все-таки статус поселка городского типа деревня получит. Цены сразу взлетят. А на ваш домино точно цена хорошая будет. И автомобильный кинотеатр открывать собираются. Мой племянник говорил, бизнесмен какой-то выкупил кусок земли между аэропортом и деревней.

– Это где забор и шлагбаум поставили, что ли? – уточнил я.

– Да, то место, – подтвердил сосед. – И там еще искусственное озеро будет – платный пляж, катамараны, ресторан. Место там хорошее, у реки.

– А я слышал, что торгово-развлекательный центр строить хотят.

– То с другой стороны трассы будет, – кивнул сосед. – Московские там хозяева теперь.

Кольнуло в груди – жалко уезжать как-то стало. Но я отмахнулся от этой мысли, как уже привык отмахиваться от них вообще – когда голова занята только работой, дышать проще. И я собирался в ближайшие дня махнуть в Краснодар, присмотреться, почву провентилировать и к переезду подготовиться. Заодно жену проветрю, она уже ножками от нетерпения дрыгала у меня.

За неделю, что уволилась и дома свои хахаряшки собирала, плешь мне проела этой поездкой. А я смотрел, как она всякую чушь собирала с собой, и диву давался, зачем все это во временную квартиру тащить? А потом куда? Но махнул рукой – чем бы жена ни тешилась, лишь бы не плакала. А у нас мир в семье восстановился, слава тебе господи! Я аж перекрестился. Все-таки правильно я сделал, что Катю раньше в город увез. И волк сытый, и овцы целы.

– Ладно, дядь Гриш, погнал я. Там коптильня еще сутки будет работать – заглядывай время от времени, ветки вишневые подсовывай, ладно?

Кате свинину коптил, как она просила. Картошку выкопать и огород убрать нанял бабок соседских. Гусей перебил всех за раз перед очередным приездом к Кате, перья со шкурой снял, а мясо мы уже у нее дома на фарш пустили. Катя пельменей налепила, как хотела. Я пару раз с удовольствие наелся их от пуза.

Вот сало осталось докоптить. Морозилку новую Кате мясом забили, тушенки она наварила. Я по мере сил старался ей жизнь после меня по максимуму обеспечить.

Да только все равно последним мудаком себя чувствовал. Не отпускало никак.

Махнул рукой на свои мысли, снова их прогоняя, а сосед за жест прощания принял, тоже махнул да к себе в ограду пошел.

Я с тяжелым сердцем за руль сел. Наташка щебетала что-то, я не слышал и не слушал. Так, обрывки долетали до мозга: ресторан, билеты, спа-клуб, депутат…

Вот на депутате я встрепенулся.

– О, черт… Женька же на дэрэ приглашал, надо подумать какой подарок сделать, – озадачил жену.

Понятия не имел, что подарить избраннику народа.

– Ой, да что тут думать? Денег всем надо, только депутату больше, – фыркнула жена.

Я на нее покосился недоверчиво. Деньги… Ну и что это за подарок взрослому мужику? Насмешка, типа он сам не в состоянии заработать. Я бы оскорбился. Это подростку деньги нужны на карманные расходы.

Вспомнил, что Женька Катю тоже пригласил, решил, что позову ее купить подарок и заодно снова присмотрюсь, что она выбирать будет. На ее разумность я почему-то рассчитывал и уже привык ее чутью доверять.

Так и произошло на следующий день.

Наташа отправилась покорять салон красоты и спа, а я поехал к Кате.

– Артеммм… – как обычно, обняла меня за шею и подставила губы для поцелуя.

Мне нравилось ее целовать. Каждый поцелуй затягивался и возбуждал. Поцелуй на пороге и сразу в постель стало уже чуть ли не ритуальным действом.

В этот раз я не отказал себе в этом же.

Раздел Катю, хотя всего и надо было снять уже привычное голубенькое платьице в сиреневый и белый мелкий цветочек, и уложил на теплую постель – Катюша спала, когда я приехал к ней.

Развел ножки, зацеловал их от пальчиков до развилки, накрыл ртом взмокшие складочки, поиграл языком между ними, заигрывая с набухшим клитором.

Чудно, но Катя последнее время секса хотела больше, чем обычно. Вспыхивала быстро, кончала сильно, вела себя расковано и не стеснялась просить, как ей хотелось.

Я называл ее своей царевной-лягушкой: ножки нараспашку, в коленях согнутые, чуть не плашмя на постели лежат, живот больший выпирает, руки за голову раскинуты, титьки торчат дерзко, соски большими стали.

И я с членом своим пристраивался и трахал с упоением, наглаживая ее всю. Потом спиной к себе переворачивал, горочкой ставил – жопка кверху, титьки на постель – и сзади делал еще заход, любуясь ямочками на пояснице. Потом попку ее расцеловывал и последний раз языком в таком вот положении до еще одного оргазма доводил.

Потом Катюша толкала меня на край постели, опрокидывала на спину и делала минет. Да так, что и не мог уже, а кончал. Я все время диву давался – как она так меня лучше жены знает? У меня от ее ласки, когда кончиками пальцев по бокам проводила, по животу, по шее, по груди, мурашки величиной со слона бегали, а в животе что-то трепетало так, что я выгибался со стоном и охал от наслаждения.

Вот в такие минуты я ее слова про «не мешать взрослым интимной жизнью заниматься» теперь постоянно вспоминал.

Спускал Кате на язык спермы добрую ложку и любовался лицом красивым, довольным, взглядом сытым, телом совершенным в беременности даже. От этого ее вида в груди тепло так становилось, даже жарко, когда смотрела на меня, сидя у моих ног, снизу вверх. Да только чувство, что наоборот.

Царевна она. Хоть и пока лягушка.

Екатерина Премудрая.

Мне ей, как холопу неумному, глупости говорить тогда хотелось. Всякая чушь в голову лезла и с языка капала. «Люблю», «с тобой буду», «никогда не брошу»…

Потом по морде себе надавать хотелось или голову об угол расшибить за то, что дичь эту нес. Я у нее сына заберу. Какая любовь? Это как у нормального мужика к женщине, его ребенка носящей, просто благодарность выплескивалась.

Дал себе обещание прикусить язык, если еще раз такое ляпнуть захочу.

Помог одеться Кате, застегнул ботиночки и повез в магазин депутату подарок выбирать.

***

Катя

– Нет, Артем, галстук ему его женщина может преподнести, а ты, как старый приятель, бутылку хорошего алкоголя можешь подарить. Я, как малознакомая ему женщина, какой-то сувенир, лучше всего функциональный. Памятные вещи близкие дарят.

Два часа шопинга по бутикам в торговом центре меня изрядно утомили. Артем увел меня на этаж с кафешками, усадил на диван и принес мороженое. Себе взял сэндвичи и с удовольствием уплетал уже второй.

А я так и видела, как мы вот так же, только еще с коляской и нашим сыном, сидим тут же, но выбираем подарок для малыша.

– Вот скажи, Кать, откуда ты все это берешь? – смотря на меня широко распахнутыми глазами, спросил Артем.

Я пожала плечами:

– Просто читаю много. Чем еще заниматься?

– А чем бы ты хотела?