Ульяна Громова – Бывшая в употреблении (страница 20)

Просто нереальное наслаждение!

Я уже знал, что сперма не вытекает из лона жены, когда трахаю ее, лежащую на спине, но первый раз кончить мог ей позволить и сидя сверху. Откинулся и подтянул себе на грудь ее розовенькие ступни с аккуратно накрашенными ноготками. Жена опиралась на мои согнутые колени, отталкиваясь от меня и насаживаясь снова, а я смотрел, опираясь на локти, и поддавал ей навстречу бедрами, вторгаясь до самого конца, любуясь своей женщиной. Молодая, стройная и тонкая, как олененок, красивая — глаз не отвести ни себе, ни другим, сексуальная и очень активная, отзывчивая в постели на все, не симулирующая оргазмы и никогда не ссылавшаяся на усталость, желание уснуть или головную боль. Мечта любого мужчины, и вся только моя.

Прикрыл глаза, расслабляясь, из-под полуопущенных ресниц глядя на грациозную спину со струящимися и подпрыгивающими при каждом моем толчке длинными светлыми волосами, чувствовал, как сжимает тонкими пальчиками мои колени, раня кожу длинными ногтями, как яростно насаживается на член, трахает меня в свое удовольствие, ничуть не стесняясь стонать, вскрикивать и дразнить меня откровенно-пошлым взглядом через плечо с закушенной губой, волнообразными движениями тела, когда не насаживалась, а елозила на мне, не выпуская член из себя ни на сантиметр и создавая иллюзию движения внутри тесного влагалища. Она уже дышала рвано, мешая стоны с всхлипываниями нетерпения в предвкушении первого своего оргазма, и я вцепился в ее бедра, раздвигая половинки попы, уперся ступнями в постель и задвигался под ней мощно и быстро, больше не давая ей самой выбирать темп. Она просто замерла, чуть приподнявшись надо мной, отдаваясь ощущениям, пока я выбивал из ее тела вопли и яркие — все до последней — вспышки экстаза.

И лишь когда она откинулась мне на грудь, перевернул ее на спину, подмяв под себя податливое тело:

— Смотри, что я буду делать с тобой, распутница… — прошептал, глядя в глаза, и увидел, как пронеслись в них эмоции от удивления до… страха? — не вздумай не смотреть…

Потребовал и скользнул поцелуями по ее лицу, задержался на губах, потом на сосках и животе, обцеловав его весь — вместилище моего ребенка, ради которого я буду трахать жену весь круиз, как взбесившийся кролик. Сполз еще ниже, кончиком языка выбивая на клиторе удары, дробные сердечному ритму. Смотрел в глаза Сабине, и она послушно не отпускала мой взгляд, так же, как недавно я, приподнявшись на локтях. Она никогда не стеснялась такой ласки, двигалась навстречу и прижимала мою голову плотнее, заставляя лизать ее интенсивнее, сосать клитор сильнее и глубже всаживать в лоно язык. Я мог бы кончить от этого откровенного требования доставить удовольствие, такого незавуалированного и беспощадного, яйца ломило, член вибрировал от основания до кончика желанием долбиться в упругую теплую плоть. И когда жена потеряла контроль над своим телом и прошептала «Сделай мне больно», задрожав под моими губами, непроизвольно выгибаясь, когда ее дырочка раскрылась, приглашая совершить сладкое непотребство, я быстро поднялся и влупил ей мощно, до отказа, что онемели ноги и у нее, и у меня. Вцепился в ее волосы пальцами, не отпуская взгляд распахнутых широко голубых глаз, и совершил всего несколько убийственно сильных движений.

Она кончала долго, протяжно крича и полосами срывая мне кожу со спины своими ногтями, выкручивалась подо мной, отталкиваясь пятками, а я всаживал в ее оргазм свой, выплескивая сперму щедро с каждым ударом в матку, вбивая силу своего желания оплодотворить ее с яростью маньяка-психопата, заставляя ее смотреть на меня, до побелевшей кожи вцепляясь в ее волосы, будто мог бы увидеть в глубине ее глаз свершилось ли то, ради чего я ее сейчас вытрахал до побелевших губ и судорожных всхлипов.

— Все хорошо? — взволнованно спросил, приходя в себя, разжав судорогой сведенные пальцы на ее голове и прислушиваясь к ощущениям — не вытекла ли хоть капля моего семени, не пропала ли зря?

— Ты сошел с ума… — прошептала в ответ, слабо улыбнувшись, — но мне понравилось, хотя было даже немного страшно… Ты псих, Димка.

— У меня есть все, чего я хотел, кроме малыша. Родишь, и я буду мальчиком-зайчиком и белым пушистым котенком, — пообещал, коротко целуя ее губы, лоб и щеки.

— У меня голова разболелась, — пожаловалась, заглядывая в лицо, моя женщина.

Она настолько маленькая, что когда я вот так подминал ее под себя, вторгаясь членом в ее плоть, она утыкалась мне губами в верх грудной мышцы. И теперь, пока еще не выпустил ее из захвата, чувствуя, как восстанавливается кровообращение в ногах и кожу пронзают миллиарды иголочек, она смотрела на меня снизу вверх, и от этого казалась такой беззащитной и бесконечно трогательной, уязвимой и крошечной, требующей любви и заботы, что я стиснул ее в объятиях еще крепче, чуть не вдвое обвив ее руками, и зацеловал благодарно от макушки до подбородка, шепча, как люблю ее.

Я и чувствовал это в тот момент как никогда сильно — свое желание обладать этой маленькой молодой женщиной, трахать ее и дарить подарки, радовать и баловать. Она совершенно однозначно вызывала во мне желания… разные, чаще всего — развратные. Ее готовность пробовать в постели новое будила воображение и член.

Он все еще был напряжен, хотя оргазм получился сверхъестественно сильным и продолжительным. Но от того и возникло желание получить еще сладкую дозу, тем более что цель была более чем благородной: зачать ребенка — это много значит! Для меня, по крайней мере.

— Отпусти? — хлопнула ресницами Сабина и чуть толкнула меня в грудь.

— Задержимся дома еще на пару раз, потом поедем по магазинам и заскочим в театр. — Я нехотя вынул член из уютной теплоты и перевернулся на бок, обнимая вспотевшую жену за еще досадно стройную талию. — У нас там осталась семга? Что-то очень есть хочется…

Сабина шла в кухню на дрожащих негнущихся ногах — вот так по-зверски ее еще никто не трахал. Дима просто превратился в голый инстинкт продолжения рода и выбил из нее все силы до немоты, пустоты в легких и полного отключения ненужных частей тела — конечности все еще покалывало от того, что в них возвращалась из паха кровь. Муж не сделал ничего нового в постели, но сделал все так, что она и сама превратилась в жалкое трясущееся от похоти существо в его руках, готовое скулить и вымаливать оргазм и все, что ему предшествует.

Прихватила по пути сумку, чтобы выпить таблетки «после», но ни одной не оказалось — она выглотала весь стандарт, когда ее трахал Виктор, пила их до и после из страха «подцепить» беременность. Провела по внутренней поверхности бедер ладошкой и поняла, что между ног вспотело, но ничего, кроме ее соков возбуждения, не пролилось и не размазалось.

— Черт… — простонала и села голой попой на прохладную пластиковую табуретку.

Швырнула сумку под стол и посидела так немного, охлаждая чересчур разгоряченную плоть. Когда пожар немного поутих, встала и открыла холодильник — пара стейков семги еще остались, нужно было только приготовить. Завернула в фольгу, обсыпав перцем и обложив кружками лимона, добавила пряных трав и сунула в духовой шкаф, выставив на таймере нужное время.

Его она решила провести в ванне — от тела просто разило сексом.

— Сабин… — услышала голос мужа и повернулась, уже стоя на пороге ванной. — Примем душ вместе, и ты обработаешь мне спину.

Он повернулся к жене, демонстрируя красные ободранные полосы от ее ногтей. Она кивнула, думая, кто бы обработал ей влагалище от реальной угрозы забеременеть…

В театр заехали уже ближе к вечеру. Сабина притихла в машине, смотрела в окно и грызла губу. Не то чтобы я собирался устраивать разборки, просто давно был здесь последний раз и решил, что пришло время напомнить, что у нее есть муж, которому не нравится, что она возвращается домой за полночь. Какой перфект[30] может быть от уставшей актрисы, у которой к этому времени уже наверняка полный заплетык? Да и чисто воспитательный момент нужно было завершить.

Мы вошли в здание театра через служебный вход, прошли по тихим коридорам и, уже подходя к залу, услышали голоса. Сабина шумно вздохнула, вызвав мое недоумение, и толкнула дверь рядом со сценой.

— …постараюсь попасть, но ничего не могу обещать — заявки на рецензии и контрамарки мне высылают за несколько месяцев до гастролей, дни расписаны по минутам, несколько спектаклей в день… — распинался мужик в темно-сером льняном костюме и портфелем в руках.

На краю сцены, свесив ноги, сидел главный режиссер, в первом ряду — антрепренер Грегорий и еще несколько театралов, которых я, может быть, и видел, но не запомнил. Я отметил их всех краем сознания, потому что единственным ярким пятном видел только одного человека — Катю.

Она стояла рядом с говоруном и обернулась, когда взгляды других присутствующих обратились к нам. Посмотрела в глаза, перевела взгляд на Сабину, повисшую у меня на локте, и повернулась, приветливо улыбаясь. За ней следом повернулся и занятой благодетель, в котором я узнал ее супруга — хотя видеться вживую не доводилось, но фото их с Катюшей Кир показывал.

— Дмитрий, — неожиданно хрипло выдал я и протянул руку… кажется, Илье. — Школьный друг вашей супруги и мужа ее сестры, — оправдывал заранее то, что собирался сделать на глазах у всех. — Здравствуй, Катюша… — протянул ей ладонь, и когда она с застывшей полуулыбкой вложила в нее свою, не удержался и дернул девушку к себе, стряхнув с локтя Сабину. Обнял по-дружески, усилием воли сдерживая дикое желание впиться в ее будто онемевшие губы.