Ульяна Громова – 5 000 000 $ за любовь. Книга вторая (страница 8)

– Что это? – спросила, обводя взглядом мониторы, сенсорные панели, реанимационную установку, огромный овальный прибор, на членистой мощной лапе державшийся под потолком над креслом. Встроенные точечные светильники подсказали, что это за махина.

– Это оборудование из научного центра Ника… – пояснил Рассел. – Может быть, не следовало тебя селить именно сюда…

– Нет-нет, я всё равно хотела с тобой поговорить, как это… происходит, – перебила, но не смогла подобрать нужное слово.

Но мужчина понял меня:

– А я собирался рассказать. Ты должна понимать мотивы его поступков, потому что выглядят они… не совсем хорошо. Вернее, иногда совсем не хорошо, и… Несс, может быть, попросим Экена приготовить что-нибудь? Честно сказать, еда у нас тут хоть и съедобная, но всё же больничная.

– Я не против. Но не хочу есть, – пожала плечами. Вряд ли я распробую и оценю сейчас говядину в клубничном соусе или индейку с виноградом. Подумав об этом, встрепенулась: – А когда у меня начнётся токсикоз?

Рассел улыбнулся мягко, подошёл и положил мне на плечо руку, легонько сжал, чуть наклонившись и заглядывая в глаза:

– Я понимаю, почему он замкнулся на тебе.

– А я на нём? – выделила себя.

Да, я на Никите замкнулась – горько усмехнулась – иначе бы в психушку не загремела.

– Вы два идеально подобранных сообщающихся сосуда.

Он просто сказал, а у меня сердце оборвалось…

– …уже прямо вижу название подарочного издания в трёх томах: «История сообщающихся сосудов в смс»! – Я фыркнула, а Ник чмокнул меня в щёку: – Ничего смешного, маленькая, так и есть. Ты наполняешь меня собой, я наполняю собой тебя. Если ты сегодня можешь дать только десять процентов себя, то я выкладываюсь на девяносто, и наоборот – но всегда только сто процентов. Иначе отношения не строятся – запомни это, моя Несси. Главное, чтобы не было всегда десять на девяносто…

– Сколько сегодня тебя? – прошептала, повторяя заданный тогда Никите вопрос.

– Нужно выравнивать баланс, маленькая… – ответила за Никиту память…

Глава 4

Россия, Москва

– Как раз собирался заглянуть на ужин.

– Тогда вези его с собой.

До «Афимолл Сити» добрался быстро, побродил по этажам, знакомясь с представленными брендами. Удовлетворённо вздохнул, увидев знакомую линию «Abercrombie & Fitch», вошёл в бутик и отдался в руки местного стилиста. Выглядел я чуть лучше Лёхи: дико оброс, похудел, под глазами пролегли тёмные круги, а тонкие морщины выдали возраст с довеском. Но девушка в салоне улыбалась мне искренне, тонко и уместно шутила и не обращала внимания на мои ужасно длинные ногти и непослушные патлы. Я привычно подошёл к джинсам, но стилист ненавязчиво склонила меня к рубашкам, брюкам и туфлям, подобрав полный гардероб в полуделовом стиле в непривычных мне цветах.

– Смотрите, как идеально согрел взгляд кирпичный и охровый. Вот эта куртка снимет напряжение делового облика. Сюда одинаково подойдёт строгое полупальто и вот это…

Она сняла с вешала куртку строгого силуэта спортивного покроя очень тёмного, ближе чёрному, насыщенного цвета хаки. Когда я всё же взял пару синих джинсов, девушка сменила их на иссиня-чёрные и приложила к ним бело-голубую, чёрную и бордовую рубашку. Я мысленно усмехнулся – эта страна начала меня ломать ещё в полёте, а сломав, ввела в курс местной жизни устами бомжа, теперь вот снесла напрочь привычный имидж, и – я был уверен – внутреннее моё содержание тоже полностью перезагрузится стараниями Макса.

Через два часа вышел из бутика и направился в салон красоты, оставив покупки, чтобы привели в готовый к использованию вид и позже доставили в мои апартаменты. Запонки, галстуки, ремни и прочее я оставил выбрать стилисту. А вот что сделать с волосами и бородой – уже знал точно.

«Измени причёску – изменится жизнь» – действует одинаково на женщин и мужчин, поэтому ровно через три минуты я уже торчал у стойки администратора в салоне красоты.

– Добрый день, чем можем быть полезны? – Несмотря на мой явно непрезентабельный вид, девушка сияла улыбкой и сочилась доброжелательностью.

– Стрижка волос и бороды, депиляция, массаж и маникюр с педикюром.

– Сейчас свободна Ирина – лучший в городе мастер ногтевого сервиса, но… вы у нас первый раз… – Я дёрнул бровью – девушка приятно удивила! – …Должна предупредить, что она очень своеобразный человек… – закончила администратор уже тише.

– Пилит ногти по локти? – я ухмыльнулся и чуть не поперхнулся, услышав в ответ:

– Ну… практически.

– Беру! Ведите! – стукнул пальцами по полированной столешнице ресепшна, ставя точку.

Девушка выпорхнула ко мне и быстрым шагом проводила вглубь салона в кабинет загадочного мастера.

– Мне нужно всё, – сообщил, с любопытством рассматривая мастерицу.

В черных джеггинсах и футболке, высокая, с густыми каштановыми волосами до лопаток, завившимися на концах, с большими карими глазами и чувственными губами красивой четко очерченной формы она оказалась привлекательной. Длинные ресницы, четкий овал смуглого лица, красивый лоб и изящная шея, длинные руки и ноги, аппетитная попа и грудь… И взгляд – открытый, уверенный, не расточавший ни неприязнь, ни доброжелательность. Она не улыбнулась, не нахмурилась, лишь жестом указала мне на кресло и села за стол. Я устроился напротив и протянул обе руки. Ирина взяла их, внимательно рассмотрела, налила в ванночку воду и опустила в нее мои пальцы.

Она действительно оказалась отличным мастером, хотя довериться ей, это как прокатиться на американских горках: на первый взгляд небрежная манера обращения с моими пальцами заставляла адреналин выплёскиваться в кровь литрами, но девушка не то что не порезала, даже не кольнула меня, хотя ей хватило ровно полминуты быстрыми движениями отхватить кусачками мои неприлично отросшие ногти. Такой манерой она напомнила мне Теренса – иллюзия небрежности скрывала высокое мастерство. Я словно побывал в нирване, когда она массировала кисти рук, ступни и каждый палец из двадцати. Горячее парафиновое обёртывание окончательно примирило с нудной моросью за окном, захотелось бабушкиных котлет, манной каши и…

– Ирина, а вы умеете готовить? – спросил вкрадчиво, вкладывая в слова намёк. Я уже засунул розовые и мягкие, как у младенца, пятки в носки и обувался. Девушка, снова закладывая инструменты в стерилизатор, обернулась и вопросительно вздёрнула бровь. – Я бы отведал борщ в вашем исполнении.

– Напрашиваетесь? – усмехнулась, и я впервые услышал её голос.

– Зазываю, – возразил.

– А-а… – протянула, кивнув, – это всё объясняет. – Доброжелательность с её лица словно ветром сдуло. Холодным тоном она поинтересовалась: – Я могу что-то ещё для вас сделать… в профессиональном плане?

– Простите, Ирина, и в мыслях не было. Только борщ!

– Фуд-корты этажом ниже.

Она отвернулась, а я, растерянный, позорно ретировался в руки косметолога, а потом, лишённый проклюнувшихся волос на яйцах и лобке, попал и в вотчину брадобрея. Мне никогда не приходилось знакомиться с девушками и уж тем более вести с ними какие-то беседы. Снова пожалел, что изучил вдоль и поперёк Камасутру, но понятия не имел, как развлечь женщину. Болтливым я затыкал рот членом, некрасивых поворачивал к себе спиной, а красивыми любовался, пока трахал. Я привык, что мои желания исполняются, мои приказы выполняются и вообще все уже налажено, и каждый без лишних слов знает, что мне нужно.

В жизни, которой я не жил, всё оказалось не так. Я оказался к ней не готов.

– Тут очень много… – сообщила мне администратор салона, выдирая из размышлений на тему «как не облажаться в следующий раз, зачем он – этот следующий раз – мне нужен, и с какой стати меня задела холодность Ирины»? Ответ я знал – он уже мелькнул сделанным выводом, но мне не нравился. – У меня не наберется сдачи.

Я нахмурился и сфокусировался на девушке:

– Вы на дому ногти пилите?

– Да, конечно.

– А могу я увидеть график Ирины?

– Да, вон там.

Я подошёл к электронному помощнику. Ира работала шесть дней по восемь часов в плавающем режиме. Интересно, когда она живёт? Или, как и я, почему-то топит себя в работе? Я вернулся к ресепшну:

– Запишите сдачу на мой счёт.

***

США, Нью-Йорк

Рассел оставил меня одну до вечера – сегодня он вызвался дежурить, подозревала – чтобы не оставлять меня одну. Меня не запирали в стационаре, я могла выйти погулять, но никуда не хотелось. Постояла немного на балкончике, села на тёмно-коричневый удивительно мягкий диван, обтянутый нежной на ощупь натуральной кожей, обвела взглядом комнату: кобальтовые шторы и мягкое покрытие на полу, шерстяной плед и чехлы на подушках в коричневую и синюю клетку с освежающими бежевыми и голубыми полосками, точечные светильники рассеивали прохладный голубоватый свет, дополненный мерцавшей на плазменном телевизоре заставкой спокойного, судя по цветам – иссиня-чёрному и индиго, – Карибского моря. И мне самой здесь было удивительно спокойно, процессы в организме словно замедлились, что стало даже зябко от морозного оттенка света.

Обстановка напоминала кабинет Никиты в пентхаусе.

Я сразу поняла, что Рассел решил положить меня в его бокс. Ожидала увидеть что угодно, но не целую комнату, забитую оборудованием для исследования деятельности мозга: система для магнитной стимуляции альфа-вспышками, хроматографы, сканеры, 3d-принтер, допплерограф, аппарат транскраниального воздействия током… На всё это Никита возлагал надежды, разрабатывал со своей командой, чтобы утихомирить свою похоть… и всё равно ушёл глубоко в ароматерапию. Видимо, уже не надеясь на технический прогресс, ища помощи у природы.