Ульяна Громова – 5 000 000 $ за любовь. Книга вторая (страница 12)

Тряхнула головой – о чем я думаю?! Я не буду тут жить! Не после того как Сэм смешал меня с грязью, сказав «Прошлась с миллиардером под ручку и решила, что сама чего-то стоишь? Ты без него всё та же курица!» Потому что так и есть, именно так я и решила. И выдала себе индульгенцию от нытья совести, что взяла и этот дом, и пять миллионов двести тысяч долларов.

И как это выглядит для всех, утром дал понять Рассел. А еще раньше – Джейкоб. А до всего – самая первая – Стэйра. Её на первый взгляд невинное «Вот это тебе повезло, подруга!» значило, что «богатого папика надо раскрутить на полную катушку». Сама бы она так и сделала.

А я разве так не сделала?

В груди глухо мощными, тяжелыми и от того небыстрыми ударами долбило сердце. Оно будто захлебнулось кровью и не справлялось с той порцией адреналина, что выплеснулось от всех этих мыслей. Я сжала кулаки и закусила до боли губу, сопела, смотря на красивый фасад браунстоуна. Ещё пять минут назад рука тянулась за ключом, а ноги несли к ступенькам у входной двери – хотя бы просто посмотреть, почувствовать, что это могло бы быть моим, представить, как бы я тут жила, посмотреть на вид из окна, может быть, выпить кофе, сидя на нём. Всего пять минут – а перед глазами пронеслось так много, и так много увиделось не так. С глаз и разума будто розовые очки содрали.

Я ведь не придала значения тому «договору». Это казалось игрой, шуткой, нелепицей. Я, шутя почкой и клитором, подписалась под каждым словом, а Никита выполнил всё до последнего произнесённого вслух звука. Ну и я тоже – разве не удовлетворяла его в любое время в любом месте? Даже – о, флаг Америки! – в Центральном парке посреди белого дня! А эти покупки в аутлете в первый вечер нашего знакомства?.. Он четко обозначил мою цену сразу – три доллара на распродаже никому не нужного барахла! Никита дорого заплатил не потому, что я сама столько стою, он заплатил за свой комфорт!

Горько признавать, но я действительно глупая курица. Глупая беременная курица.

И как же больно это признавать… Как же стыдно… Рассел прав – я же сама этого хотела, сама об этом его просила…

Я отвернулась от браунстоуна со злыми слезами на глазах. Поискала взглядом знакомую вывеску и решительно направилась купить новую сим-карту. Не хотела, чтобы Рассел или Джейкоб звонили мне. А они будут. Расс – потому что он мой врач…

О, флаг Америки! Никита ведь в добавок ко всему оплатил мою медстраховку на год!

Наверное, весь Нью-Йорк слышал, как я отчаянно взвыла.

А через десять минут выходила с новым сотовым номером и телефоном – мои сбережения сохранились, их хватит еще на месячную аренду дешёвой меблированной комнаты и билет на самолёт. К деньгам Никиты я дала себе зарок не притрагиваться.

И на место встречи со Стэйрой на угол Парка Вашингтон-сквер Юг и Запад шла уже совсем другая Несси.

***

Россия, Москва

Долго не решался позвонить Несси – хотелось появиться перед ней живым и невредимым, но терпения уже не было. Мне необходимо было прямо сейчас услышать её голос, узнать, что у неё всё хорошо…

Узнать, что у меня всё хорошо.

Что ничего между нами не изменилось.

Тронул цифру быстрого вызова, но автоответчик оператора равнодушно сообщил: «You just dialed the number, which is not in use. Please check your directory or dial 0 for assistance»4. И в трёхсотый раз – то же.

Внезапно телефон в руке ожил, и сердце оборвалось – Несси! Но, взглянув на имя на экране, горько усмехнулся и ответил:

– Я возвращаюсь.

– Welcome home! И не хочешь узнать, как пройдёт оглашение завещания? Редко кому выпадает удача узнать истинные лица наследников, – иронизировал самбо, ковыряя моё любопытство. – Всего пара недель до раздела пирога, Ник.

Пара недель… Это много или мало?

– Хорошо… – неохотно согласился, хотя уже выбрал рейс на Нью-Йорк и ввёл свои данные для покупки билета – осталось нажать кнопку «Оплатить». – Пару недель я подожду.

***

Это был последний наш вечер в Майами. Несси закончила флеранжировать над парф-линией и очень жалела, что не успела сделать что-то ещё, а я утешал её, как умел, лаская и балуя, зная, что уготовил для неё на следующий день в Хартфорде. Боль в сердце поселилась уже тогда, напрягала, подкатывала тошнотой и отзывалась в висках.

Моя голенькая нимфа нежилась в джакузи, как карамелька в игристом вине, как золотой узор на чёрном мраморе чаши. Я опустился на дно перед ней и развёл её ножки.

– Вымоешь мне голову шампунем от похоти? – улыбнулся лукаво, дразня клитор любимой пальцами, не сводя взгляд с её губ.

– Не хочу, чтобы он подействовал именно сейчас… – откинула голову на бортик и смотрела из-под полуопущенных ресниц с улыбкой Моны Лизы.

Пузырьки воздуха окружили её груди воздушным ожерельем, остро захотелось подарить моей королеве нитку редкого жемчуга.

– Несь… – простонал и подхватил её грудь, играя с соском, ловя им пузырьки. И кровь пенилась вот так же от желания заняться с ней сексом немедленно, – ну помой мне голову, а? – ткнулся ртом в её грудь, присосался, как клещ, обхватив любимую и перетягивая к себе на руки.

Несси выдавила в ладошку две капли шампуня и запустила обе руки в мои волосы. Приятное волнующее тепло от ласковых прикосновений прошло по телу и передалось воде рябью. Казалось, что это я пускаю пузыри от удовольствия, как слюнявый юнец.

Несси массировала кожу на голове, скользила мыльными ладошками по шее сзади, а сердце заходилось от любви к ней, позвоночник продёргивало до основания члена от желания, казалось, что он обрёл стальной стержень и не повесит голову даже к рассвету. А до него ещё как на воздушном шаре до России, и в то же время времени осталось очень мало.

– Мррр… – урчал, закрыв глаза, чуть откинул голову, подставляя губы, – поцелуй меня, маленькая.

Ждал глубокий поцелуй и даже приоткрыл рот для сладкого язычка, а получил… касания, будто крылышек бабочек, выпорхнувших из живота, и лёгкое дыхание, чуть хмельное от её любимого вина «Совиньон Блан 1973 год». Губы Несси порхали по моим губам и вокруг них, по самым краешкам, дополняя ощущения воздушной сказки.

Перед глазами навязчиво вставало видение, как я достаю тоненькое изящное колечко, надеваю на пальчик Несси и прошу стать моей навсегда, и арка из белых цветов, и ряды скамеек с белоснежной ковровой дорожкой между ними, и почему-то звуки этнической музыки майорунов, такие чистые и проникновенные, как сам момент… Это желание пекло грудь, а слова толкались на кончике языка, и пришлось сжать губы, чтобы не вылетели вот так же легко, как эти воздушные разбойники, теперь собравшиеся ниже пояса вокруг упругих округлостей моей девочки.

– Никита… – прошептала она.

– Что, моя сладкая? – спросил почти беззвучно.

– Что ты сейчас хочешь?

Подарить тебе букет из чёрных и золотых роз и такой же жемчуг. Жениться на тебе. И это признание чуть не сорвалось с языка, но ответил я совсем другое:

– Новую жизнь.

Я этого отчаянно хотел.

Её глаза расширились от удивления. А я смотрел на неё и думал, что ей бы очень пошло чёрное с золотом – хоть что: машина, платье, цветы, украшения, бельё, комната… Почему я не подумал об этом, когда готовил ей дом? Чёрное и золото – это шикарная оправа для моей красивой девочки.

– А что хочешь ты? – прошептал, касаясь её губ дыханием.

Она почему-то смутилась и покрылась пупырышками:

– Новую жизнь…

Часть 2. Репертуарная матричная реконструкция

– Распечатываешь рецидив?

– Тебе лучше не знать.

– Страшный ты человек, Джейкоб Карриган, – покачал головой Расс. – Не могу даже предположить, что ещё ты попросишь меня сделать.

– У меня все ходы расписаны…

Глава 6

США, Нью-Йорк

Если мир не хочет получить нового сексуального маньяка,

я должен кого-нибудь трахнуть. Или спятить.

– Так это твой миллиардерчик поджарился?! – воскликнула Стэйра, и я еще не успела ничего ответить, как она неприятно ошарашила: – Неплохо ты девственность пристроила, подруга! А я-то всё думала, что ты из себя недотрогу ломаешь, а оно вон что!

– Стэйра! – воскликнула я, пытаясь пресечь её желчное словоизлияние, хватаясь за виски и на несколько секунд прикрывая глаза – перед ними от того, что несла девушка, сначала полетели чёрные мухи, а потом всё вдруг закрутилось. Мне до тошноты стало плохо от её слов, я сглотнула и с трудом пропихнула из вмиг пересохшего рта: – Что ты такое говоришь…

– А что я не так говорю, а?! Gold digging whore!5 Месяц покувыркалась с богатеньким – и в шоколаде! Кафе, вон, отхватила! На кой оно тебе вообще сдалось?! Нашлась тут золотая писька! У меня просто нет слов, какая ты лживая шлюха!..

У меня тоже не было слов. Мне бы что-то сказать, но я словно онемела с ног до языка, только тошнота бурлила на подступах к горлу.

О, флаг Америки! Если бы я только могла предположить, что подруга окажется такой мелочной завистливой дрянью! Уже тихо радовалась, что не сказала ей о своей беременности и что Никита жив – Джейкоб строго-настрого запретил об этом даже думать. И про счёт на пять миллионов и дом утаила – как кто свыше отвёл. Но я не говорила и о том, кто мне отдал кафе – Стэйра сама додумала.

– …Слу-у-ушай, дорогая! Так это ж золотое дно! – никак не могла она успокоиться. – Ты только представь, как на его смерти можно заработать! Я так и вижу громкие заголовки: «Последний любовный полёт миллиардера!» или «Как Никита Соломат девственность покупал», а ещё лучше «Накрылся золотой пиздой!» ил…