Ульяна Гринь – Вереск на камнях (страница 27)

— Если я расскажу всё, вы сочтёте меня сумасшедшей, а мне этого не надо.

Я окинула его совсем не добрым взглядом. Мне этого ужас как не надо, но есть ли другой способ? Вон, Петрович сразу поверил, сразу растаял…

— Что у вас болит?

Лагутин растерялся. Всего на несколько секунд потерял самообладание, я заметила это так ясно, будто могла читать его мысли. А потом снова принял вид всезнайки:

— Ты о чём?

Мы уже на ты перешли? Ладно. Это обычно работает в обе стороны. Я шагнула ближе:

— Что у тебя болит?

— Ничего, — твёрдо ответил он.

Я усмехнулась.

— Не смеши мои тапочки! Человек в нашем мире не может дожить до сорока лет и не иметь застарелой болезни. Что болит?

— Ну, печень, — сознался он.

Я сделала его шаг:

— Снимай рубашку.

— Что-о-о?!

— Рубашку снимай, я что, не по-русски выражаюсь?

Не знаю, почему, но он снял пиджак и принялся расстёгивать рубашку. Я приблизилась вплотную, мягко спросила:

— Я буду трогать?

— Трогай, — разрешил он с улыбкой, которая мне показалась циничной. А насрать. Я положила ладонь на правую сторону живота, кстати, вполне себе подкаченного, с кубиками пресса. Разгладила эти кубики. Рентген сработал на славу. Хорошо, что он остался… А то бы я без него, как без рук!

Печень была красивой. Такой, какой она нарисована в учебниках, какой её показывают в пособиях. И светилась она зелёным. Ровненько. Безо всяких точек, безо всяких оранжевых контуров. Э-э-э, господин Лагутин, что-то вы скрываете и юлите!

С любопытством исследователя я расширила зону рентгена. Почки. Кишечник. Желчный. Поджелудочная. Желудок. Лёгкий гастрит? Не страшно. Пищевод. Лёгкие. Сердце… О, сердце!

Стоять, лошадка! А сердечко-то у нас должно пошаливать. Вот, шумы… Стенка миокарда светится оранжевым. Тахикардия, небось, мучает. А Лагутин думает — стресс, всё пройдёт. Ну да, ну да.

— А ты обманщик, Илья Андреич, — сказала я ему, убрав руки с груди. — У тебя не печень, а сердце побаливает.

— Откуда ты…

Он показался мне растерянным. Снова. Ага, я тебя сделала, Лагутин!

— Оттуда, — сказала с намёком. — Могу исправить.

— Как? — съязвил он. — Таблеточками?

— Нет, — я подняла ладони и повертела их в воздухе. — Ручками.

— Я не верю во всё это.

— Можешь не верить, мне всё равно. Садись на диван.

— Э, не надо на мне ставить эксперименты!

— Сказала: на диван.

— Я вызову полицию! — выдал он последний аргумент и сел, попятившись. А я оседлала его ноги. Мне было не до условностей. И Забавы тут нет, чтобы позвать дружину с кинжалами.

Сердце билось неровно. Видно, я вгоняла Лагутина в стресс. Поэтому я просто ограничилась поглаживанием миокарда, чтобы снять спазм. Это не вылечит и не избавит от болезни прямо сейчас, но сердечная мышца перестанет сбоить. Я знала, что смогу.

Миокард отозвался. Он бледнел на глазах, меняя цвет с оранжевого на бледно-зелёный. А я всё не могла остановиться — гладила его, гладила. Не зря! Потому что миокард постоянно пытался вернуть свой закатный колор. Вот зараза! Не поддаётся лечению! Но мы его сделаем, или мы не травница Руда!

— Что там? — тихо спросил Лагутин. Я прищурилась, следя за изменением цвета:

— Там жопа, но я её стремлюсь изменить в сторону хуйни.

— Странное заявление, — он говорил напряжённо.

— Как ты себя чувствуешь?

— Ну так…

— Так — это нормально, плохо или хорошо?

— Странно…

Я кивнула. Ладно, не буду принимать во внимание. Миокард позеленел. Он светился ярким зелёным и больше не менял цвет. Хорошо. Можно встать и отпустить Лагутина.

Я так и сделала. Скромненько оправила платье, посмотрела на Илью Андреича. Он медленно выпрямился, словно слушая своё состояние, встал. Так же медленно — пуговичка за пуговичкой — застегнул рубашку. Хмуро глянул. Я подняла брови. Он сказал:

— Да, сердце покалывало с утра.

— А теперь?

— Теперь нет.

— Вот и славно, — с удовольствием улыбнулась я. В конце концов, не это ли главная цель врача: вылечить всех?

Лагутин нахмурился, прислушиваясь к себе. Потом спросил изумлённо:

— Но как? Гипноз?

— Нет, гипнозом не балуюсь, — мотнула головой. — Только не думай, что это насовсем. Надо вести здоровый образ жизни. Хорошо питаться, не пить много кофе, избегать стрессов.

— То же мне говорили мои врачи, — пробурчал он.

— Я не уверена, что твоя сердечная мышца останется в том же состоянии, в которое я её привела, — вежливо сказала я.

— А есть какие-нибудь травки от этого?

— Я поищу. Но здоровый образ жизни превыше всего.

— Хорошо. Хорошо… Я тебе верю! Довольна?

Я кивнула, потом сказала деловито:

— У меня четырнадцать человек без документов.

И замолчала.

Лагутин вздохнул. Тяжко, как человек, которому приставили нож к горлу и требуют отдать все деньги. Потом ответил:

— Хорошо, я напрягу знакомую в районном паспортном отделе. Но тебе придётся написать заявление об утере, порче, краже…

— Сделаю, спасибо.

Лагутин натянул на плечи свой пиджак и глянул на меня искоса:

— А Олю можешь вылечить?

Я тоже вздохнула. Травма позвоночника, тетраплегия, наверняка повреждение спинного мозга… Как это лечить? Нет, попробовать, конечно, можно и даже нужно, но гарантии… Их нет.

— Я могу попробовать, — осторожно ответила я. — Надо видеть ситуацию.