Ульяна Гринь – Синдром Герды (страница 2)
Как бы теперь ему об этом сказать?
- Сфоткаться хочешь?
Тьфу ты… Я обернулась и увидела мотоциклиста. Он с усмешкой отпил кофе из стаканчика и кивнул на свою машину:
- Нравится?
- Ничего аппарат, - кивнула я. – Только ненадёжный.
- Чего это? Техосмотр чистый.
- А вдруг что-то пропустили? – прищурилась я. – Бывает же такое.
- Не бывает, - строго ответил он. – Не хочешь фоткаться – я поехал.
- Проверьте ещё раз, - настойчиво сказала я, положив ладонь на фару. – Где-то тут проблемная деталька, которая в самый неподходящий момент устроит аварию, и вы погибнете.
- Топай отсюда, юродивая! – бросил он зло и шагнул ко мне с угрожающим видом. Я отшатнулась, инстинктивно вскинув руку. Парень остановился как вкопанный с таким выражением на лице, словно я его ударила, даже горлом булькнув. Я выдохнула и сказала почти спокойно:
- Проверьте ваш мотоцикл, потому что из-за вас могут пострадать другие люди. Прямо сейчас вы поедете в ближайший гараж и скажете, что нужно тщательно проверить всю связку от руля до переднего колеса. Если вы этого не сделаете, вам будут сниться аварии, где вы погибаете, каждую ночь, как только вы закроете глаза. Понятно?
Он смотрел на меня широко открытыми глазами, полными страха и непонимания, потом кивнул. Ещё бы не кивнул… Я умею убеждать – мягко и спокойно, без насилия. А боится потому, что не может пошевелиться и слова вымолвить. Ну что ещё я могла бы сделать, если слушать меня никто не хочет? А так моя совесть чиста, как слеза младенца.
* * *
Под капотом застучало посреди трассы. Я струхнула, выключила музыку, чтобы прислушаться к звукам мотора, и даже выругалась. Даже вслух, хотя обычно никогда не материлась. Машина – подержанная Киа Soul – моя палочка-выручалочка, я в ней даже сплю иногда, поэтому если она сломается – это будет катастрофа! Ну ведь стучало же уже, надо было в Рязани найти ремонтную мастерскую, но чёртов сон заставил убегать как ошпаренную. А что у нас тут теперь на дороге можно найти? Разве что шиномонтаж…
Я попыталась потыкать в телефон, глядя в него одним глазом, а другим на дорогу, но водителем была ещё не слишком опытным – испугалась, что врежусь в ограждение. Оставив это дурацкое занятие, решила свернуть на первом съезде и поискать автосервис по старинке – в первом попавшемся населённом пункте, каким бы он ни оказался.
Километров через десять, когда в моей голове уже вовсю бушевал ураган паники, справа появился указатель «Сосновка 15». Не способная думать трезво, я сразу в поворот и свернула. До Сосновки пятнадцать километров, спрошу в этой деревне.
Деревня неожиданно оказалась небольшим городком. Лес расступился, по обе стороны дороги потянулись старые частные дома с крашеными заборами, с яблоневыми садами и палисадниками, где белые важные георгины охраняли выгоревшие на солнце бархатцы. Потом дома сменились пятиэтажными хрущёвками, немного облупленными, но ухоженными, с обязательными клумбами из покрышек под окнами, сохнущим бельём на балконах и редкими лавочками в тени тополей. Справа за бетонным забором тянулась глухая стена какого-то завода, над соснами торчала высокая полосатая труба и крыши старых цехов. Город казался странно пустым. Ни пробок, ни привычной суеты, лишь пара машин у магазина, пустая автобусная остановка да брошенный у подъезда велосипед.
Мда. Куда я попала, интересно мне знать? В Припять после Чернобыля?
Дорога была свободной, знака ограничения скорости не висело нигде, и я прибавила газу – по привычке, чтобы не тащиться черепахой. По пути вертела головой, ища вывеску или хотя бы рекламу СТО. Наверное, поэтому и не заметила на дороге девочку.
На вид ей было лет десять-двенадцать, не больше. Мелькнули тёмные волосы пёрышками, бледное лицо, огромные глаза.
— Господи Иисусе!
Я ударила по тормозам.
Машину дёрнуло, ремень врезался в грудь, с пассажирского сиденья полетела сумка. Шины взвизгнули по асфальту.
И почти сразу сзади прилетело.
Грохнуло так, что я на секунду ошалела. Машину швырнуло вперёд, в спину вдавило кресло, потом снова дёрнул ремень. Что-то хрустнуло за спиной — металл, стекло, пластик, всё одновременно.
А потом стало тихо.
Несколько секунд я просто сидела, вцепившись в руль.
Сердце колотилось где-то в горле.
Авария. Я сбила человека… В меня въехали сзади…
Девочка!
Я подняла голову. Перед капотом было пусто. Что? Отстегнув ремень, я выскочила из машины и почувствовала, как ноги стали ватными. Хотела побежать, но только сползла по капоту, обходя машину спереди. Представляла маленькое тело с раскинутыми руками и безобразно вывернутой головой, и мне хотелось рыдать, но слёзы застряли там, где сердце пыталось вырваться из клетки рёбер.
- Вы где права купили, дамочка?!
Никого.
Ни на дороге, ни на тротуаре. Только пустая улица, бетонный заводской забор и несколько тополей за ним.
Я заглянула под машину.
Пусто.
— Вы какого хрена так тормозите?!
Я обернулась.
Из чёрного джипа позади шёл ко мне мужчина. Высокий, темноволосый, злой. У джипа был покоцан передний бампер и разбита фара.
Я обмерла и пошла смотреть на свою Кияшку сзади. Багажника не было. Совсем.
Заднюю часть смяло почти до сидений. Крышка торчала вверх под каким-то совершенно невозможным углом, вместо стекла чернела дыра, через которую я видела свою сумку, смятый спальник и расколовшийся надвое термобокс.
Починила, называется, стук под капотом.
— Господи Иисусе, — тихо повторила я.
— Вы меня вообще слышите? — мужчина уже подошёл ближе. — Зачем вы тормознули посреди дороги?
— Там девочка была.
Он нахмурился.
— Какая нахрен девочка?
— Там. Перед машиной.
Я показала на дорогу.
Он посмотрел туда.
— Не было там никого.
— Я её видела.
— А я ехал прямо за вами, и там никого не было.
Я снова посмотрела вперёд.
Пустая дорога.
Ни двора, куда она могла забежать. Ни переулка. С одной стороны заводской забор, с другой — открытый тротуар вдоль домов.
Деваться ей было некуда.
- Да за что же мне всё это?! – сказала сама себе
На самом деле очень хотелось матом от души, но я сдержалась. Пока это всего лишь машина. Спасибо, Господи, что взял деньгами! Спасибо, что никакой девочки не было.
Хотя последнее утверждение весьма спорно. Не спасибо, нет. Я её видела так ясно, как сейчас вижу развороченный багажник. Или я сошла с ума, или в этом тихом городке есть призрак. Даже не знаю, что лучше…
Призраки – это никогда не хорошо. Это означает, что кто-то не упокоился, что меня опять ждут чужие страхи, чужая боль, чужое горе. Я не хочу всего этого, я бегу от этого, я должна снова отстраняться и закрываться. А призракам всё равно. У них одна забота – чтобы их услышали.
Но я не хочу их слышать!
Я хочу, чтобы они оставили меня в покое!
Я так устала…
- Как будем решать вопрос? – напомнил о себе мужчина, и я вернулась в реальность: он всё ещё здесь, у нас ДТП, надо решать вопрос. А что тут решать?