Ульяна Черкасова – Золотые земли. Его забрал лес (страница 13)
Самое омерзительное, что он попытался свалить всё на моё воображение. Мол, я же писатель:
– Настасья Васильевна правильно сказать: вам сказки сочинять, а не собирать. Чего стоить ваш жуткий история про ведьму-волчицу, – с тихим смешком сказал он.
Я всё ещё ощущаю запах крови, я держал в руках тело расчленённой девушки, а доктор смеётся.
Нет, прекрасно понимаю специфику его ремесла. Многие доктора циничны, слишком привычны к смерти и боли. Но всё же…
Нет, это уже слишком.
Доктор дал мне успокоительный настой. Я выпил, только поэтому и смог записать всё это. Уже перевалило за полночь, а я никак не могу заснуть.
Приходила Клара, сказала, что тоже не могла заснуть. Несмотря на поздний час, я посчитал неуместным думать теперь о манерах и подобающем или неподобающем поведении, и мы вместе спустились в гостиную, попытались найти ту самую Марусю, чтобы попросить поздний ужин, но Маруси, как всегда, след простыл.
К счастью, Клара нашла для нас хлеб, сыр и молоко. Мы не смогли заварить чай, но напились молока и закусили. Было вкусно и наконец спокойно.
Она всё звала меня «Михаил Андреевич», и я признался, что мне до сих пор не по себе от этой ратиславской традиции называть по имени-отчеству, и она, засмущавшись, робко спросила разрешения называть меня Мишель. Я согласился, потому что меня так часто зовёт Лёшка и мне привычнее это дружеское, немного ласковое, немного даже фамильярное обращение.
Как я и сказал, с Кларой, этой скромной, очень милой, но по-учительски строгой (наверное, из неё вышла бы чудесная гувернантка, разреши ей отец найти для себя занятие по душе), очень мирно на душе, спокойно.
Правда, спокойствие моё по-прежнему больше напоминает отупение. В груди точно вырезали огромную полость. Постучишь по грудине – и услышишь только глухой звук. Клара записала для меня историю Курганово (она, как и я, оказывается, всё это время не могла успокоиться и, чтобы чем-то себя занять, сделала эту запись).
Честно скажу, теперь это кажется бессмысленным. Даже глупым. Ради чего это всё? Как же права оказалась Настасья Васильевна! Она раскусила меня за пару часов, в то время как я потратил на свои пустые грёзы долгие годы.
Не уверен, что продолжу работу и не вернусь домой. Письмо Лёши теперь не выходит из головы. Лучше бы ходил по скучным суаре с Сашкой, хотя бы увидел наконец эту его Ягужинскую.
В любом случае вложил в дневник записи Клары. А то получается, она зря потратила столько сил.
На самом деле я мог продолжить запись сразу после того, как ушла Клара, ведь лечь спать у меня так и не получилось. Я закончил писать в своём дневнике, когда камин уже почти прогорел и даже дров в поленнице не осталось. Вдруг раздался едва слышный шорох юбок. У стены гобеленной гостиной появилась женщина в лойтурском платье. Немолодая, полная, очень ухоженная, что редко бывает у местных женщин. Я сразу как-то отметил, насколько аккуратно уложенными были её волосы, выглаженными – все складочки и накрахмаленными – воротничок с манжетами. Я уже почти поверил, что это одна из гостей графа или даже его родственница, но речь, пусть и делано манерная, с характерным великолеским говорком и манерой тянуть «о», выдала её с головой. Передо мной стояла кметка.
– Михаил Андреевич? – спросила она, и вместо «Андреевич» я услышал «Ондреич». Знал бы мой отец, как ратиславские кметы извращают его имя Анджей, так долго бы возмущался.
– Это я. С кем имею честь?
Она выглядела смущённой от моего «имею честь», ведь сразу стало ясно, что она простолюдинка, и вряд ли кто-либо обращался к ней подобным образом.
– Маруся я. – Из-за её произношения получилось скорее «Моруся», отчего я невольно улыбнулся, а на языке почувствовал вкус болотных ягод. Пусть мне и не нравится звучание ратиславского языка и во всех его говорах слышится нечто грубое, простоватое, слишком примитивное, в этой простой деревенской речи есть даже какая-то поэзия.
Я вспомнил, как Клара весь день безуспешно пыталась найти некую Марусю, видимо кухарку. И эта же самая Маруся продиктовала сказку о Совиной башне. Наконец-то получилось её лицезреть.
– Доброй ночи. – Я зачем-то поднялся и сделал лёгкий поклон, такое неожиданное уважение вызвала у меня эта простолюдинка, пусть и не успела сказать почти ни слова.
Она сцепила перед собой руки – жест очень невинный, девичий, никак не подходящий взрослой кметке, – и понурила голову.
– Могу вам помочь? – неуверенно спросил я.
Жуя губы и отводя взгляд (что, кстати, вряд ли бы позволила себе настоящая аристократка), Маруся оглянулась на приоткрытые двери. В остальном доме было тихо. Наконец она осторожно подошла ближе.
– Барин…
– Михаил Андреевич, – поправил я. Мне не нравятся эти холопские порядки ратиславцев. Господин – привычное обращение. В этом же «барине» такое раболепие тошнотворное.
– Михаил Андреевич, – проговорила она, глядя исподлобья с недоверием, – вы тут человек новый. Я… я не знаю, к кому ещё обратиться. Вы один… не боитесь графа и не подчиняетесь ему.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.